ЛитМир - Электронная Библиотека

— Аня! Я должна сообщить вам нечто совершенно исключительное! — Елена Ивановна остановила Аню, как всегда, ухватив за локоть. Но на этот раз ее пальцы, лежащие на сгибе Аниного локтя, были как-то слишком напряженно сжаты. Словно их свело судорогой. Можно сказать, не взяла за локоток, а практически впилась, будто боялась, что Светлова вырвется.

— Что-то случилось?

— Несомненно.

— Что же именно?

— Идемте со мной.

Туровская повела ее по коридору, ведущему к служебным помещениям.

Аня тут, в общем, уже неплохо ориентировалась. Именно здесь находилась комната Немой.

Они действительно остановились возле двери этой комнаты.

И Туровская явно подрагивающей рукой достала связку ключей и открыла дверь.

— Понимаете… Милиция уже осматривала, конечно, после ее гибели эту комнату. Но получается, правда, что они увидели не все…

— Не все?

— Да, я устроила сегодня большую уборку и… Елена Ивановна наклонилась к батарее отопления, просунула между ее ребрами тонкие, изящные пальчики и протянула Светловой блестящую вещичку.

Это снова были часы. На этот раз — дамские.

— А можно мне их взять с собой? — попросила Светлова.

— Конечно, конечно! Ведь истина должна восторжествовать!

— Спасибо.

— Вы удивлены?

— Воистину! — совершенно искренно выдохнула Светлова. — Ничего более удивительного я в своей жизни еще не видела!..

— Сергей Александрович!

Аня снова была в гостях у Кривошеева. Начала она с него просто потому, что Кривошеев находился от Рукомойска по расстоянию ближе других родственников пропавших женщин. К тому же с ним был контакт.

Если не повезет, конечно, придется беспокоить и остальных. Свиридовых… Айвазянов…

— Взгляните! Вы не узнаете эту вещь? Хозяин дома посмотрел на часы — и тут же закрыл лицо ладонями.

— Это Галины часы, — едва слышно пробормотал он.

* * *

Светлова вышла из дома Кривошеевых, мало сказать, потрясенная.

Вот и ответ, зачем Туровская бросила тень подозрения на Немую после ее самоубийства!

Хозяйка мотеля “Ночка” хотела отвести их от себя.

Тогда, за чаем, когда Аня после гибели Немой навестила хозяев “Ночки”, Елена Туровская разыграла все, как по нотам…

Задумка была, конечно, неплоха: ей надо было обвинить Марину Скворцову, но Елена слишком хитра, чтобы делать это напрямую. И вот — создала иллюзию, будто полна всяческих нелепых идей насчет “яблоньки и яблони”, свято верит в наследственность. Несмотря на то что Туровский противоречил жене и был недоволен, она — наперекор! — развила эту тему, тему причастности Немой к исчезновениям людей: “Вся в папу, а папа у девочки страдал шизофренией”.

Как будто неизвестно, что это заболевание передается по мужской линии…

А теперь еще и “нашла” в комнате Немой часы исчезнувшей Кривошеевой.

Одного Елена Ивановна только не учла в своем стремлении повесить все исчезновения людей на “дочь маньяка” Скворцову. Не учла, потому что не могла об этом знать…

Светлова уже осматривала комнату Немой.

Но тогда между ребрами батареи не было этих часов. Уж чему-чему, а осмотру помещения старинный приятель Дубовиков Аню научил! Не было там, не было этих часов! И вообще никаких часов не было!

Так откуда же взяла их Елена Ивановна? Ведь часы действительно принадлежали Кривошеевой.

Ясно, откуда. У самой Кривошеевой.

Значит, Елена?

* * *

— Мы, кстати, у Кудинова кое-что обнаружили, — сдержанно, но “с чувством”, как об очередном своем сюрпризе, сообщил Светловой Богул.

Лейтенант отказался от расспросов пьяненького Алексея Борисовича, но, как оказалось, времени даром не терял.

От “осмотра помещения”, то бишь квартиры Кудинова — скорее всего несанкционированного, — “правила” Стаса Богула не удержали.

— Что же именно вы нашли?

— А то… Следы работы со взрывчаткой.., вот что!

— Так вы думаете, что это он Осич взорвал?

— Говорю же, умелец! Золотые руки!..

— Ой, золотые! Вы уже поинтересовались у него, что и откуда взялось? И как он эти “следы” объясняет?

— Пока нет. Не хочу его вспугнуть. За Кудиновым станем следить, — пообещал Богул. — И уж если он поедет в свой “Огонек”, будем, разумеется, особенно начеку.

— Богул, это ваше “начеку” — действительно начеку? Или — как с Кикалишвили и Кудиновой? Кикалишвили вы, помнится, тоже не хотели раньше времени тревожить. Ну да Отарика хоть нашли, а Кудинову так и нет — словно в воду канула.

— Вы несправедливы, — обиженно заметил Богул. — Кстати, вы постоянно акцентируете внимание на моих промахах, а вот когда я сообщаю вам информацию, о которой вы без меня и мечтать бы не смели, вы, Светлова, принимаете это как должное. Простого “спасибо” от вас не дождешься.

— Например, Богул?

— Например, я знаю, что вы усиленно сейчас обдумываете версию Туровской. А вам не приходило в голову, что Амалия могла оговорить Туровскую? Ну, я имею в виду эти ваши с ней беседы на пленке, которую вы дали мне послушать… Так вот. Я вообще склонен думать, что ее откровения с вами насчет Елены Ивановны — это ее месть. Не смогла она Туровскую простить.

— Что вы имеете в виду?

— А вы как думаете?

— Теряюсь в догадках.

— А вы не теряйтесь! Знаете ли вы, что Кудинов и был тем самым мужчиной, к которому Елена однажды — был в ее жизни с Туровским и такой, оказывается, эпизод — уходила от мужа?

— Откуда такие сведения?

— Осич когда-то мне рассказывала. Она очень переживала за Туровского и любила всем поплакаться…

— Да, да.., слыхала — Валентина Терентьевна была в него влюблена, — пробормотала Светлова рассеянно, потому что думала уже о другом.

Информация, сообщенная Богулом, все ставила наконец на свои места. Вот что, оказывается! Вот кого не хватало в этом раскладе!

Не хватало физически сильного Кудинова с его, странным заведением под названием “Огонек” — в лесу, на отшибе.

Поодиночке они не тянули на Питона… А вот вдвоем, Елена и Кудинов…

Елена, возможно, привлекала из мотеля на этот “огонек” жертвы.

Амалия, конечно, могла оговорить Туровскую… Но как быть с часами, принадлежавшими Галине Кривошеевой? Откуда-то они у Туровской появились?

Ведь она, как сказала Амалия, с цепи сорвалась…

— Кстати, Богул, — Анна проникновенно взглянула на лейтенанта. — Что касается простого “спасибо”, которого от меня якобы не дождешься. Вы даже не думайте, что я недооцениваю вашу грандиозную роль, если уж на то пошло… Большое вам человеческое спасибо!

— На здоровье.

— И вот еще что. Вам что-нибудь известно о том молодом человеке, который увивался вокруг Елены и потом странным образом исчез?

— Проверить?

— Угу… Если можно…

— Можно. Продолжаю искупать.

* * *

Значит, Елена. А Кудинова она заставляла помогать. Покорного, слабовольного в силу своего запущенного алкоголизма и по-прежнему, очевидно, в нее влюбленного Кудинова. Что он там толковал? “А как Леша больше не нужен — проваливай, Кудинов, никакого огонька. — .. Жизнь — подлая штука. А все женщины одинаковы”.

В общем, ясно, что Алексея Борисовича она сделала своим помощником. Потому что на самостоятельного злодея он никак все-таки не тянул.

В общем, все, кажется, ясно… Ясно — и ужасно!

"Кого Алексей Кудинов боится, он никому никогда не признается”, — Аня снова припомнила бормотания Кудинова.

Но если это так, то это трагедия!

Анна вспомнила чудесного грустного и умного Туровского, его фантастическую влюбленность в жену.

Что с ним будет?!

Приедет Богул, выведет Елену под белые рученьки, закованные в наручники, и сопроводит в черный “воронок” — на потеху всему городу.

Но ведь есть же какие-то способы иначе решать такие проблемы? Что толку во всех этих арестах, если она, по-видимому, больна.

Ее бы можно было поместить в какую-нибудь частную клинику на Западе, где больной человек сидит годами в комнате с окнами в сад… Туровский сможет там ее навещать. Все лучше, чем весь ужас совковых судебных процедур.

51
{"b":"1842","o":1}