ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Отель
Сын лекаря. Переселение народов
Мы взлетали, как утки…
Блондинки тоже в тренде
Крыс. Восстание машин
Самый одинокий человек
Любить Пабло, ненавидеть Эскобара
Разбитые окна, разбитый бизнес. Как мельчайшие детали влияют на большие достижения
Звезда Напасть

Аня оглянулась.

За ее спиной, очевидно, уже давно наблюдая за происходящим, стояла с фарфоровым блюдом в руках Немая.

Заметив Анин взгляд, девушка поспешно поставила блюдо. Пирог на нем был высок и румян…

И с яблоками.

Глава 8

— Аня, — Богул с сожалением глядел на Светлову, — пребывание в нашем городе влияет на вас не лучшим образом. Вы что, действительно поверили во всю эту чушь?

— Ну, как вам сказать… — попыталась уклониться от столь прямого вопроса Светлова.

— Так и скажите. Кого вы там вызывали? Сэра Артура Конан Доила, если не ошибаюсь?

— Нет, леди Доил, — смутилась Светлова.

— Час от часу не легче!

— Но, Богул, стол.., того…

— Чего — того?

— Действительно приподнялся!

— И что?

— Да так… — Аня пожала плечами. — Это значит, что.., кто-то его приподнял.

«А свеча накренилась от сквозняка, когда, открыв дверь в гостиную, вошла немая прислуга с пирогом, — подумала, ничего не сказав вслух, Светлова. — И вообще.., кто-то решил пошутить!»

* * *

Все-таки, помня, что именно госпожа Кудинова была инициатором общения с призраком леди Доил, Аня заехала в салон “Молодость”.

— Амалия, один вопрос. Это вы во время спиритического сеанса приподняли стол?

— Помилуйте! Я не люблю шуток с призраками. И довольно суеверно ко всему этому отношусь.

— Но.., может быть, вы не шутили?

— Да что вы! — Амалия ахнула. — За кого вы меня принимаете? За отважную и сверхсознательную гражданку, которая ценой жизни помогает родным ментам обнаружить преступника?! Ну вы хватили лишку, Аня, клянусь!

— Даже так — клянетесь?

— Аня! Да тут, хоть все окрестности в кладбище превратись.., я бы никогда… Даже, если бы и точно знала… Что вы! — Амалия почти в ужасе замахала руками. — Я даже подумать о таком боюсь…

— О чем?

— Анечка, — почти жалобно заключила Кудинова, — я трусливая и эгоистичная женщина. Мой покой мне дороже всего. Это без преувеличений. Никакие соображения морали повлиять на эти мои правила жизни не в состоянии. Какой бы помощи вы от меня ни ожидали — вы никогда ее от меня не получите, если это хоть чуточку угрожает моей безопасности и покою. Конечно, это цинично. Но что делать? Уж такова Амалия Кудинова! Вы не обиделись?

— Помилуйте, — успокоила косметичку Аня. — Какие тут могут быть обиды? Предельный цинизм обычно сопутствует кристальной честности. С интересом выслушала откровенные объяснения… Значит, не вы?

— Да нет же!

* * *

«Амалия говорила слишком горячо… — думала Светлова. — И эти фразы… “Даже если бы я точно знала”, “ценой жизни”…»

Но Светловой было сейчас не до нее. К тому же вся эта история со спиритическим сеансом оказалась действительно на редкость — Богул прав! — глупой.

Светловой вообще сейчас было ни до кого. Ибо уговаривание Немой состоялось! Гор назначил девушке первый сеанс.

— А как бы мне так… — жалобно попросила Светлова доктора, — чтобы не присутствовать при этом — и в то же время.., э-э.., быть в курсе?

— Ну надо же! Да вы скоро из меня, голубушка, веревки вить начнете! — возмутился Горенштейн. — Вы только посмотрите на нее! Как бы ей “не присутствовать и в то же время присутствовать”! Да как я вообще терплю ваше присутствие?

— Не знаю, — честно призналась Светлова.

— Ну, хорошо, — явно смилостивившись, хмыкнул Гор, — искренняя вы моя… Посидите вон в той комнате.

Сначала была долгая прелюдия к сеансу, заполненная бархатистым, с явно усыпляющими интонациями голосом доктора. Прелюдия, которая подействовала и на Светлову. Она чуть не впала в какую-то странную дрему — смесь полусна и реальности. Гор был безусловно мастером своего дела, а стена между его кабинетом и комнатой, в которую он определил Светлову, подозрительно тонкой. Может, его супруга специально заказала такую перегородку, чтобы быть “в курсе” того, чем занимается с пациентками влюбчивый доктор?

В общем, у Ани возникла полная иллюзия, что Горенштейн усыпляет непосредственно ее саму.

Потом Светловой показалось, что за стеной заговорил ребенок. Настолько детским, лепечущим был этот голосок.

— Я обещала мамочке, что никому не расскажу, — пролепетал этот голос, явно принадлежащий девушке. Поскольку, кроме нее и Горенштейна, в комнате за стеной больше никого не было. — Я обещала…

Пауза.

Аня затаила дыхание.

— Мама, ну, мама, ну можно мне пойти погулять? Мамочка, ну разреши мне пойти погулять хоть немножко…

Снова пауза…

— Мама, а кто под землей лежит в саду? Там трава и цветы.., там хорошо… Мама, а они никогда не встанут?.. Мама, ведь земля тяжелая! Мама, а ты ему яму глубокую выкопала? Я пойду посмотрю. Нет, пойду!

Мама, я никому не скажу… Мама, не бей меня, я никому не скажу!

Девушка с детским голосом заплакала.

— Успокойтесь, — Аня услышала голос Гора. — Вам не надо ничего бояться! Здесь мамы нет. Никто вас не обидит. Успокойтесь!

— Я.., я никому не скажу.

— Успокойтесь. Я рядом и никому не разрешу вас обидеть. Успокойтесь.

Всхлипывания понемногу затихли.

* * *

— Гор, а откуда у нее этот детский голос? — накинулась на доктора ошеломленная услышанным Светлова, когда девушка после окончания сеанса удалилась.

— Детский голос — это что! Бывает, что, когда в состоянии гипноза человека возвращают в детство, некоторые загипнотизированные и вовсе принимают позу эмбриона! Известны случаи, когда к ним возвращается даже младенческое косоглазие. А вы говорите, “детский лепет”! Вернуть детский голос — это для нас пустяки… Не желаете, кстати, испробовать на себе мое искусство?

— Спасибо, док, — сдержанно поблагодарила, отказываясь от интересного предложения доктора, Светлова. — Право, не стоит… Вдруг что-нибудь не заладится, когда вы захотите вернуть меня обратно в теперешнее состояние?

Перспектива вернуться домой после всех приключений в Рукомойске еще и с младенческим косоглазием совершенно не вдохновила Светлову. Бедный Петр, только этого ему не хватало! Ее младенческого косоглазия! Все остальное Аня уже, кажется, в качестве сюрприза ему преподносила.

— Лучше объясните, что вы все-таки с ней делаете, Гор? — попросила Светлова.

— Ну как вам сказать… Тут ведь необходимо некоторое введение в тему.

— Я — вся внимание!

— Видите ли, у этой девушки неспособность говорить — это всего лишь симптом. А симптомы великий Фрейд в подобных случаях считал символами воспоминаний о каких-то переживаниях.

Чтобы объяснить, как это происходит, Фрейд прибегал, например, к такому сравнению…

Монументы и памятники, которыми украшают города, тоже представляют собой символы воспоминаний. Так, в Лондоне недалеко от Лондон-Бридж уходит ввысь колонна, которую называют Монументом. Она должна служить напоминанием о великом пожаре, который в 1666 году уничтожил большую часть города. Этот памятник — символ воспоминания. Но что вы скажете, задавался вопросом Фрейд, о таком лондонском жителе, который и теперь бы стоял перед Монументом и оплакивал пожар своего любимого города, с тех пор многократно отстраивавшегося и представшего в гораздо более блестящем виде, — вместо того чтобы спешить по своим насущным делам?

Подобно этому непрактичному лондонцу ведут себя и невротики. Не только потому, что вспоминают давно прошедшие болезненные переживания. Но и потому, что они аффективно привязаны к ним и не могут отделаться от прошедшего.

— Каково же было прошлое этой девушки? — чуть ли не шепотом спросила Светлова. — Какой же силы были ее переживания?

— Возможно, что-то ужасное, с чем девочке не хватило сил справиться. Видите ли, как известно, невроз — это своеобразный монастырь, в который уходят теперь те, у кого нет сил справляться с жизнью.

* * *

Назвать этот дом развалюхой язык не поворачивался. Справный кирпичный особнячок. Заборчик свежепокрашен, дорожки подметены, сарай крепкий, на большом висячем замке.

24
{"b":"1842","o":1}