ЛитМир - Электронная Библиотека

Стерлинг вздохнул и улыбнулся:

— Звучит неплохо. Зайдешь за мной?

— Я или кто-нибудь другой, если я буду занят, — пообещал Сен-Жюст и вернулся к Мэгги, чтобы воспользоваться ее телефоном. Он прислушался к гудку. Это было излишне: было слышно, как Мэгги плещется в душе. Сен-Жюст набрал номер и заказал пиццу и сырные палочки, которые Стерлинг обожал. Бедняга, он так растерялся, что даже забыл попросить об этом Сен-Жюста, но Алекс знал: без сырных палочек Стерлингу все будет не в радость.

Затем он опять вышел из квартиры, прихватив фотоальбом и трость, и спустился вниз, в фойе, чтобы встретить Холли Спивак.

Она уже опаздывала. Только в половине восьмого она вошла в здание с большим бежевым пакетом в руках.

— И снова здравствуй. — Она продемонстрировала ему пакет. — Ну, где мы этим займемся?

Сен-Жюст подвел Холли к единственному дивану, обтянутому искусственной кожей. Холли села и похлопала по сиденью.

— На этот раз ты первая. Покажи мне, что ты принесла.

Следующие пятнадцать минут Холли скалилась и шумно ахала, несколько раз даже опустилась до таких выражений, что джентльмен притворился бы, что не слышал их из уст леди.

Алекс и сам увлекся чтением. Он тоже пару раз выругался, однако мысленно, и мужественно воздержался от радостного «ура!», когда нашел в бумагах то, что надеялся найти, то туманное нечто, о существовании которого подозревал, но уверился, лишь обнаружив.

Зияющие прорехи в его обнадеживающей гипотезе стремительно затягивались сами собой, подобно петле аркана.

Наконец Холли закрыла альбом и прижала его к груди:

— Я поимею весь свой канал, Алекс. Где ты его нашел?

Сен-Жюст аккуратно вытащил альбом из ее цепких ручек и спрятал его под пакет.

— А этого, моя дорогая, тебе знать не нужно. Скажу лишь, что копии всех страниц альбома ты получишь в полное свое распоряжение, скажем… в среду. Возможно, даже завтра, но в крайнем случае — в среду.

Она вцепилась в альбом:

— Нет. Нет! Я хочу сейчас. Ты должен отдать его мне прямо сейчас.

— Дорогая моя Холли, — он помог ей встать с дивана, — ты только что рассматривала улики, не так ли?

— И еще какие. Тотила надолго загремит за решетку. И еще чертова прорва козлов вместе с ним. Стефано Тиберио, например. Вонючий сукин сын.

— Козлов? — Сен-Жюст недоуменно помотал головой. — Ладно, не объясняй, как-нибудь сам разберусь. Но возвращаясь к альбому: в таком виде он, несомненно, является уликой. Полиция моментально конфискует его, да еще задаст тебе парочку весьма неприятных вопросов.

— И что с того? Я — репортер. Я не обязана раскрывать свои источники. Даже если меня посадят за решетку, я не назову им твоего имени.

— Весьма тебе признателен. Однако если полиция завладеет оригиналом, то несомненно заявит о его содержании, но ничего не опубликует…

Он сделал паузу, чтобы Холли смогла уловить его мысль. И она прекрасно с этим справилась, поскольку была далеко не глупой женщиной.

— И вот тогда-то я и покажу свои копии. Скажу, что получила их по почте, сама не знаю от кого, но намекну, что, скорее всего, от кого-то из копов — и вуаля, никаких проблем, никаких решеток.

Вот оно. Надо остановиться — или идти вперед, зная, что пути назад нет. Но на самом деле выбора тоже нет, никто не будет в безопасности, пока Энрико Тотила и его банду не уберут со сцены.

— Ты доставишь мне намного больше удовольствия, если намекнешь, что получила эти фотографии от самого Энрико Тотила.

— Серьезно? Ха, он будет труп после этого — стучит на своих, договорился с копами. Тотила будет соловьем заливаться, когда я покажу всему свету фотокопии. Ему придется это сделать, чтобы остаться в живых. Не исключено, что он попытается мне отомстить, — впрочем, я его ничуть не боюсь. Боже, Алекс, ты, блин, настоящий гений.

— Отбросив ложную скромность, скажу, что ты, по всей вероятности, совершенно права. Итак? Ты довольна?

— Абсолютно. Напомни, когда я получу фотокопии?

— Не позже среды. Мы должны удостовериться, что оригинал в руках у полиции, до того, как ты дашь их в эфир, намекнув, что заполучила их благодаря любезности Энрико Тотила. Надо правильно рассчитать время, согласись.

Холли кивнула и достала из сумочки визитку:

— Вот. Это мой домашний адрес. Пошли их туда. Я не хочу, чтобы на станции узнали о них до того, как я их заполучу. Я перед тобой в долгу, Алекс. То, что я принесла тебе взамен, — сплошной мусор, дрянь.

— Возможно. Ты сохранила копию для себя?

— Умеют ли рыбы плавать? Если ты что-то разузнаешь из этих бумаг, я выясню, что это, и использую. Супер, я буду самой светлой головой на станции. Все, люблю, целую, — она чмокнула его в щеку и выбежала из фойе, цокая высокими каблучками.

Сен-Жюст взял альбом и трость. Далее по плану — Марио.

Мари-Луиза и Змей сидели в глубине зала и ели один большой холодный сэндвич с говядиной на двоих. На столике перед каждым стояло по бутылке содовой.

— При-ивет, Вик, — протянула Мари-Луиза и помахала. — Марио запишет это на твой счет, хорошо?

— Разумеется.

— Ты получил телефон?

— Да. Его нельзя отследить?

— Поговори и потеряй, — ухмыльнулась Мари-Луиза.

— Отлично придумано.

— Да нет, это довольно просто.

— Скромность тебе к лицу. Хорошо. Номера у тебя есть?

Прежде чем ответить, Мари-Луиза прожевала и проглотила кусок сэндвича.

— Змей, отдай ему номера.

Змей полез в карман и достал два мятых обрывка бумаги.

— Дочь Изабеллы, тети Киллера, Аннуциата, которая живет там, где тетя Изабелла жила, пока не окочурилась, взяла его у Кончетты, кузины Тотила, которая живет там, где раньше жила ее бабушка, потому что Аннуциата сказала ей, что босс ее племянника, Маурицио, его наколол, и Маурицио хочет попросить Тотила о любезности. Мол, надо стукнуть пару человек по башке, вроде того.

— Ты меня окончательно запутал, — пожаловался Сен-Жюст, убирая листочки в карман. — Как вы раздобыли второй номер? Я смог достать только адрес.

Мари-Луиза ухмыльнулась, не вынимая сэндвич изо рта:

— Моя работа. Я знакома с одним копом, сечешь? Побазарила с ним за то, что большие шишки живут красиво да вкусно, а копы, которые по-настоящему вкалывают и защищают мирных граждан, получают лишь пули в грудь. Между делом намекнула, что наш парень наверняка живет в хоромах. Ну, он и сказал мне адрес. Осталось только порыться в перекрестном справочнике. До неприличия просто.

— Надеюсь, ты так же просто бросишь это теперь, когда ты заключила контракт и повысила свой социальный статус.

— Я же сказала, что отошла от дел, Вик. Ты сам попросил меня тряхнуть стариной. Как тебе не стыдно?

— Ты права. Я разрушаю то, что хрупко. Мне действительно стыдно. Ладно, ребята, спасибо и до встречи. А — Мари-Луиза?

— Что еще? — Она закатила глаза. — Что опять стряслось, Вик?

Он вытащил из кармана несколько чеков.

— Прогуляйся по магазинам, пожалуйста. Через пару недель наши первые съемки.

— Точно, Мари, прогуляйся по магазинам, — засмеялся Змей. — Может, парни перестанут наконец тебя спрашивать, почем берешь.

— По крайней мере, я не разгуливаю со скрещенными коленками, ты…

Сен-Жюст, улыбаясь, покинул заведение Марио. Но улыбался он недолго.

Слишком мало времени. Как хорошо, что он часто смотрел образовательный канал и фильмы про полицейских.

Выйдя из закусочной, он достал из кармана телефон.

— Резиденция Деттмера. Представьтесь, пожалуйста.

— Алекс Блейкли желает поговорить с окружным прокурором Деттмером. Это касается нашей с ним встречи сегодня утром.

— Я не думаю…

— Какая прелесть. И вам за это платят? Чтобы вы не думали? Будьте добры, назовите вышеуказанному джентльмену мое имя. Я подожду.

Сен-Жюст бродил перед домом, вежливо кивая прохожим — большинство его игнорировало. Как все-таки прекрасен Нью-Йорк!

— Блейкли? Это Деттмер. Ты вытащил меня из-за обеденного стола. Как ты умудрился раздобыть этот номер?

51
{"b":"18419","o":1}