ЛитМир - Электронная Библиотека

— Верно, — проговорил Сен-Жюст, обходя кругом один из механизмов. — А что это?

Линкер подошел, перекинул полотенце через поручни тренажера и забрался на него.

— Это степпер — шаговый тренажер. — Он установил режим тренировки и начал упражнения.

Сен-Жюст с любопытством наблюдал.

— И что он делает?

— Он… — Пинкер дважды быстро вздохнул. — Это имитация ходьбы. Например, по лестнице. Полезно для ног.

— Да, могу себе представить. Но разве в здании нет лестницы?

— Тренажер более точный. Можно измерить, сколько калорий я уже сжег, сколько жиров. Проследить, как работает сердце… Но зачем, черт возьми, вы явились?

— Не могу представить. — Сен-Жюст обошел стол и налил себе кофе. — Может показаться, что вы избегаете меня, словно прокаженного. Меня это несказанно огорчает. Сахара нет?

— Вот в том шкафчике, под кофеваркой, есть мед. — Пинкер снова посчитал пульс, потом взял маленькие черные гантели и начал поднимать их, вначале левой рукой, потом правой. — Сахар — белая смерть.

— О, так вы убьете себя безо всякого сахара. У вас изнуренный вид. Действительно ли стоит так потеть?

Пинкер согнул левую руку, напрягая бицепс.

— Еще бы.

Сен-Жюст приподнял бровь, оглядывая Пинкера. Волосатые мускулистые ноги. Сносная грудь и руки. Обаяния же в нем не больше, чем в дверной ручке.

— Можете считать, что я ошеломлен и потерял дар речи. А сейчас не прервете ли на время самоистязание? Я хочу поговорить об убийстве Кёрка Толанда.

— Вы так и не поняли? — Пинкер положил гантели и снова взялся за полотенце. — Я не хочу говорить с вами. Даже лучше так: я не обязан говорить с вами.

— Не желаете даже обсудить ваши проигрыши? Множество моих современников бежали на континент, спасаясь от долгов. Азартные игры — это проклятие. Или я неверно осведомлен?

Пинкер бросил на пол полотенце и пошел к столу.

— Я вызываю охрану. Не знаю, кто пропустил вас сюда, но знаю, кто вышвырнет вас отсюда к чертям.

Его рука легла на телефонную трубку, но Сен-Жюст придержал ее тростью.

— Не стоит этого делать, Пинкер, старина. О, дружище, не хмурьтесь. Я вам не нравлюсь, так ведь? Не понимаю почему, я ведь замечательный человек. Только задаю слишком много неудобных вопросов, правда? Вот как сейчас. Стыд и позор мне.

— Да что, черт подери, вам нужно от меня?

Сен-Жюст убрал трость под мышку.

— Кажется, я вразумительно и четко выразился. Я хочу, дорогой мой, чтобы вы рассказали мне, что у вас не было никакого повода убивать Кёрка Толанда.

Толанд сжал кулаки.

— Мне не нужна охрана. Я и сам, своими руками могу переломить вас пополам.

— Глупейшие мысли приходят людям в головы, — протянул Сен-Жюст, извлекая из трости шпагу, и улыбнулся Пинкеру. Тот смотрел на клинок широко раскрытыми глазами. — Я не расположен ломать вам кости, Пинкер, но с помощью вот этого, — он показал на клинок, — все можно сделать гораздо проще и цивилизованнее, вы не находите? Такой хороший день не хочется портить излишним драматизмом.

— Я не убивал его, — проговорил Пинкер, не отрывая взгляда от шпаги. Его тон потерял резкость. Острые предметы, приставленные к животу, подумал Сен-Жюст, обычно производят именно такой эффект. — Да, я играю. Берни уже всем рассказала. Да, я подделывал кое-что в бухгалтерских книгах, несколько раз брал кое-какие ссуды, но всегда возвращал. Что здесь такого?

— Только иногда? — Сен-Жюст с удовольствием, пожалуй, даже чрезмерным, поворошил клинком бумаги на столе Пинкера. — А сейчас? Говорите, все вернули? И те книги, кажется, вы их назвали бухгалтерскими, выдержат сейчас любую проверку?

— Я этого не говорил, нет. Там… там, наверное, остались какие-нибудь мелочи, но ничего такого, что нельзя исправить. — Пинкер направился к весам.

— Куда же вы, — Сен-Жюст поманил его обратно шпагой. — Как хозяин положения, я решил этим заняться. Эгоистично с моей стороны, но что поделать. Итак, насколько велики проблемы?

Сен-Жюст не расслышал, да, собственно, его и не интересовало, что пробурчал в ответ Пинкер. Этот человек растрачивал капитал своего хозяина, и сейчас хозяин мертв. Очень удобно.

— Но я же сказал вам, все поправимо, скорее всего, там только ошибки. Я сам за эти две недели проверю все бухгалтерские документы. Ничего… ничего существенного. Я знаю свою работу.

— Уверен, это достойно поощрения. Но… как вы их назвали? Ах да, ссуды. Они ведь явно превосходили несколько долларов. И каждый раз вы возвращали все до пенса? А мистер Толанд знал?

Линкер поежился, не отрывая взгляда от клинка.

— В общем нет. Но даже если он и знал, я все равно не стал бы убивать его. И он не захотел бы, чтобы все узнали о том, что его обманули. Кёрк был порядочным ослом и больше всего заботился о собственной репутации. Я бы уволился, взяв большие отступные, пообещал вылечиться от игорной зависимости, с рекомендациями Кёрка нашел бы другую работу. Никто не станет тратить время на должностные преступления, тем более что я все возвращал. Понятно же, черт возьми, что за это не убивают.

Тут Сен-Жюст растерялся. Он не понял некоторых тонкостей, но общую тональность уловил. Пинкер говорил правду. Он не знал, пронюхал Толанд о нечестности своего бухгалтера или нет, но даже если и так, Пинкер бы отнесся к этому спокойно.

Возможно, Пинкеру даже стало легче, когда он выговорился. Не так уж много надо, чтобы вызвать его на откровенность. Но в чем же состояли «проблемы», о которых он упомянул и которыми занимался последние нескольких недель?

Сен-Жюст убрал шпагу.

— Должен сказать вам, дружище, что я крайне разочарован. Как ловко вы все проделали. Отправили Толанда к Мэгги на обед — я знаю, что вы это сделали, и знаю почему, так что не будем останавливаться на этом. Ваша помощница позвонила Мэгги и узнала меню. Каким-то образом в течение дня вы подсыпали ему опасные грибы в вино, к Мэгги он пришел уже отравленным, и подозрение пало на всех, кроме вас. Не хотите ли объясниться? Все поверили бы вам. Я бы даже уговорил лейтенанта. Слишком уж упорно он преследует бедную Бернис. И сейчас, когда вы вышли из игры, она осталась единственной подозреваемой. Как нехорошо.

— Ну да. А как насчет того, чтобы вы катились к черту из кабинета? — Пинкер указал на дверь. — Да, и если вы заикнетесь кому-нибудь о том, что я рассказал вам, я буду все отрицать. Я — уважаемый человек в бизнесе, Блейкли, а вы никто. Черт, да я подам на вас в суд за клевету. Ваша кузина замается расходы оплачивать.

Сен-Жюст выпрямился и улыбнулся:

— Какой же вы загадочный, друг мой. Сначала хотите засудить меня, затем отказываетесь от поединка, потом грозите переломить пополам, а теперь вернулись к желанию подать в суд. Интересно, а вы не блефовали несколько минут назад? Если я сейчас разденусь, — он положил трость и начал расстегивать рубашку, — вы примете бой или сбежите, как паршивый пес, каковым и являетесь? Скажите, как вы поступите, если дело дойдет до драки?

На мгновение показалось, что Пинкер сейчас расплачется. Затем он трясущейся рукой указал на дверь:

— Уходите. Убирайтесь! Иначе я вызову полицию и расскажу им про вашу трость.

— С превеликим удовольствием. — Сен-Жюст подхватил трость и направился к двери. На пороге он обернулся, посмотрел на Пинкера и изрек одну из тех сокрушительных фраз, что писала для него Мэгги: — Да, и прежде чем я уйду, я напомню, что вы назвали мистера Толанда мерзавцем. А кто-нибудь говорил вам, что вы тоже мерзавец? Если нет, то, с вашего позволения, я буду первым. Всего хорошего.

Улыбаясь, он спустился вниз на лифте, чувствуя себя полным сил. Хотя было бы гораздо приятнее, если бы Пинкер осмелился поднять на него руку. Но хорошего понемногу.

Сен-Жюст вышел под яркое солнце и повернул налево. Прекрасный день, чтобы пройтись до дома пешком. Выискивая взглядом углы, где можно установить импровизированную трибуну (эта мысль все еще притягивала его), он остановился на людном перекрестке в двух кварталах от издательства и вместе с толпой стал ждать, когда загорится нужный свет и можно будет идти дальше.

54
{"b":"18420","o":1}