ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ровным счетом ничего, — как-то слишком невинно отозвалась Молли, чем только удвоила подозрительность Доминика. — Кажется, она очень милая. За долгие годы я научилась разбираться в экономках. Они отличные парни. Вы в курсе, что в некоторых домах они практически в одиночку воспитывают хозяйских детей? И вообще, немного вежливости никогда не повредит. Может пригодиться, согласны?

— Пойдемте ужинать, — Доминик жестом пригласил Молли идти первой. — Но как только дети лягут спать, будьте готовы ответить мне на пару серьезных вопросов, Хали-Гали Молли. Зарубите это себе на носу.

— Жду с нетерпением. — В беззаботной улыбке — ни следа готовности серьезно отвечать на какие бы то ни было вопросы. — Скажем, около девяти, на террасе? Будет неплохо, если вы захватите для меня коктейль. Я люблю черничный.

И она пошла прочь, прямо в столовую, и дверь не перепутала. Предоставив ему, вывалив язык, тащиться следом, как какому-нибудь Руфусу или Дуфусу.

Из всех комнат столовую Доминик любил меньше всего: оттого, что ему приходилось ужинать там либо в одиночестве, либо со спонсорами (будущими спонсорами), либо с теми, кому что-нибудь от него нужно.

Для него это еще один кабинет, просто сюда подавали ужин из трех блюд. А на десерт — понижающая кислотность таблетка.

Поэтому Доминик не удостоил взглядом ни изящную мебель из вишни, ни натертые до блеска серебряные блюда, ни хрусталь за стеклянными дверцами шкафов, ни изысканную отделку стен, ни лепные украшения на потолке, ни, наконец, две элегантные медные люстры, висевшие над концами длинного стола.

И остановился как вкопанный.

Он всегда сидел во главе стола, а дети по левую и правую руку, но ближе к середине. Это чтобы не видеть набитого рта Тони и не слышать его громкого чавканья.

Но сегодня все оказалось по-другому. Все четыре прибора поместили посреди стола, два с одной стороны, два с другой. Друг напротив друга. В тесном соседстве. Все вместе. Как лучшие друзья.

Свободным остался стул рядом с Тони, напротив Молли Эпплгейт. Она уже демонстрировала детям, как надо класть на колени салфетку.

— Это первое, что делают благовоспитанные леди и джентльмены, когда садятся за стол, — она посмотрела на Доминика. Тому явно не хотелось за стол, да и благовоспитанным он себя сейчас никак не назвал бы. — Верно, Доминик? Вы ведь всегда первым делом кладете на колени салфетку, даже если еду еще не подали? Посмотрите, дети, сейчас ваш дядя еще раз покажет вам, как это делается.

Скрипнув зубами, Доминик с грохотом отодвинул стул, сел, выдернул из серебряного кольца салфетку и швырнул ее себе на колени.

— Очень хорошо, Доминик. Теперь твоя очередь, Тони.

В том, что случилось дальше, отчасти был виноват сам Доминик. Не стоило так демонстративно выдергивать салфетку из кольца. Разумеется, Тони дернул изо всех сил, кольцо отлетело влево и шлепнулось в стакан с водой, стоявший возле тарелки Доминика. Стакан перевернулся, вода разлилась, а Доминик даже выругаться как следует не мог.

Не очень-то выругаешься в такой компании. Он вскочил со стула, чтобы увернуться от ручейка воды, льющегося со стола.

— Ну, малявка, сейчас тебе всыплют по первое число, — прошипела Лиззи, и нижняя губа у Тони задрожала.

Молли тоже вскочила на ноги, но не так резко, как Доминик. Без всякой паники она грациозно подняла стакан и уже собирала воду салфеткой.

— Ну вот и все, никто не пострадал. С кем не бывает, верно, Доминик? К счастью, в нашем распоряжении огромный стол. Ну-ка, все переезжаем вон туда, все три стула. Ой, миссис Джонни, спасибо за помощь. Малыш Тони как раз пытался выяснить, сколько воды может впитать салфетка из настоящего ирландского льна.

Отлично. Теперь, значит, ему придется отвоевывать место за собственным столом. Так же, как право есть ножом и вилкой.

Но он улыбнулся, потому что малыш Тони смотрел на него, как на свирепого великана, питающегося маленькими мальчиками, и сказал:

— До чего смешно получилось, правда? Я не рассказывал вам, как на одном приеме опрокинул огромный кувшин для пунша? Честное слово. Толкнул его, и он ка-ак брякнется на пол. Несколько галлонов, Тони. Мы все едва не утонули.

— А-а, — произнес Тони. Он осторожно тянул за края салфетку, на которой стоял его прибор, так, что она ехала по столу. На два стула дальше от того места, где он сидел раньше.

— Пустяки. — Доминик потрепал его по голове. — То есть я хочу сказать, ничего особенного. Со всяким может случиться.

— Ого, — услышал он шепот Лиззи. — С кем это мы сегодня ужинаем?

Принесли первое. Суп. Между прочим, виши-суасс. Тони попробовал и скривился.

— Тебе не нравится? — спросил Доминик и сам удивился тому, как вдруг ему стало важно, нравится что-то его племяннику или нет. — Это просто холодный картофельный суп.

— Я люблю куриную лапшу, — насупился Тони. — А эту гадость я не буду.

Доминик взглянул на Молли. Та положила ложку и кивнула.

Лиззи не стала церемониться:

— Почему вы всегда едите всякую дрянь, дядя Доминик? Я уже неделю не знаю, что такое гамбургер.

Доминик повернулся к миссис Джонни, вытиравшей воду на столе, и спросил:

— Миссис Джонни, что у нас сегодня из горячего?

— Тушеная телячья печень, мистер Доминик, ваша любимая.

Лиззи, Тони — и Молли Эпплгейт — издали дружное «фу-у-у-у!», уязвившее Доминика в самое сердце.

— Значит, гадость? — переспросил он. — А чего бы тебе хотелось, Тони?

Мальчик пожал плечами.

— Арахисового масла и хлеб с джемом.

Молли поднесла к губам салфетку — чтобы никто не заметил ехидной улыбки, в этом Доминик был уверен. Вот так, стараешься приобщить детей к изысканной кухне в изысканной обстановке, а им подавай арахисовое масло и хлеб с джемом.

— Что ж, мысль неплохая. — Молли посмотрела на экономку. — Миссис Джонни, у вас не найдется немного арахисового масла, хлеба и джема?

— Думаю, найдется, Молли. Тосты с топленым маслом и отличный апельсиновый конфитюр?

— Господи, топленое масло! А нормального джема нет? Мы что, в колонии строгого режима? — потрясенно спросила Лиззи.

— Я… я могу внести его в список покупок на завтра, — предложила миссис Джонни.

— Буду вам очень благодарна. Дети, правда мы все будем очень благодарны? А знаете что? — сказала Молли, отодвигая стул. — Пожалуй, мы поможем миссис Джонни и сходим вместо нее в магазин. Тогда мы сможем купить все, что нам понравится. И уж точно не станем покупать ни холодный картофельный суп-пюре, ни тушеную печень. Вперед, дети. Извинитесь перед дядей и попросите у него разрешения выйти из-за стола.

— Минуту. Куда это вы собрались? — спросил Доминик. Когда племяшки встали со своих мест и пробормотали извинения, он внезапно «почувствовал себя одиноким и брошенным.

— Просто сходим на кухню к миссис Джонни, — ответила Молли. — Хочу попросить у нее телефонную книгу, чтобы заказать пиццу.

— Пицца! — завопил Тони и запрыгал по столовой, как ужаленный. — Пицца! Пицца! Пицца!

— А хлебные палочки с чесноком? — уточнила Лиззи. Ее привести в телячий восторг не так просто.

— Какая же может быть пицца без хлебных палочек? — изумилась Молли, подмигнув Доминику. — Ну-ка, помогите миссис Джонни убрать тарелки со стола.

Как только они ушли — Доминик мог поклясться, что никогда в жизни не видел детей, с такой скоростью убирающих со стола, — Молли перегнулась к нему через стол, едва не задев при этом хрустальные фужеры, и сказала:

— Убедились? Я — настоящий специалист по укрощению маленьких детей. Сама такой когда-то была. До скорого. Счастливо прожевать телячью печень.

Исключительно из принципа Доминик дал себе слово не смотреть, как она будет уходить.

Никакого удовольствия эта победа над собой ему не доставила.

Глава 4

Молли подоткнула одеяло малышу Тони, чмокнула его в лоб и прошла по коридору к комнате Лиззи, чтобы проверить, легла ли уже та в постель.

7
{"b":"18416","o":1}