ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты бы знал, что там в садике у этих “человеков”! Я не удивлюсь, если окажется… Что все эти случаи… Ну, о которых, знаете, болтают….

— Леночка, окстись! Это была хрупкая девушка. Как это возможно, чтобы такие преступления совершило такое эфемерное существо?!

— Хрупкая?! — Елена Ивановна даже чуть порозовела от негодования. — Да если хочешь знать, люди с аномалиями… Известно, например, что умственно неполноценные люди обладают огромной — нечеловеческой! — физической силой!

— Ну уж, нечеловеческой, — засмеялся Туровский. — К тому же она была абсолютно полноценна в смысле интеллекта. И даже, я бы сказал, — довольно смышлена…

— Но она была немой! А любая нерасходующаяся энергия куда-то направляется. По другому назначению. То, что не расходуется в одном месте.., непременно прибавляет силы в другом. Закон сохранения энергии.

— Любопытно, какое же место ты имеешь в виду?

— Нечего надо мной подшучивать! Это бесспорный факт, например, что дебилы и идиоты обязательно отличаются повышенной сексуальной энергией! Причем специалисты это связывают именно с недорасходом энергии в плане умственной деятельности… А она все время молчала, молчала…

"А что.., пожалуй”, — подумала, слушая рассуждения Елены Ивановны, Светлова. В частности, Аня сразу припомнила неистовые, просто ошалелые объятия девчонки с Кикалишвили, — кстати сказать, по словам Богула, известного в городе своей репутацией “кролика”. Репутацией “юноши — в любую секунду своего существования готового к оплодотворению”. Может, и правда, у девушки Марины было, как бы это помягче выразиться, не все в порядке с “энергией”?

— Это твои собственные догадки? — продолжил между тем “научную дискуссию” супругов Леонид Алексеевич.

— Представь, мои!

— Очаровательно! Тебе остается только привести еще в качестве доказательства пример дворника Герасима. “Муму”! Он ведь немой и, как следствие, надо полагать — обладал недюжинной физической силой. — Туровский иронично хмыкнул. — Ну просто один к одному — наша Марина Скворцова!

— А что?! И правильный ты привел пример. Жаль, что я сама не вспомнила. Но я приведу другой пример…

— Мы просто затаили дыхание…

— Так вот… Ты знаешь тот вентиль в бойлерной, тот, который все время заклинивает? И я еще всегда зову тебя, чтобы его повернуть? А ты идешь за гаечным ключом и так далее…

— И что же?

— Так вот, представь, тебя нет… А я чертыхаюсь, пытаюсь повернуть этот дурацкий вентиль… Плююсь, ругаюсь, естественно…

— Ну, всем известен твой “нрав”…

— А наша Мариночка услышала мои вопли. Подходит летящей походкой. Берется белыми рученьками за этот фигов вентиль — и легко, непринужденно так его поворачивает!.. А тяжелые подносы, которые она играючи таскала с утра до вечера — и при этом была свежа как роза?! И все это, надо заметить, с той же летящей походкой!

— И как ты представляешь это себе?

— Что “это”?

— Ну, как она все это проделывала.., со своими жертвами?

— Не так уж и сложно!

— Ну-ну… — иронически ободрил жену Туровский. — Слушаем внимательно. Знаешь, я тут читал рецензию на фильм “Умирать легко”. Автор рецензии высказал остроумное мнение, что фильм “Умирать легко” следовало бы назвать — “Убивать нетрудно”. Я бы вообще всем детективам дал такое название… Тому, который ты сейчас сочиняешь, оно бы точно подошло!

— Да ты лучше послушай… В общем, ты же знаешь: ее охотно подсаживали на дороге? Так ведь?

— Да, я замечал.

— Очаровательная юная девушка… Редкий водила откажется, чтобы такая девушка составила ему компанию, правда?

— Верно.

— Ну, а дальше все повторялось по известному ей с детства сценарию. Она, видно, как папочка, маньяк Скворцов, гасила свой приступ безумия, убивая жертву.

— Как?

— Ну, это не так уж и важно. Душила, например.

— Хороший пример, ничего не скажешь! А куда девала?

— Ну, я же говорю — как папа!

— Закапывала, значит?

— Да, и возможно, это было для нее не менее, а может быть, и более важной частью ритуала, дающего выход приступу безумия. Именно закапывала!

"Да-да.., пожалуй… — внутренне согласилась с ней Светлова. В ушах у нее до сих пор стоял детский лепет, раздававшийся на сеансе у Горенштейна: “А ямка глубокая? Я пойду посмотрю…” — Безусловно у ребенка уже тогда проглядывался некий патологический интерес”.

— И вот — машина оставалась на дороге, а тело исчезало, — продолжала Туровская.

— Где? Как? Куда оно, это тело, исчезало?

— Лес… Кругом леса! Выбирай любую елку и закапывай.

— И она тащила на себе… Или волоком? Тяжелое тело?

"Под центнер весом, как, например, у пропавшего Шматрикова”, — уточнила про себя Аня.

— Почему нет? Известно, что, например, молоденькие санитарки, в которых было не более сорока пяти килограммов, вытаскивали с поля боя здоровенных мужчин, весивших значительно больше, чем сами эти девочки.

— По всей видимости, наша Марина далеко их тащила? Ведь у дороги не закопаешь, правда?

— Правда…

— "Копала глубокую яму?

— Я уже говорила о ее необычной физической силе.

— По времени — на такое должно было уходить не меньше половины ночи!

— А я, надо тебе признаться, иногда видела, как она выскальзывает по ночам! — торжествующе обнародовала явно припасенный сюрприз Туровская. — Только раньше не хотела тебе говорить… Боялась, что ты ее выгонишь из мотеля.

Аня хотела хоть немного реабилитировать Немую, упомянув о ее свиданиях с Кикалишвили, на которые та выскальзывала по ночам. Но решила не мешать захватывающему диалогу супругов.

— Ленечка, а ты помнишь дело, — продолжала Туровская, — одного из самых кровожадных маньяков столетия? Ну помнишь — по телевизору фильм показывали?

— Не припоминаю что-то.

— Когда он был маленьким, его мамаша работала в суде и часто приносила домой судебные дела с фотографиями — жертвами кровавых преступлений. И вот, представь, мальчик разглядывал их со все возрастающим интересом, любопытством и, как оказалось, удовольствием… И в итоге…

— Да-да? Мы затаили дыхание…

— И в итоге у повзрослевшего свихнувшегося молодого человека на счету оказалось с десяток ужасных преступлений…

— Ужас!

— Он резал и кромсал свои жертвы так же, как те тела на фотоснимках из суда, которые ему показывала мамочка. Вот вам и детские впечатления!

* * *

"Похоже, похоже на правду, — думала Светлова. — Похоже, однако, и — не более!

Допустим, белая глина на кроссовках — оттуда, где Скворцова “копала ямку”… Но почему — точно такая же на колесах машин? Ведь они оставались на дороге, на асфальтированной трассе, где нет никакой глины…

Или она заезжала на машине жертвы куда-то в лес, оставляла там труп, потом возвращала машину на место? Тогда неплохо бы это место найти. Там же должна быть и белая глина…

Почему же Скворцова не сумела справиться с Ниной Семерчук-Фофановой? Шматрикова — мужика здорового! — одолела… А Фофанову — нет?

Но то, что Немая причастна, — это, пожалуй, правда.

Итак…

Осич убирала Кривошееву не сама. И Амалечка убрала Айвазян не сама.

Осич, которая для Немой “вторая мама”, использовала для этого девушку… Точней, использовала ее кровожадность. Питон хочет кролика? Укажем ему на этого кролика!

Возможно, они просто сами направляли в мотель тех, от кого они хотели избавиться.

Осич — Кривошееву.

Кудинова — Айвазян.

Но Питону парочки кроликов было мало…

И далее Немая уже промышляла сама — без указки “второй мамы”.

Так исчезли:

Шматриков.

Вадим Алексеев.

И, наконец, та же участь ожидала Нину Фофанову… Но она отчего-то не исчезла.

Теперь Немой больше нет. Амалия сбежала.

Одна Осич как ни в чем не бывало живет припеваючи”.

Светловой давно следовало навестить Горенштейна. Анна, увы, не была у него с тех пор, как трагически погибла Марина Скворцова.

К тому же Светловой пришло в голову, что она вообще страшно неблагодарная.

39
{"b":"1842","o":1}