ЛитМир - Электронная Библиотека

На эластичном сетчатом “рукаве” для упаковки окороков и ветчины.., бр-р.., были найдены микроскопические частицы кожи и крови.., той же группы, что и у Кудиновой.

— Нет. Мне нисколько не жаль эту дрянь, клеветницу и сплетницу! — спокойно повторил Туровский. — Не то что Валю Осич. Право… Валю мне не хотелось убивать… Поэтому я и способ выбрал такой. Я не хотел этого видеть. Не хотел видеть, как это происходит. Не то что с другими. , — Это была ваша главная ошибка.

— Разве?

— Лучшего способа снять подозрения с Осич, чем покушение на нее и ее смерть, вы и придумать не могли.

Если бы Валентина Терентьевна осталась жива-здорова, подозрение, что исчезновение Кривошеевой — ее рук дело, так и осталось бы в силе. Вы поторопились.

— Вот как?

— Вам следовало понадеяться на преданность и молчание влюбленной женщины, которой, как вы сами справедливо заметили, и была Валентина Терентьевна.

— Разве она не сказала вам, что отправила эту женщину, Кривошееву, ко мне в “Ночку”?

— Нет. Точнее, она сказала это, только когда уже умирала в больнице, и только, я думаю, потому, что умирала. А умирала она от ваших рук.

— Что ж… Жаль. Возможно, я действительно поторопился.

— Занервничали?

— Одно то, что все раскроется — и Леночка обо всем узнает…

— Только это вас и волновало? Леночка? Он мог не отвечать на этот вопрос. И так все было ясно… Он и не ответил.

— А Бритиков? Что с ним, Леонид Алексеевич, произошло?

— Я его не убивал.

— Вот как?! Неужели Фофанов все-таки это сделал?

Туровский только мрачно усмехнулся в ответ.

— Стало быть, вы не имеете к смерти Бритикова никакого отношения?

— Я этого не говорил. “Не убивал” и “не имею отношения к его смерти” — это разные вещи.

— Значит.., это вы сказали Фофанову?

— Да.

— Как же это случилось?

— В тот раз.., было уже поздно.., точнее, уже рано. Под утро Фофанов был сильно пьян, засиделся в “Ночке”. Я знал, что Бритиков собирается уезжать. Видел, как он расплатился и пошел к машине. А Фофанов как раз вышел из ресторана. И я сказал Фофанову, указав на Бритикова: у такого человека мог быть сильный мотив расправиться с вашей женой! Ну, в общем, объяснил Фофанову, что Бритиков — брат той женщины… И вполне, мол, тянет на роль мстителя…

— Ну да.., вы же это знали… Про мотив.

— Именно. Я как-то вам уже рассказывал. Когда живешь у большой дороги, становишься хранителем многих тайн. Бритиков часто откровенничал со мной, когда останавливался в мотеле. Рассказывал и про сестру, и про девушек, которые ее убили. Называл фамилию Фофановой.

До поры до времени эта информация была мне не нужна, просто ни к чему. А потом, как видите, пригодилась.

— Да уж… Вижу. Пригодилась. Чем он вам помешал-то, этот Бритиков?

— Видите ли… Бритиков видел, как они поругались тогда в мотеле, Леночка и эта девушка. У меня и сейчас в ушах стоит наглый голос этой девчонки! Я точно все помню. Она сказала моей жене: “Эй, бабушка, нельзя ли побыстрее? Или у вас уже быстро не получается? Тогда пора на пенсию!"

И Деночку это вывело из себя. А этот Бритиков — он все это видел, он присутствовал при этом. Бритиков мог об этом эпизоде вам рассказать, мог рассказать, что Фофанова была в мотеле. Поэтому я не колебался, когда появилась возможность его устранить.

— Он и рассказал. Вы опоздали.

— Возможно. А кроме того; я это сделал на всякий случай. Я боялся, что Бритиков будет сильно возникать с этим своим идиотским хомячком. Доискиваться, копаться в этой истории с грибами. Он бы мне покоя не дал. Притом, что для него наша дорога — обычный маршрут. Так и ездил бы он тут, разыскивая убийц своей сестры и убийц хомячка. Ну вот, я и решил воспользоваться моментом. А момент оказался, как вы понимаете, крайне удобный.

— И что же было дальше? После того, как вы указали Фофанову на Бритикова?

— Ну… Фофанов просто рассвирепел, когда я указал ему на Бритикова.

Там, на паркинге, все и случилось.

Фофанов его просто придушил.

Потом затолкал в кабину его же машины, положил голову на руль и сказал: “Сиди теперь, как она!"

Да… Такие вот дела… Слушая Туровского, Светлова думала: выражения — “у него был вид человека, который не врет” или “вид человека, который этого не совершал” или “я думаю, что он говорит правду” — просто не имеют права на существование. А выражение лица — категория, которая вообще не должна учитываться при расследовании. Что ей там тогда показалось? Что Фофанов с искренним недоумением смотрит на убитого Бритикова?!

Туровскому теперь нет смысла врать. Жертвой больше, жертвой меньше ему припишут — для Леонида Алексеевича это уже не актуально. Его ждет пожизненное. А жизнь все равно одна. Две не отсидишь — что бы ни совершил. А Бобочка? А что Бобочка… Честнейший парень. Он ведь не говорил Светловой, что его шеф не убивал Бритикова. Бобочка сказал ей только, что Фофанов не убивал свою жену. И это было правдой. Бобочка сказал лишь то, что посчитал возможным ей сообщить. Кстати, и Фофанов, возможно, не лгал. Вполне ВОЗМОЖНО, что наутро он напрочь не помнил, что сделал несколько часов назад, будучи до одурения пьяным. Это к тому, что люди могут вполне искренне лгать по разным причинам, в том числе и сами искренне заблуждаясь. Для расследования важно, что лгут они при этом с искренним выражением налицо. И детектив, который этому доверяет, — полный идиот. Все! Отныне больше никаких “у него был такой искренний вид”, “я ему поверила” и тому подобной околесицы.

— А сам Фофанов? — Аня с трудом заставила себя взглянуть в лицо Туровскому. — Как он исчез?

— Пришлось.

— Что, так близко подобрался к разгадке?

— Фофанов к разгадке?! Не смешите! Этот мастодонт с мозгами курицы. Куда ему!

— А что же?

— Неужели не понятно?

— Непонятно.

— Мне нужно было, чтобы вы уехали наконец отсюда.

— Ах вот оно что!

— Лучше бы это до вас пораньше дошло.

— Ну, извините бестолковую, не догадалась.

— Да я понял, что надо от вас избавляться. Слишком вы в наших краях загостились. С грибами, однако, не вышло. Вторая попытка покушения могла показаться подозрительной.

И тогда в голову пришло самое простое: зачем вас убивать, если вы можете просто уехать? Вы уедете, если расчистить вам для этого путь, убрав Фофанова, подумал я.

— Понимаю. Вы так старались. Убрали Фофанова. Освободили мне дорогу домой. А я не уехала. Понимаю степень вашего разочарования!

— Понимаете?!

Глаза Туровского блеснули тусклым желтым огнем, от которого, даже несмотря на то что Леонид Алексеевич был в наручниках, Светловой стало не по себе.

— Где уж вам понять… — Из его горла вырвался звук, отдаленно напоминающий человеческий смех:

— Степень нашего разочарования!

Светлова выдержала долгую паузу, чтобы дать ему успокоиться.

Хотя больше всего на свете ей хотелось сейчас встать и уйти — настолько стало уже не по себе рядом с этим человеком. Но она постаралась взять себя в руки.

— А как получилось, что вся ваша недвижимость: и завод, и “Огонек”, — все принадлежит Кудинову?

— Как? Да я сам записал это “все” на него. Все! Кроме “Ночки"

— И не побоялись? Он ведь алкоголик.

— Видите ли… Психологически Леша Кудинов находится в полной зависимости от меня, — спокойно объяснил Светловой ее страшный собеседник.

— Неужели?

Видно было, Туровского покоробило то, что в его власти усомнились.

— Я понимаю, вам трудно в это поверить. Но.., видите ли… Некоторые люди от природы наделены способностью к довольно сильной концентрации мысли. А психические тренировки, практикуемые в тех местах, где я побывал, развивают эту концентрацию до удивительной силы… До удивительной! Намного превосходящей ту, которой награждает человека природа.

Представьте, например, что подаренный кинжал совершает смертельное для своего нового обладателя движение и убивает его!

— И вы этому научились? — не удержалась от вопроса Аня.

58
{"b":"1842","o":1}