ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да-да… — согласно кивнула Светлова. — Бывает!

— Но мы, в общем, мало удивляемся этому “возвращению одного и того же”, когда находим черту характера, которая и приводит к повторению этих финалов, снова и снова приводит к повторению одинаковых ситуаций и переживаний. Или когда мы наблюдаем активные действия такого человека, которые — всем окружающим это понятно! — именно так и должны каждый раз заканчиваться.

— Ну, в общем, конечно: черта характера и собственные действия такого человека “возвращение одного и того же” объясняют, — согласилась Светлова.

— Однако гораздо большее впечатление на нас производят случаи, когда такой человек переживает нечто пассивно и никакого его влияния на ситуацию не наблюдается… И тем не менее его судьба снова и снова повторяется!

— Вот-вот!

— Классический пример, приведенный еще стариком Фрейдом: судьба женщины, которая три раза подряд выходила замуж, причем все ее мужья заболевали и ей приходилось ухаживать за ними до самой их смерти.

— И что же?

Гор открыл книгу и торжественно прочел:

— “На основании таких наблюдений над судьбой отдельных людей мы найдем в себе смелость выдвинуть гипотезу, что в психической жизни действительно имеется тенденция к навязчивому повторению…"

Он сделал многозначительную паузу:

— “Во всяком случае, взвесив все обстоятельства, мы можем уяснить многое, касающееся того, что можно было бы назвать судьбой, и перестанем ощущать потребность во введении нового таинственного мотива”.

Горенштейн захлопнул толстый том.

— Вы думаете, Гор, то, что произошло с девушкой, это фрейдовское “возвращение одного и того же”?

— Я ничего не могу утверждать.

— Впрочем, можете не отвечать. Вы уже и так много сказали. Гораздо важнее для меня теперь предположение, что роль Немой при таком “повторении” может быть и пассивной.

"Не обязательно — совсем не обязательно! — что в этих исчезновениях людей, — подумала Светлова, — Марине Скворцовой отведена роль активного действующего лица”.

— Не желаете еще пример — на этот раз из литературной классики, который любил приводить старик Фрейд?

— Давайте… Не помешает.

— Так вот, дорогая… У Торквато Тассо в его романтическом эпосе герой нечаянно убивает свою возлюбленную Клоринду, когда она сражается с ним, используя вооружение рыцаря-неприятеля.

— Бедняжка…

— После похорон возлюбленной Клоринды убитый горем герой проникает в страшный волшебный лес и разрубает там своим мечом высокое дерево. И вдруг из раны этого дерева потекла кровь! И он слышит голос Клоринды, душа которой заключена в этом дереве. Она жалуется, что он снова причинил ей боль.

— Дважды, бедняжка!

— Я именно об этом вам и толкую.

— Интересно! — вздохнула Светлова. — Похоже, однако, что ваши здешние леса не менее страшные и волшебные…

— Ну, вы уж так напрямую все не воспринимайте, дорогая! — обеспокоенно взглянул на Светлову доктор Гор. — У нас тут, конечно, кое-что случается… Но все-таки… Держитесь, милая моя!

— Изо всех сил, — пообещала Светлова. Аня посидела еще с полчаса, распивая с Горенштейном чаи, но девушка так и не появилась.

Ощущение было не из приятных: прежде Немая не пропускала ни одного сеанса. Это случилось с ней впервые.

— Соломон Григорьевич, — попросила Аня перед уходом, — когда вы снова станете с ней общаться… Спросите, откуда у нее часы, которые она подарила своему другу Отару Кикалишвили…

— Это так обязательно — про часы?

— Да, увы.., обязательно. Это очень важно.

* * *

Сквозь ночной сон опять — телефон.

— Выходите! Мы возле “Ночки”.

Голос Богула.

— Мы — это кто? — зевнула Светлова.

— Увидите.

— Что случилось-то?

— Увидите.

— Да что вы заладили: увидите, увидите!.. Все-таки вы, Богул, милиционер, а не Дед Мороз… Ваша любовь к сюрпризам давно меня настораживает…

— Переживете.

— Машину, что ли, опять нашли на вашей “бермудской” трассе?

— Говорю вам: поторапливайтесь.

— Не скажете — никуда не пойду! — надулась Светлова.

— Еще раз говорю: напяливайте мигом свои шмотки — и выходите! — В трубке послышались гудки.

— Упрямый, как осел, бесцеремонный, как мент! — Светлова, чертыхаясь, натянула джинсы и куртку и, поеживаясь, вышла на улицу.

В милицейском “газике” у ворот, кроме водителя и Богула, неожиданно оказался Кикалишвили.

Едва Светлова забралась в машину, “газик” дернулся с места — разумеется, с присущей этой модели автомобиля “грациозностью и плавностью”…

Светлова, чертыхнувшись, потерла ушибленный локоть и вопросительно поглядела на Богула.

— Вот послушайте, Светлова, что он говорит! — кратко кивнул на друга Отарика лейтенант Богул.

И Кикалишвили, как заученное стихотворение, затараторил, повинуясь этому кивку, словно приказу, то, что повторял уже, по-видимому, не раз:

— Мы договорились с Мариночкой встретиться, как всегда. Я ее ждал на обычном месте. Мы там встречались, а потом ехали сюда…

Между тем, свернув с трассы на песчаную, шишкинскую, белеющую в темноте дорогу, милицейский “газик” с Богулом, Светловой и Кикалишвили въехал в приятный на вид живописный сосновый лесок.

— Я ее ждал, как мы договорились… На обычном месте!

Аня кивала, слушая рассказ Отарика Кикалишвили.

Светлова припомнила, как однажды она уже стала свидетельницей свидания Кикалишвили и Немой. Так вот куда они потом заторопились!..

Понятное дело: автомобильная любовь… Не нужно никаких гостиниц и мотелей. Джип — и в лесок.

— Но ее все не было… — тараторил Кикалишвили. — А потом… Не знаю, почему, но я потом сюда приехал.

— Не знаете, почему? — с инквизиторским дружелюбием в голосе уточнил Богул.

— Я не знаю… То есть знаю! — испугался Отарик. — Потому что я везде Мариночку искал — и уже не знал даже, где еще ее искать! Ее нигде не было. И почему-то, уже не зная, куда еще ткнуться, заехал сюда. И думал, может, мы разминулись? Я ведь опоздал! А что, если она решила поехать прямо сюда, в лес? Ну вот… И я тоже поехал в этот наш лес. Подъезжаю, выхожу из машины. А она…

Милицейский “газик”, повинуясь указаниям Отарика, попетлял между деревьями и остановился.

За окнами была полутьма, из нее выступали темные, резкие, подсвеченные луной силуэты деревьев и кустов.

— Выходим! — скомандовал Богул.

Они вылезли из “газика”. Хлопнули дверцы.

— И что? — почему-то шепотом спросила Аня. — Я ничего не вижу…

Наверное, действительно ничего, кроме деревьев, не было… Но в тишине, которую не нарушал больше шум двигателя, раздавался странный жутковатый звук…

Это был скрип, исходивший откуда-то сверху.

И Ане, как в детстве, когда пугаешься всему непонятному, отчего-то захотелось вдруг зажмуриться… Она подняла голову.

Толстый сосновый сук немного надломился под тяжестью болтающегося на толстой веревке тела Немой. И потому при порывах ветра, когда мертвое тело раскачивалось, сосновый сук скверно и надсадно скрипел.

Теперь Светловой хотелось не только зажмуриться, но и заткнуть уши.

«Да что же это за территория такая “бермудская”, — с некоторым ужасом думала она, — по которой можно передвигаться, только закрыв глаза и заткнув покрепче уши?!»

Тем не менее, несмотря на “некоторый ужас”, Анна успела все-таки обратить внимание, что и друг Отарик, несмотря на свой мужественный волосатый и бандитский вид, тоже пытается заткнуть уши.

Только Богул деловито отдавал водителю распоряжения.

"Не повезет его будущим ученикам, — мимоходом и отстранение заметила про себя Светлова. — Нервы стальные — как раз для педагогической работы! Такого учителя двоечникам-мучителям кнопками под зад не пронять… Сам кого хочешь в бараний рог скрутит”.

Водитель между тем подогнал “газик” под дерево. А Богул забрался на крышу машины и принялся не торопясь рассматривать веревку, захлестнутую на шее удавленницы.

Скрип между тем продолжался.

37
{"b":"1842","o":1}