ЛитМир - Электронная Библиотека

Он поцеловал ее живот, выступающие справа и слева косточки, прижался лицом к нежной коже на бедрах… и отправился дальше.

Покрыл поцелуями ступни, подколенные ямочки, внутреннюю поверхность бедер. Но когда он двинулся чуть выше, Молли испугалась. Она стиснула бедра, и он отступил, поцеловал живот и начал сначала…

Она таяла, наслаждение не накатывало волной, оно растворяло в себе.

Его пальцы осторожно раздвинули ее, а язык и губы жадно обхватили — но не против ее воли. Это не пугало. И даже не обожгло слепым желанием… пока.

Молли закинула руки за голову, выгнула шею, закрыла глаза, приоткрыла губы. Казалось, она открыта настежь и тает, тает.

Что-то переполнило ее грудь, и стало трудно дышать. Что-то приятное, желанное заполняло пустоту.

Его язык…

…делал невообразимые вещи, открывал в ней такое, о чем она даже не подозревала. Сливался с ней, теплый, влажный, сильный.

Она никогда… никто никогда…

Когда ее тело начало судорожно изгибаться от наслаждения, он стиснул ее бедра, накрыл ее рот своим, не переставая настойчиво ласкать ее, пока она не закричала, не назвала его имя. Еще, еще и еще.

Доминик не выпускал ее из рук, пока ее дыхание не стало ровным и не накатила истома, бороться с которой не было сил… а когда Молли проснулась, все шторы были открыты, наступило утро и Доминика рядом не было…

И тогда она зарылась лицом в подушку и разрыдалась.

Глава 24

Приняв с утра душ, Доминик решил прогуляться. Но только он вышел на улицу с кружкой кофе, солнце скрылось за тучами.

Что ж, этого стоило ожидать. Несколько дней стояла отличная погода, самое время для дождя.

Теперь дети, Молли и он останутся в доме, а всем остальным придется сидеть в доме для гостей. Такая перспектива Доминику очень понравилась.

Он глотнул кофе, обжегся и поморщился.

Молли. Какое у нее настроение? Все еще хорохорится, цепляется за свою независимость, за свою якобы неуязвимость? Неужели она ему не поверила? Или просто она не верит самой себе?

— Она упрямая, как черт, — сказал он подошедшему Руфусу. Пес, как всегда, смотрел на него очень дружелюбно. — Вот ты — мужчина, — обратился Доминик к сенбернару. — То есть пока еще мужчина. Пока Элизабет не вернулась и не сводила тебя к ветеринару. Скажи мне, как мужчина мужчине: ты понимаешь женщин?

Руфус высунул язык, по форме и цвету похожий на большой ломоть ветчины, облизнулся и навалил кучу.

Доминик улыбнулся.

— Точно. Я в них тоже ни черта не понимаю. Ну что, Руфус, чем сегодня займешься? Какие планы?

— Да вот, хочу написать книгу «Тысяча и один способ избавиться от идиотов, которые считают, что собаки должны с ними разговаривать».

Доминик обернулся и увидел Тейлора. Тот качал головой.

— Доброе утро, Тейлор. Ты гениально воплощаешь Руфуса.

— Прежде всего, я отлично воплощаю одного композитора, который сейчас в отпуске. Скажи, у нас сегодня намечается что-нибудь увлекательное? Или чревовещание можно считать кульминацией сегодняшнего дня? Кстати, сейчас только девять утра.

— Тебе скучно?

— Послушай. — Тейлор отобрал у Доминика кружку с кофе и поставил ее на перила. — У тебя есть Молли. У Дерека есть Синара. А у меня кто? Если скажешь, что Билли Уайт, имей в виду: я тяжелее тебя на сорок фунтов.

— На шестьдесят.

— Неважно. Между прочим, не забывай, я сугубо городской человек. Вчера было весело, не спорю, но я жду не дождусь, когда ты сможешь вернуться к работе. Может, ты уже передумал насчет выходных? Надо наконец решить, что делать с Синарой. Они сейчас с Дереком репетируют в театре, и я не могу сидеть здесь сложа руки, когда она издевается над лучшей музыкой, которую мы с Тони написали в своей жизни.

— Ты там был?

Тони кивнул.

— Я понимаю, что место довольно сложное, но она совершенно не может в нем разобраться.

— Молли разобралась, — сказал Доминик и тут же об этом пожалел.

— Молли разобралась? — повторил Тейлор, подходя вплотную к Доминику. — Что ты хочешь этим сказать? Черт, Ник, если ты мне соврал, если ты настолько потерял от нее голову, что собираешься заменить…

Доминик схватил Тейлора за руку и потащил в кабинет.

— Не здесь. Пойдем.

Десять минут спустя Доминик сидел за своим столом и наблюдал, как Тейлор азартно исправляет ноты их будущего хита всех времен и народов.

— Так… Так… может получиться. Сделать немного проще, безыскусней. Это я понимаю. Как бы между прочим. Зато когда мы дадим ее во второй раз, будет триумф. Только надо сократить какой-нибудь номер, иначе мы не уложимся. Черт, здесь нужен Тони, потому что в конце нужно обязательно изменить текст, а я не пойму, в какой именно строчке. — Он швырнул карандаш на стол. — Без него ничего не получится. Черт бы побрал эти Греческие острова.

— У него второй медовый месяц, — напомнил Доминик Тейлору. — Кроме того, мы в настоящем отпуске впервые за десять лет. Все это заслужили.

— Правильно. Но где написано, что я обязан проводить его здесь? И куда я теперь поеду, если на горизонте маячит такая идея? Хотя Синаре я все равно помочь не могу.

— Это я от тебя уже слышал, — улыбнулся Доминик. Тейлор запустил в него карандашом.

— Ладно, Ник, давай так. Я хочу послушать, как эту песню поет Молли. Она не знает, что именно в ней изменила, ты не знаешь, что она в ней изменила, но как только я послушаю, то сразу все пойму. Она поет, я слушаю, потом запрыгиваю в свой «Додж», возвращаюсь, жду, когда приедет Тони, и мы вместе…

— Нет.

— …набрасываемся… Что значит «нет»? Почему?

— Потому что она не знает, что я слышал ее. Вот почему. Это… это будет вторжением в ее личную жизнь.

Тейлор откинулся на спинку стула и почесал затылок.

— Елки. Ты же в нее по уши влюблен. Черт, Ник, не надо. С Тони совсем другое дело. Он создан для семьи и всего такого. Но мы? Мы не теряем голову и тем более не женимся. Это отвлекает от работы.

— Не знаю, Тейлор. Я забыл про таблетки и бумажные пакеты с тех пор, как мы с Молли за… короче, она не актриса. Я рассказал тебе, как она пела эту песню. Ты профессионал. Перепиши ее.

— Пиши так, не знаю как, — проворчал Тейлор, вставая. — Хоть бы раз вы с Тони оценили меня по достоинству. Я пошел.

— Тейлор, погоди, — окликнул его Доминик. — Если ты не хочешь ничего менять, не надо. Может, это дурацкая затея.

— Дурацкая? Ник, это гениально. — Тейлор наставил на Доминика палец. — Надеюсь, к тому времени, как вернется Тони, идея станет моей?

— Разве не ты ее мне рассказал?

— Верно. Настоящий друг. До чего приятно быть капризным.

— Еще как. Если хочешь, я могу даже сделать вид, что готов расцеловать твой капризный зад. Хотя и так уже ясно, что переделывать необходимо.

Тейлор снова сел.

— А что у тебя с Молли? Ты в самом деле влюбился?

Доминик сжал карандаш между ладонями.

— Кажется, да. Наверное. Мы… мы сближаемся.

— Миссис Джонни сказала, что после случая с сараем ты провел ночь у нее. Я думал, она станет возмущаться, но она прямо сияла. Я думаю, Молли ей очень понравилась. Мне тоже. Милая. С ней пообщаться — все равно что на внедорожнике погонять. И эти ноги…

Доминик улыбнулся.

— Тейлор, мне твое одобрение ни к чему, если ты не знал.

Тейлор пожал плечами.

— Тем не менее оно у тебя в кармане. Могу я теперь наконец уехать в Нью-Йорк?

— Конечно. Как только закончится прослушивание.

— Ах ты, зараза. Значит, решил-таки ввести замену. Кого? Я ее слышал? Как объяснишь Синаре?

— Спокойно, парень, не кипятись, — ответил Доминик. — Прослушивать будем Лиззи. Я ей пообещал. Ты мне нужен для моральной поддержки.

— Ни за что. Твои, между прочим, недавние слова. Я не хочу вмешиваться в семейные дела. Это опасно. Особенно если Элизабет с Тони узнают.

— Ей будет помогать Молли. Элизабет учила Лиззи хореографии Боба Фосса, и девочка стала танцевать «Весь этот джаз». Мне миссис Джонни разболтала. Они даже уговорили ее сшить костюмы. Колготы в сеточку, знаешь?

52
{"b":"18416","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Не плачь
Самая неслучайная встреча
Беги и живи
Постарайся не дышать
Марсиане (сборник)
Буревестники
Цветок в его руках
Венеция не в Италии
Хочу быть с тобой