ЛитМир - Электронная Библиотека

Куинн стиснул зубы.

— Помню.

— Я подозревала тебя. Поняв, кто ты, я подумала, что, может быть, ты устал от своих обязанностей няньки и послал это письмо, желая напугать меня и вынудить уехать домой, а сам решил оставить эту работу и заняться каким-нибудь делом поинтереснее.

Куинн схватил ее за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.

— Шелби, я оставил эту работу, как ты это называешь, на следующее утро после нашего похода в кегельбан. Именно тогда я осознал, что все это гораздо больше, чем бизнес, что ты очень много значишь для меня.

— О! Это… это очень мило. Но разве ты не сердишься на меня за то, что я считала тебя автором письма?

— Писем, Шелби, во множественном числе. Раз уж мы тут исповедуемся друг другу, позволь мне признаться, что я проник в вашу с Брендой квартиру, порылся в твоей сумочке и нашел первое письмо. Потом извлек второе из твоей почты в то утро, когда была попытка похищения. Официально я не был при исполнении, но все равно делал свою работу. И — нет, я не сержусь, что ты подозревала меня. Жаль, что я не додумался до этого, поскольку тогда точно поговорил бы с тобой, а не позволил тебе затащить меня в постель.

— Затащить тебя в постель! Да ты…

— Понял. — Куинн нахмурился. — Но я провел расследование, попытался узнать, кто послал письма, кто нанял этих громил. И я полагаю, вернее, я вполне уверен, что это был Уэстбрук.

— Паркер? — Шелби вспомнила, что подозревала Паркера, но отмела эту мысль. — Не понимаю. Зачем ему все это?

— Я думал об этом. — Куинн взял ее ладони в свои. — Он знал, что ты здесь… все знали, где ты, моя милая, ты не слишком-то хорошо замела следы. Он мог приехать сюда, сказать, что любит тебя, упросить вернуться домой.

— Едва ли. Ведь Паркер знал, что я его не люблю. Значит, он пытался напугать меня и тем самым заставить вернуться? Но я не собиралась уезжать надолго. Почему он не мог подождать?

Куинн поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Во-первых, любимая, Паркер, видимо, догадался, что я затеял свою игру, и забеспокоился, как бы я не преуспел. Но есть еще одна причина, о которой мне бы нз хотелось тебе говорить.

Она сжала его руки.

— Скажи.

— Хорошо, но дело вот в чем: чтобы узнать это, я не нарушал законов, балансировал на грани. Уэстбрук — банкрот, моя милая, хуже чем банкрот. Он утаивал доходы с денег своих инвесторов, растрачивал основные средства, и если в скором времени Паркер не получит твоего небольшого наследства, он, возможно, отправится в тюрьму.

Шелби задумалась.

— Мне все равно, — наконец сказала она.

— Слава Богу, потому что это еще не все. У него есть любовница.

Шелби ухмыльнулась.

— Теперь мне на самом деле все равно.

— А это еще лучше, потому что у Паркера их две. Шелби рассмеялась, испытывая огромное облегчение.

— Я полагала, что все дело во мне. Считала, что меня невозможно любить, так как я холодная. Но дело не во мне, а в нем. О, Куинн, как же мне хорошо!

— Так хорошо, что ты наконец позволишь мне поцеловать тебя?

Шелби улыбнулась ему.

— Сейчас узнаем. А ты очень сильно хочешь поцеловать меня?

Куинн привлек ее к себе.

— Кажется, я умру прямо здесь и сейчас, если немедленно не поцелую тебя. Ты это хотела услышать?

Шелби обхватила затылок Куинна и нагнула его голову.

— Как говорит Бренда, меня это устраивает…

Глава 34

— Сомертон? Это я, Шелби.

Она сосчитала до трех, пока Сомертон приходил в себя, и улыбнулась, когда он сказал:

— Шелби? Шелби, это правда ты? Как ты? Где ты?

— Ты прекрасно знаешь, где я, Сомертон Тейт, и все время знал. Поэтому и послал Куинна присматривать за мной. За что тебе моя вечная благодарность. Не хочешь спросить, почему я звоню? Я хочу, чтобы ты первый узнал, что мы собираемся пожениться.

Шелби слышала, как восхищается ее звонком Джереми, затем Сомертон, прикрыв рукой трубку, сказал что-то вроде:

— Выходит замуж. Да. Так она сказала. Что? Да-да, я это сделаю. Уверен, сестра оценит твой вклад в ее платье и цветы. А теперь успокойся.

Шелби откинулась на грудь Куинну и тоже зажала ладонью трубку. Они провели дивную ночь в постели и дивное утро, пока она не решила, что следовало бы позвонить Сомертону.

— По-моему, там заливается Джереми. Ну разве не прекрасно? Тебе он нравится, да? То есть Джереми не смущает тебя?

— Ничуть, милая. Кстати, я расскажу тебе, что сделал Сомертон, когда я был там в последний раз. Тебе это понравится.

— Прошу прощения? — переспросила Шелби, убирая ладонь с трубки. — Повтори, пожалуйста, Сомертон. Я хочу, чтобы и Куинн это услышал.

Она подняла трубку так, чтобы они оба могли слышать Сомертона.

— Я сказал, что выдан ордер на арест Паркера. Он… — Куинн схватил трубку.

— Сомертон, это я, Делении. Кто вам сказал, что выдан ордер на арест Уэстбрука?

— Кто мне сказал? Дайте подумать. Да, между прочим, вы до сих пор не попросили у меня руки Шелби. Ну, с этим мы разберемся потом. Так… это был Декс Сандлер, вчера днем в клубе. Или может, Мими Брок вчера на ужине в защиту дельфинов. Не важно. Все говорили об этом.

— О том, что Уэстбрук арестован? — Куинн едва сдерживал нетерпение. — Он арестован, да? За решеткой? Или отпущен под залог?

— Нет, должно быть, вы не так меня поняли, Куинн. Я сказал, что все говорили о Паркере, и это привело к выдаче ордера, насколько я понимаю. Не знаю всех подробностей, но кто-то начал задавать странные вопросы о Паркере, о его делах, и все начали обсуждать вслух то, что думали, а потом кто-то, не знаю, кто именно, посетил окружного прокурора.

— Грейди, — выдохнул Куинн и улыбнулся вопросительно смотревшей на него Шелби. — Хорошо, значит, кто-то обнаружил махинации Уэстбрука и пошел к окружному прокурору. А что потом? На мой взгляд, расследование пошло слишком быстро.

Сомертон вздохнул.

— Вы хотите знать все отвратительные подробности? Что ж. Кто-то приходил к Паркеру, и кто-то в конторе Паркера очень разволновался и в тот же самый день нанес визит в чью-то контору в центре города с просьбой остановить расследование в обмен на показания. В тот же самый день, то есть в четверг, был выдан ордер на арест Паркера. И, упреждая ваш вопрос, — нет, с тех пор его никто не видел. Что? Да, Джереми, совершенно верно. По словам Джереми, Паркер сменил место жительства.

— Проклятие! — Куинн взглянул на Шелби. — Уэстбрук смылся, — пояснил он, уже мысленно укладывая чемоданы и покидая Восточный Вапанекен. — Ладно, Сомертон. Мы позвонили сообщить вам, что проведем здесь еще неделю или около того… ваш дядя хочет получить чек на зарплату, прежде чем вернуться домой. Но теперь нам придется уехать сегодня же, даже если Ал останется.

— Ал? Кто такой Ал? Вы говорите, что дядя Альфред там? Что он работает? Не верю.

— Мы обо всем расскажем потом. А сейчас соберем вещи и уедем отсюда.

Положив трубку, Куинн тут же снял ее и набрал какой-то номер.

— Куинн? Что случилось? Ты же сказал, что его арестуют. Не понимаю, почему ты теперь так озабочен, если… — Шелби озадаченно умолкла.

— Ш-ш-ш, — успокоил он ее поцелуем в щеку и проговорил в трубку: — Грейди, это я. Да. Девять часов субботнего утра. Нет, я не пьян. Не вешай трубку. Помнишь Уэстбрука? Есть ордер на его арест. Тебе что-нибудь об этом известно? — Послушав несколько секунд, Куинн улыбнулся. — Да, как ветром сдуло, верно. Он сбежал, смотался, его не могут найти. Так вот, что бы ты сделал, если бы оказался банкротом, преследуемым копами, и хотел выбраться из страны? Но прежде чем выбраться из страны, ты должен знать, что у тебя хватит денег и ты сможешь вести привычный образ жизни.

На том конце опять последовала пауза, и Шелби оторвала трубку от уха Куинна, чтобы слышать разговор.

— Если мне почти удалось провернуть это дельце, когда я даже еще не пытался его провернуть… — размышлял вслух Грейди.

— Правильно. Я тоже об этом подумал.

58
{"b":"18422","o":1}