ЛитМир - Электронная Библиотека

— Звучит весьма соблазнительно, — сказала Энни, принимая сидячее положение. — Но сначала мне нужно проснуться и сообразить, где мы находимся.

Грейди взлохматил ее волосы.

— Не лучше ли вспомнить, чем мы занимались ночью? Хорошо, больше не буду так пошло шутить, только не дуйся. И раз уж мы начали разговаривать серьезно, я осмелюсь предположить, что не в наших интересах, чтобы кто-то заметил, как я выхожу из твоей комнаты.

— Глубокая мысль! — сказала Энни, ловко обмотавшись простыней, встала. — Предупреждаю, что воспользуюсь ванной, даже если ты не успеешь снять там отпечатки пальцев. Не бежать же мне в таком виде по коридору!

Грейди стал лихорадочно надевать мятые брюки, обнаруженные им на спинке стула.

— Роскошь портит людей, — глубокомысленно изрек он. — Готов побиться об заклад, что у тебя не было отдельной ванной, когда ты работала билетершей на аттракционах.

— А я ручаюсь, что ты всю ночь думал, как бы тебе снова затронуть эту тему, — парировала Энни. — Оставь своп дешевые полицейские трюки, со мной они не пройдут!

Она села в кресло и стала наблюдать, как Грейди застегивает молнию на ширинке.

— Да мне просто завидно, что в детстве ты убежала с балаганными актерами. Мне самому всегда хотелось уехать из города вместе с цирком шапито. Расскажи, как все это было! — сказал Грейди. — При цирке был зверинец?

— Нет, — с сожалением покачала головой Энни. — Это был обыкновенный балаган на колесах, переезжавший из города в город, от одной ярмарки к другой. Актеры устраивали маленькое представление, а я продавала билеты на бесхитростные аттракционы, вроде тех, которые мы видели вчера. И никаких тигров, львов и обезьян.

— Значит, в твоем хозяйстве были только водяные пистолеты, пневматические ружья, шары и кегли, — резюмировал Грейди. — А ты уверяла меня, что никогда не держала в руках оружия. Впредь даже не пытайся обмануть дипломированного сыщика!

— Пневматическое ружье и водяной пистолет вряд ли можно считать оружием, — возразила Энни. — Но стреляю « я из них очень метко.

— Вот именно! Хорошо, что ты сама в этом признаешься, — отметил Грейди и, наклонившись, поцеловал Энни в носик. — Эти навыки, возможно, еще пригодятся тебе в жизни.

— Уж не хочешь ли ты предложить мне работу в своем агентстве? — спросила Энни, вдруг остро ощутив свою наготу и почувствовав себя неловко рядом с одетым Грейди.

— Нет, разумеется, — ответил он с улыбкой. — Я не сторонник совмещения работы с удовольствием. Мы найдем твоим талантам иное применение, ловкость и проворство необходимы во всем. Расскажи мне подробнее о своей балаганной одиссее!

Энни передернула плечами.

— Честно говоря, ничего необычного тогда со мной не приключилось. Мне исполнилось уже шестнадцать лет, когда я увязалась за странствующими актерами. За те три месяца, которые я провела с ними, я освоила множество профессий: разнорабочего, поварихи, продавца билетов, — и даже изображала счастливчика, выигравшего приз. Короче говоря, была на подхвате.

— А зачем тебя заставляли изображать «счастливчика», как ты выразилась? — спросил Грейди.

— Чтобы завлечь на аттракционы простаков и заставить их раскошелиться. Выиграть на аттракционе практически невозможно, там все очень хитро устроено, — пояснила Энни. — А ты думал, что меня, шестнадцатилетнюю девочку, могли взять на работу добропорядочные люди? Долго эта афера продолжаться не могла, и в один прекрасный день полиция прикрыла эту лавочку, и всех нас арестовали.

— Ах вот оно как! Ты попала в участок! Бьюсь об заклад, что твои родители обрадовались, узнав, что ты нашлась, — заметил Грейди. — И что было дальше?

Энни потупилась, мучительно соображая, что ответить. Откровенничать не хотелось, а врать ему она почему-то не могла, хотя раньше никому и никогда не рассказывала правду о своем детстве.

— Я что-то не так сказал, Энни? — встревожился Грейди. Она покачала головой:

— Нет, я знаю, что ты не хотел меня обидеть. Видишь ли, дело в том, что родителей у меня не было. Мать бросила меня, когда я была еще совсем маленькой, и в три года я попала в сиротский приют.

Она заморгала, сдерживая навернувшиеся на глаза непрошеные слезы.

— Я постоянно убегала оттуда, к шестнадцати годам на моем счету было уже не менее десяти побегов. Полиция не стала возвращать меня в сиротский дом, а направила в исправительный интернат для малолетних правонарушителей. Там я пробыла до тех пор, пока мне не исполнилось восемнадцать лет, а потом поступила в колледж и получила диплом бакалавра искусств. — Она встала, придерживая рукой простыню на груди, и закончила свой рассказ таким образом: — Такова правдивая история жизни сиротки Энни. Надеюсь, больше вопросов не будет?

Грейди сочувственно посмотрел на нее, положил ей руки на плечи и промолвил:

— Обещаю впредь никогда не задавать неприятных вопросов! Но если тебе самой захочется облегчить душу, то я с радостью тебя выслушаю. Договорились?

В его глазах не было ни тени жалости, они светились душевным теплом и искренним сожалением о том, что в детстве ей довелось перенести столько невзгод.

Она закусила нижнюю губу и сказала:

— Вообще-то я не люблю откровенничать. Я привыкла к одиночеству.

— Значит, лучшими твоими друзьями были герои романов и кинофильмов, — сказал Грейди, поглаживая ее по головке. — Ты уединялась в полутемном зале кинотеатра и перемещалась в мир оживающих на экране персонажей. Теперь мне стало многое понятно. Если я задам тебе еще хоть один вопрос о твоей личной жизни, Энни, ты можешь поколотить меня клюшкой для гольфа.

Она невольно улыбнулась:

— Договорились! А Мейси я сварю в кастрюле с кипящим маслом. Я понимаю, что она выполняет свою работу, но мне неприятно, что она делает это с каким-то нездоровым наслаждением, попахивающим злорадством.

— Я велю ей оставить тебя в покое, — пообещал ей Грейди, развязывая узел, которым были стянуты края простыни. — Между прочим, сейчас только восемь часов утра. Даже такие совестливые сотрудники, как я, не приходят в офис по воскресеньям раньше десяти часов. В дверь кто-то настойчиво постучался.

— Черт подери! — воскликнул Грейди. — Кто бы это мог быть?

— Кто из нас спрячется в чулане! Я, почти голая, или ты, которому здесь вообще нечего делать? — оглянувшись на дверь, прошептала Энни.

— Мистер Салливан! Будьте любезны, отоприте мне! — раздался до боли знакомый им обоим голос.

— Диккенс, чтоб ему провалиться! — прошипели они разом.

— Я удалюсь в чулан, — сказала Энни. Подождав, пока она скроется в кладовой, Грейди открыл дверь комнаты и нарочито громко произнес:

— Доброе утро, любезный мистер хмырь! Что привело вас сюда в столь ранний час?

Энни в чулане прыснула со смеху.

— Доброе утро, сэр! — чопорно промолвил дворецкий, входя в комнату с серебристым атташе-кейсом в руке. Очевидно, ему стоило титанических усилий подавить желание пристегнуть его наручниками к запястью, на манер дипломатических курьеров. — Здесь все, что вы просили.

Он положил кейс на кровать и открыл его.

— Все предметы упакованы в пластиковые пакеты и снабжены ярлыками, сэр. Здесь отпечатки пальцев троих Пиверсов, мисс Мьюриел, мисс Митци, доктора Сандборна, мисс Гудинаф, адвоката Баннинга, а также прислуги, включая меня. Я предоставил в ваше распоряжение отпечатки пальцев обеих рук, поскольку владею ими с равным успехом.

— Но для чего вы сняли отпечатки Арчи? — спросил Грейди. — Ведь он, как вы утверждали, не выходит из своей комнаты.

Диккенс заговорщицки огляделся по сторонам, достал из одного кармана блокнот, из другого — перо и стал что-то писать. Закончив, он протянул блокнот Грейди и невозмутимо произнес:

— На сегодня обещаю отменную погоду, сэр! Поэтому второй завтрак, возможно, подадут на веранду.

Грейди с подозрением посмотрел на него, нахмурился и, пробежав записку, вытаращил глаза. Текст гласил:

«Во-первых, я никогда не утверждал, сэр, что мистер Пиверс не покидает свою опочивальню. Так говорит он сам. А во-вторых, не комментируйте эту информацию вслух, не исключено, что помещение прослушивается, как и все другие комнаты в этом доме».

37
{"b":"18417","o":1}