ЛитМир - Электронная Библиотека

Да, я тебе обязательно позвоню… Да, дорогой, до свидания.

* * *

Светлова приглядывала за девушкой и на другой день…

Увы, Немая никуда в этот день не отлучалась.

Зато уже поздно ночью Светлова увидела, как кто-то кружит вокруг домиков мотеля. Потом этот “кто-то” остановился у освещенного неярким светом — очевидно, настольной лампой — приоткрытого окна и некоторое время там стоял.

В осенней темноте трудно было разглядеть, кто это.

Девушка?

Что она там делала? Подслушивала?

И чье это окно?

Если это было так, то складывалось ощущение, что Светлова следит за ней, а девушка за кем-то еще.

Утром Светлова пошла по территории мотеля прогуляться.

Нелишне было вообще разобраться в расположении помещений “Ночки” — где что находится.

И она разобралась: это было окно хозяев мотеля — Туровских.

Но никакого вчерашнего присутствия подслушивающего здесь человека — следов, примятой травы — не было и в помине.

Неужто Светловой давеча все это померещилось?

Впрочем, эти импортные газоны были чудо как хороши. Они и не мялись, и неувядаемо зеленели, словно нарисованные, несмотря на то что отечественная травка давным-давно пожухла, как и полагается, собственно, траве по осени.

* * *

Очень хотелось кофе… Но, окинув взглядом сквозь стеклянную дверь ресторанчика зал — главным образом для того, чтобы убедиться, что там нет господина Фофанова — в его присутствии даже очень хороший кофе потерял бы свой вкус: только священный продукт переводить! — Аня передумала.

Фофанова в зальчике не было.

Но зато в углу, доверительно склонив головы — классическая позиция при дамском сплетничанье! — за столиком сидели Елена Ивановна Туровская и нарядная приятной полноты дама.

Вот она чуть повернула голову…

И Аня узнала Амалию Кудинову.

Кофе пить Анна все равно передумала.

"Сейчас придется с дамами разделить компанию, болтать. К тому же Амалия начнет завлекать в свой салон”, — подумала Светлова.

Но Анне было сейчас совсем не до салонов.

В этом городе все друг друга знают, все знакомы и все, судя по всему, дружат, — заключила Анна, глядя, как, доверительно склонив друг к другу головы, беседуют эти дамы.

Хотя… Прежде чем отправляться в колонию, где сидела Фофанова, может быть, следует сначала посетить салон красоты. Все-таки визит, несомненно, более приятный. К тому же, беседуя за кофе с двумя дамами сразу, Анна ничего от них не узнает, а вот если по отдельности!..

В конце концов, что Светловой известно об этой “Ночке”, где она коротает теперь волею обстоятельств свои ночки?

* * *

Прежде чем отправляться за сплетнями в салон к Амалии, Анна позвонила лейтенанту.

— Вы, вообще-то, думали про Туровских, Богул? Конкретно про “Ночку” вы думали?

— Да, в первую очередь о “Ночке” я и думал!

— И что же вы думали?

— Классический расклад! Сколько существуют дороги и путешественники — столько же существует и этот род преступлений. Это мы знаем из романов прошлого века. Одиноко стоящие таверны, опоенные путешественники с толстыми кошельками — люди редко путешествуют без денег.

— На этот случай мир изобрел кредитные карты…

— Не имеющие пока широкого распространения у путешествующих по нашим дорогам. Предпочитаем пока по-прежнему, по-старинному, наличку в карманах держать, в чулке… А чтобы добраться до чулка, надо постояльца — того… Да что говорить! Даже, как известно, слово “хулиган” произошло от английской фамилии Хулиганы. Милая английская семейка, которая в далекие времена держала постоялый двор — и мочила своих постояльцев. Грабила и убивала.

— Да, известная история.

— Кроме того, если задуматься… Самая сплоченная шайка.., то бишь преступная группировка — это супружеская чета, любящая, преданная, долгосрочная пара, семья… Это покрепче, чем любые родственные или профессиональные связи. И уж не сравнить с профессиональным преступным сообществом, где надежность и преданность коллег зависят только от страха, выгоды, интересов… Представьте, Аня, что старосветские помещики изменили своим привычкам и пустились во все тяжкие — принялись бы грабить банки? Идеальная команда! Понимают друг друга без слов — не выдадут, не предадут, от пули собой заслонят.

Да чего далеко ходить: Бонни и Клайд!

— Ну да… Или Фофанов и Семерчук.

— Вот-вот!

— Однако…

— Ну вот и я подумал так же… Однако! Однако Туровским-то это зачем? Зачем?! Процветают. Никаких финансовых проблем… Много ли нужно пожилой паре? Из-за чего так рисковать? Такой грех на душу брать?

Больше того, Аня, дорогая… Однажды, когда Туровские заявили о том, что у них в мотеле какие-то мелкие воришки пробовали взломать замки на кухне, я воспользовался моментом, и под видом осмотра места происшествия мы произвели полноценный обыск и обстоятельный осмотр “Ночки”…

— И что?

— Увы… Мы ничего не обнаружили.

— Совсем ничего?

— Ну да… Но ведь не может же такое быть?! Если бы они убивали постояльцев… Какие-то пятна, волоски, волокна, отпечатки… Что-то бы да осталось?

— И ничего?

— Абсолютно.

* * *

— А говорили, что ни за что в нашем городе не задержитесь! — засмеялась Кудинова, радушно усаживая Светлову в удобное кресло своего салона. — Вот уж, право: загад не бывает богат!

И Светлова получила свою порцию “масочек”…

Причем чувствуя, что Анна не сопротивляется, Амалия дала волю жадности и “впарила” ей процедур на такую сумму, что, если бы не фофановские “суточные”, из салона “Молодость” можно было бы уйти практически босиком.

При этом Светлова не была уверена, что по своей эффективности снадобья Амалии чем-то отличались от кремов фабрики “Свобода” по цене копеечной за жестяной тюбик. Зато снадобья Амалии очень отличались по прейскуранту.

"Ну и обдирают же нашего брата клиента в этом Рукомойске! — почти с восхищением подумала Светлова. — А говорят, Москва дорогой город.

Ну, может, по сравнению с Нью-Йорком и дорогой, а по сравнению с Рукомойском — почти бедный…"

Зато теперь Светлова была “своей клиенткой”. Очевидно, признав этот факт, после процедур Кудинова уже почти по-домашнему угостила Аню кофе.

Амалия столько заработала на Светловой, что расходы на чашечку кофе, очевидно, показались ей вполне позволительными.

— Амалия, — устроившись на диване рядом с Кудиновой с чашкой в руках, поинтересовалась Светлова, — а вы с Туровскими давно знакомы?

— Давно.

— Интересная семья?

— Семья — это когда дети. А супружескую пару без детей называют четой.

— Пара — чета? А я как-то даже и не задумывалась никогда. А что они за люди? Такой бизнес у них — непростой, прямо скажем…

У Амалии заблестели глаза. Ей предложили одно из самых упоительных занятий на свете — посплетничать насчет своей подруги и ее мужа.

— Туровские? Да, в сущности, все очень просто. Ничего, надо сказать, интересного. Его главный жизненный приз — жена. Наша Елена Прекрасная. Знаете, у большинства людей обязательно есть в жизни какая-то идея, вокруг которой напрягаются все усилия. Одни детей хотят вырастить замечательных, другому надо дом построить, у третьих — карьера… А у Лени Туровского его наивысшее достижение — завоевание Елены. Она ведь была признанной красавицей. А выбрала его. И ничего удивительного. Она ведь умная и, конечно, поняла, что такой человек, для которого она станет навсегда центром Вселенной, дорогого стоит.

Так и получилось. Есть такой тип людей… Однолюбы высшего пошиба. Неважно, что она уже давно не та, что была в молодости… Ему это неважно! Все равно она по-прежнему остается для него центром Вселенной.

— Неужели она была так красива?

— Бесспорно красива! Леночка, я полагаю, лет с тринадцати знала, что в ее присутствии все женщины ревнивы, а все мужчины неверны.

— А до тринадцати?

— До тринадцати лет она была сущим гадким утенком, заурядной, незаметной девочкой. В одно лето расцвела — уехала на дачу гадким утенком, а вернулась лебедем. В общем-то, Елена — открытие Туровского. Надо сказать, высмотрел ее, еще когда она в школе училась и была тем самым сущим гадким утенком И ждал терпеливо, представьте, пока девочка подрастет. Это тоже, знаете, надо уметь — распознать в неказистом подростке будущую красавицу.

11
{"b":"1842","o":1}