ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ах вот что! Это не отель, а мотель. Мотель “Ночка”!

— “Ночка”? — Аня усмехнулась. — Смешное название. А я даже и не поинтересовалась, как он называется.

* * *

Аня вышла из кабинета Богула.

В коридоре, низко склонив голову и упершись локтями в колени, сидел мужчина. Черный костюм, белые носки, бычий затылок и сумочка-барсетка — широко распространенный от Москвы до самых до окраин стиль.

Не господин ли Фофанов собственной персоной?

Задержавшись на выходе, Аня слышала, как мужчина в черном костюме разговаривает с выглянувшим из кабинета лейтенантом Богулом.

Точно, это и есть Фофанов.

Между тем, когда Аня вышла на крыльцо, выяснилось, что в поросшем мягкой травкой-муравкой уютном милицейском дворике стало тесно от дорогих, с иголочки иномарок. Кроме “Тойоты” Фофановой, теперь здесь стояла еще “шестая” “Ауди”, укомплектованная под завязку. Тысяч на сто, не меньше. Очевидно, Фофанова-супруга. И набитая народом “БМВ”. Надо полагать, спутники-сотоварищи.

«Да, Богулу не позавидуешь, — подумала Светлова. — Фофанова, судя по всему, была та еще штучка. А уж ее супруг!..»

* * *

— Вы не могли бы принести еще апельсинового сока? — попросила Анна.

Девушка-прислуга молча удалилась и вернулась с пакетом апельсинового сока.

— Спасибо.

Девушка, даже не кивнув, взялась за поднос.

— Кажется, сегодня неплохая погода? — улыбнулась ей Светлова.

Девушка молча принялась убирать посуду.

— Неразговорчивая! — пожаловалась Анна.

— Неразговорчивая?! — удивленно взглянул на Светлову водитель-дальнобойщик, обедавший за соседним столиком. — Ну, это мягко говоря…

— То есть?

— Она немая.

— Немая? — Теперь пришел Анин черед изумляться. — А мне это даже в голову не пришло.

— Мне поначалу тоже не приходило. Да я уж тут столько езжу… Поневоле в курсе всех историй.

— А это именно история?

— Представьте! Как мне рассказывали — просто таинственная история. Она, вообще-то, из приюта. А как туда попала — просто загадка.

— Загадка?

— Да. Настоящая загадка! У них тут в городе район есть — частной застройки. Ну, одноэтажки-развалюхи! Так однажды там умерла женщина…

Водитель сделал паузу, увлекшись разрезанием мяса на тарелке.

— Вот как?

— Да-а… — Мясо он наконец разрезал. — Умерла хозяйка как раз одного такого домика-развалюхи. Женщина, надо сказать, еще не старая. И вот, когда дом после ее смерти осматривать стали, вдруг обнаружили там девочку. Словно бы совсем дикую. Ну, вроде как Маугли, хоть и в одежде… И девица эта — ни слова… А ведь она уже большая была — лет пятнадцати.

— И что же?

— Ну, ее того.., в приют поместили. Есть тут у них такое заведение. Вроде немного учили там говорить. А она — ни-ни. Так ее в приюте подержали, сколько смогли. А потом ее Елена, хозяйка этого мотеля, к себе забрала. Ну, она тут у нее вроде посудомойки, подсобной работницы.

"Вот почему, — подумала Анна, — девушка показалась мне похожей именно на Колдунью из фильма с Мариной Влади, а не на какую-то другую красавицу блондинку”.

В этой девушке, кроме схожей с юной Влади внешности, и вправду, было что-то диковатое! Что-то от купринской юной колдуньи, летающей по болотам и лесам и прядающей, как испуганная лошадка, при попытке незнакомцев заговорить с ней.

— Понятно! — кивнула Светлова водителю. — Нюрнбергский младенец. Очередной вариант.

— Какой-какой младенец, вы говорите? — поинтересовался водила, прожевав наконец мясо. — Нюрнбергский?

— Нюрнбергский младенец. Что-то вроде того, что вы имели в виду, когда сказали “как Маугли”. Только городской вариант.

— Это как же так?

— Ну, есть в истории человечества некоторое количество необъяснимых, неразгаданных случаев и таинственных, несколько жутковатых историй. Так вот, например, в городе Нюрнберге обнаружили однажды на улице неизвестно откуда взявшегося обнаженного молодого человека в возрасте эдак лет двадцати… Однако стопы ног у него были как у младенца и речь развита на том же уровне. Откуда он взялся, где находился эти двадцать лет своей жизни, никто не знал, никто не мог ответить на эти вопросы. Ну, вот так и вошел он в историю под именем Нюрнбергского младенца.

— А что… Похоже! Похоже на нашу Немую. Только, говорят, она была одетая.

Водила доел свое тушеное мясо с макаронами — запах шел, кстати сказать, от этого блюда очень аппетитный — и попрощался.

— Пора в путь-дорогу! — пропел он. Аня помахала ему вслед.

С таким слухом и голосом, вообще-то, не следовало бы петь, мимоходом подумала Светлова.

Глава 3

— Хочу вас обрадовать…

Несмотря на то что Богул встретил Анну столь многообещающей фразой, вид у него был отнюдь не радостный.

— Ну, обрадуйте, — столь же тускло, в тон, ориентируясь на выражение его кислого лица, заметила Светлова.

— Дело Фофановой закрывается. Ее смерть квалифицирована как самоубийство. Несколько экзотическое, правда, самоубийство… Но что делать? Современная жизнь становится все сложнее, и смерть, по-видимому, тоже.

— Да что вы говорите? Интересное наблюдение.

— Да. Супруга Фофановой мы поставили в известность.

— А он?

— Ну, а что он? Сказал, что он о нас думает, повернулся резко и покинул наше гостеприимное заведение. Вон видите, штукатурочка немного осыпалась у дверного косяка? Это когда они-с дверью хлопали.

Судя по совсем скисшей физиономии Богула, то, что сказал ему супруг Фофанов, было действительно малоприятным.

— Ну, а что все-таки он вам сказал? — поинтересовалась бестактно Светлова.

Вопрос был явно лишний. Но у Светловой вдруг прорезалась несвойственная ей мстительность — захотелось отплатить Богулу за то, что она застряла из-за него в этой глухомани и испортила себе отдых.

— А вы будто и не догадываетесь что? Ну что Фофанов может сказать? Сказал, что мы менты безмозглые и только, мол, взятки брать умеем. Ну и дальше в том же роде. Вообще-то он лаконичный. Много времени выражение чувств у него, к счастью, не заняло.

— Да, но какие оскорбительные выражения! — лицемерно посочувствовала Светлова. — И неужели вы, грозный Богул, не привлекли его за то, что он вас этак честил? Да еще при исполнении служебного долга?

— Да такого замучишься привлекать! Я еще пожить, знаете ли, хочу.

— Да-да.., конечно, — скорбно в знак согласия закивала Светлова. — Это вам не одинокую беззащитную женщину задерживать. С Фофановым-то особо не разбежишься.

— Ну… Собственно, мы вас больше не задерживаем… Вопросов к вам больше нет. Можете покинуть наш город.

— Я свободна? — обрадовалась Аня.

— Свободны вы были всегда. Свобода и несвобода — это, знаете ли, внутреннее состояние индивидуума.

— Богул, ну как можно быть настолько непохожим на мента? Вы хоть знаете, что вы совершенно не похожи на милиционера?

— Да? А на кого я похож?

— На преподавателя истории.

Богул поправил на переносице свои железные, как у народовольца Желябова, очочки и с неподдельным интересом уставился на Светлову:

— По пятибалльной системе вам, Светлова, пять баллов с плюсом.

— Неужели угадала?

— В точку.

— А чего тут делаете? — Аня обвела рукой своеобразного дизайна интерьер милицейского кабинета.

— Видите ли, в нашем городе единственное место, где платят мужчинам зарплату, — это милиция, а у меня ребенок недавно родился.

— Ах вот что! — Светлова понимающе закивала.

— Именно поэтому я тут и служу.

— Ну что ж, очень рада была познакомиться. — Анна с восторгом освобожденного из неволи пожала лейтенанту руку и направилась к выходу.

— Кстати, Богул, — в дверях Аня оглянулась. — Еще вопрос на прощание: а те дела — по брошенным машинам и исчезнувшим водителям случайно не вы тоже вели?

— Нет. По всем этим делам были разные следователи.

— И все эти дела тоже закрыты?

6
{"b":"1842","o":1}