ЛитМир - Электронная Библиотека

— Алмаз в навозной куче, — мирно согласился дядя Альфред. — Кстати, Педро обещал научить меня очищать морковь. Или это называется чистить? Ну да ладно. Педро, конечно, знает.

Толкнув вращающуюся дверь, Шелби вошла в зал, остановилась и попыталась собраться с мыслями. Но тут Табби распахнула дверь: она несла три тарелки с особыми гамбургерами для Тони.

Шелби помогла удержать тарелки и извинилась, так как вспомнила, что ей велели никогда-никогда не стоять перед кухонной дверью.

— Прости меня, Табби.

— Да все обошлось, ничего, малышка. — Официантка наклонилась к ней. — Ты знаешь этого нового мужика? Ала? У нас сегодня вечером свиданка. Такой шустрый, такой прыткий!

— Как мило, — ответила Шелби и поморщилась, когда посетители окрикнули Табби, что у них нет времени сидеть целый день и ждать, пока она их обслужит, а Табби отозвалась:

— Не пузырьтесь, ребята уже иду.

— Да, — промолвила Шелби. — Все это. , , мило. — Она едва сдержала улыбку, глядя, как худая, жилистая официантка с собранными в хвост и перетянутыми черной резинкой волосами, в высоких черных кроссовках идет к ближайшему столику. — Очень, очень мило, — повторяла Шелби, качая головой.

Она вернулась к действительности от резкого тычка в бок и увидела, что в ресторан пришла миссис Миллер. Час от часу не легче.

— Здравствуйте, миссис Миллер, — любезно проговорила Шелби, глядя сверху вниз на женщину пяти футов ростом и с самыми большими в мире вставными зубами. Устрашающей, вот какой была миссис Миллер. И, как всегда, вооруженной. — Как вы сегодня?

Миссис Миллер опустила острый зонтик. Она носила его и в хорошую, и в плохую погоду к при каждом удобном случае стремилась ткнуть км Шелби под ребра. Она презрительно фыркнула.

— Можно подумать, вам не все равно. Уверена, это именно из-за вас у меня разыгрывается люмбаго. С моим люмбаго все было в порядке, пока вы тут не появились. А теперь отойдите. Я знаю, как дойти до своего столика. Не нужны мне всякие идиотки, которые водят меня, словно собаку на поводке.

— Да, мэм. — Шелби с облегчением вздохнула, наблюдая, как старая женщина, у которой внезапно наступила стадия ремиссии, лавирует среди столиков.

Миссис Миллер была единственной крепостью, которую не могла взять Шелби. Все в Восточном Вапанекене были такие милые, такие приветливые. Но только не миссис Миллер, к несчастью, приходившая дважды в день. Кэрол, одна из работающих неполный день официанток, поведала Шелби, что миссис Миллер считает ее пришелицей.

— То есть речь идет не о месте жительства. Она полагает, что ты из космоса. Но не волнуйся. Миссис Миллер звонит Берту по два раза в неделю, заявляя, что у нее под кроватью мужчина. Вот повезло бы ей, старой крокодилице. Она всех ненавидит.

Шелби улыбнулась. Ей не следовало улыбаться. Видит Бог, ей почти нечему было улыбаться, а уж с появлением дяди Альфреда, готового разыграть свой маленький фарс, тем более. Но все же Шелби улыбнулась. Открыв кухонную дверь, она увидела дядю.

— Ал, накрой один из столиков. Дама за шестым. Положи приборы и налей ей кофе. И не забудь спросить, как она сегодня себя чувствует. Миссис Миллер просто куколка. Обожает поболтать.

— Это жестоко, — заметил Тони, скользнув к Шелби своей медленной бесшумной походкой. — Ты как будто сказала, что Ал твой старинный друг.

— Все верно, Тони. Но не думай, будто у меня есть любимчики только потому, что я знаю Ала.

— Похоже, ты ненавидишь его. — Тони почесал голову. — Женщины. Никогда их не понимал. Да ну ладно, вернемся к работе. Сегодня вечером филе из устриц, ты знаешь. Народу будет полно, тебе это должно понравиться, потому что в устрицах мало холестерина, а на вкус они гораздо лучше домашнего сыра.

И Тони оказался прав. Ресторан был переполнен с четырех часов — с ранних пташек, и не пустел ни на минуту. И миссис Миллер, евшая за четверых, не выказывала желания уйти. Тем более что над ней каждую минуту склонялся Ал, целовал ручку, нашептывал пошлую чепуху и называл — Шелби не поверила своим ушам — «Алтея, дорогая».

Несколько часов назад — примерно тогда, когда к Тони пришла миссис Миллер, — дядя Альфред сбросил маску «сурового парня» и начал проявлять профессиональную обходительность и врожденную элегантность, восхищавшую всех женщин. Между тем привести в восторг престарелых обитательниц Восточного Вапанекена было делом не из легких. Как же она забыла, что дядя Альфред способен очаровать и птичек на ветках? В сущности, он не очаровывал только карты и лошадей. Хотя всю жизнь пытался это сделать.

Завсегдатаи тоже провели здесь весь день, двое из них уходили и приходили, потом на время ушли трое, а затем все шестеро набросились на филе из устриц после целого дня, проведенного за кофе и разговорами.

Двое других посетителей просидели весь день за столиком Куинна, в углу, явно не намереваясь уходить, пока не появился сам Куинн, желавший поужинать.

Шелби не знала этих мужчин, но поняла, что никогда не забудет их. Они были огромными. Огромные головы, огромные руки, огромные животы и ляжки. Они непрерывно курили и уже заказали четыре порции спагетти. И это, чтобы всего лишь перекусить, поскольку теперь они уминали внушительные бифштексы с гарнирами. Рубашки и клетчатые брюки из полиэстера с трудом сходились у них под животами.

И они не разговаривали. Не проронили ни слова, только сделали заказы Табби, которая, закатывая глаза, писала в блокноте. Потом подошла к Шелби.

— Большие плохие мальчики, — театральным шепотом сообщила официантка. — Очень большие плохие мальчики, уж мне ли не знать. Пока не сбежал мой идиот муж, такие столько раз ошивались вокруг моего дома, стуча в дверь и пугая детей. Держись от них подальше, милочка, ты им на один зубок.

Незнакомцы, казалось, не беспокоили дядю Альфреда, который до конца своей смены убирал со столов и подавал напитки. Он даже довольно долго задержался у их столика, наполняя кофейные кружки и проводя время в обществе двух немых, неулыбчивых мужчин. Но ведь это был дядя Альфред! Он мог очаровать кого угодно. Даже миссис Миллер. Хотя с двумя пожирателями бифштексов ему, похоже, не так повезло.

Шелби обдумывала слова Табби, и у нее рождались все новые вопросы. Возможно ли это? Могут ли эти два человека следить за дядей Альфредом? Обидеть дядю Альфреда? Нет. Это глупо. Она теперь видит заговоры везде — от завсегдатаев до Куинна. И тем не менее?..

— Привет, я не опоздал на филе из устриц? Я увидел, что оно значится на вывеске снаружи. И разве «филе» пишется не с одним «л», или ты просто сдалась?

Шелби обернулась и увидела улыбающегося Куинна. Сердце у нее ухнуло куда-то вниз, затем, подскочив, оказалось в горле. Боже, она любит человека, которого ненавидит! Его глаза искрились, и она вспомнила, как они затуманиваются от страсти. Улыбка Куинна гипнотизировала ее, поэтому Шелби думала только о том, что чувствовала, какими на вкус были его губы, когда он целовал ее.

Она не посмела опустить глаза ниже его шеи, потому что там начинались настоящие трудности, особенно когда она заставила себя вспомнить, что Куинн стоит на самой низкой ступени, он — телохранитель. Наемная нянька, затащившая сестру своего клиента в постель. Да, ниже некуда…

— Ты действительно хочешь устриц? — спросила она наконец.

Куинн улыбнулся и покачал головой.

— Ни за что. — Он убрал светлую прядь, выбившуюся из ее прически.

Куинн спросил себя, что будет, если он сейчас подхватит Шелби, перебросит через плечо, унесет назад, в квартиру, и станет заниматься с ней любовью, пока у нее не расплавятся кости. Прибавится ли тогда жизни в ее глазах? Станет ли улыбка более естественной? Скажет ли она наконец, что любит его… или хотя бы то, из-за чего она такая печальная, такая далекая? Впрочем, Куинн не хотел этого знать. Ничуть не хотел, пока Шелби не оказалась в его объятиях, не насладилась любовью, а он не сделал свое идиотское признание.

— Какие-то… э… боюсь, твой столик занят, — промолвила Шелби, подавая ему меню и делая знак, чтобы он шел за ней к худшему столику в зале и единственному незанятому. Отодвинув для него стул, она отступила на шаг. — Подойдет?

48
{"b":"18422","o":1}