ЛитМир - Электронная Библиотека

— Джон, ты краснеешь? Не может быть. Ты снова разозлился, да? Я все объясню. Только на минутку в душ, — Джейн схватила чистую одежду и направилась в ванную. — Не уходи, потому что мы должны поговорить.

— А звонки? — крикнул он вслед.

— Я сказала, что знаю о них. Все объясню после душа, ладно? — и закрыла дверь в ванную, но не заперла.

Ничего не поделаешь. Джон вышагивал по ковру, пока она не вышла из ванной, с мокрыми волосами и без косметики на веснушчатом лице. На ней были короткие шорты и желтый летний свитер с короткими рукавами, который оставлял открытым ее плоский живот. Она пахла мылом, шампунем и мятной пастой.

Знала ли эта женщина, что она с ним делает? Господи Иисусе!

— Ну вот, — тихо произнесла Джейн, и он наконец-то заметил, что она расстроена. — Садись, Джон, и давай поговорим. Я первая.

Поэтому Джон молча сел и дал слово Джейн. Хотя других вариантов у него не было.

Он смотрел, как она меряет шагами комнату в своих белых атласных тапочках — она никогда не ходила по полу босиком, — периодически останавливается и складывает его спортивную куртку, снова и снова. Он увидел, как в ее глазах блеснули слезы, когда она говорила о том, что Диллон грозился отправить фотографии родителям.

Все. Он больше не может молча сидеть и ничего не делать.

Поэтому Джейн, благослови ее господь, села и дала ему высказаться. Произнести тираду. Она смотрела, как он схватил куртку, скомкал и швырнул в угол. Он постарался скрыть убийственный блеск глаз, когда выпалил имя Диллона.

— Полегчало? — спокойно спросила Джейн, когда наконец он вытащил из-за стола стул и рухнул на него.

— Нет, не совсем, но спасибо, что дала мне перебеситься, — Джон попытался улыбнуться. Она, наверное, видела множество вспышек ярости и знала, что лучше всего отойти и дать человеку разрядиться. — Теперь подведем итоги, да?

Она кивнула и быстро взглянула в угол комнаты. Он встал, поднял куртку и не только отряхнул ее, но и повесил в шкаф.

— Спасибо, — Джейн наконец слабо улыбнулась.

— Не благодари меня. У меня такое ощущение, что, если я расшвыряю ящики комода по всей комнате, ты попадешь в бардачный рай, потому что тебе будет, чем заняться.

— Мне нужно заняться чем-то созидательным, Джон, — поправила она. — Хотя мама говорит, что я аккуратна по природе, потому что я Дева. Все было нормально, пока Молли не сказала, что многие называют Дев зодиакальными девственницами. В общем, — она быстро отвела взгляд, — не будем об этом, ладно? Что ты говорил? Подводим итоги?

— Точно, — Джон подошел к столу и снова сел. — С самого начала, — он нахмурился. — Где же, черт подери, это начало?

— У тебя или у меня? — спросила Джейн. — У меня все началось с Молли, которая в очередной раз ворвалась в мою жизнь, умоляя сделать ей одолжение. У тебя — со студента, который рассказал о Харрисоне, и с книги.

— Книга? Да, верно, — он нахмурился. Она отлично запомнила все его тупое вранье. — Книга. Зря я задумал эту книгу.

— Наверное, зря, — кивнула она. — Ой, прости. Я уверена, ты хороший писатель, Джон. Ты только взял неудачную тему, желая всем открыть глаза на незаконные деяния сенатора… или на его амурные приключения. Последнее, возможно, отголосок того любовного романа, который ты пытался написать. Так или иначе, ты старался. Я уверена, когда-нибудь тебя опубликуют.

Джон закатил глаза.

— Ну, спасибо, училка. Что дальше?

— Ты отказался от игры в чудака, рассказал, что приехал за грязными фактами о Харрисоне, и попросил моей помощи. Потом я рассказала тебе, зачем приехала и… нет, я не сразу тебе это рассказала, да? — Джейн вздохнула. — Может, стоит все записать?

— Точное время необязательно, Джейни. Прошло всего три дня. В общем, ты мне во всем призналась, и мы решили объединиться, — напомнил он. — Давай дальше. Пока мы радостно все планировали, Диллон и Харрисон были уже на шаг впереди, а может, и на два. Уже несколько недель назад они выяснили, как использовать тебя, Молли и, скорее всего, шестьдесят процентов остальных участников конференции. Меня в их планах вообще нет.

Тут он осекся, достал бумагу и ручку из ящика письменного стола и сделал вид, что все записывает. Но думал совсем о другом.

В первую очередь о том, что прогорел. Он знал, что участников будут проверять из-за возможного появления на конференции президента. Они с Джейн даже говорили об этом вчера вечером на коктейле.

Но он не сделал нужных выводов. Он, циник, который считал, что у каждого своя корысть, повел себя наивно. Ужасно наивно. Он не учел, что Харрисон обойдет правила и использует эти сведения в своих целях.

Сенатор знает о том, что Джон — сын Мэри-Джо. Это стало понятно в ту секунду, когда Джейн сообщила, что Харрисон достал копии правительственных отчетов — ублюдок решил сделать вид, будто не связал его имя с Мэри-Джо.

Ладно, этот человек — бесхребетный слизняк. Но знал ли Харрисон, что он Дж.П. Роман, до того, как Кевин-бродяга взломал его компьютер? Конечно, знал. Именно поэтому Кевин вытащил у него ключ-карту и проник в комнату. Кевин-бродяга работает на Харрисона, а Харрисон хотел знать, есть ли что-нибудь о нем в компьютере Дж.П. Романа. Совершенно точно. Ну, может быть. В любом случае это объяснение.

— Джон, что-то не так? Он покачал головой:

— Нет. Я просто думал. Я, наверное, совсем скучный, если Харрисон не придумал, как меня использовать. Он давит почти на всех, раздавая обещания в обмен на поддержку, финансовую или какую-то еще. Но не на меня. Видимо, проверка не выявила во мне ничего интересного.

— Судя по словам Диллона, ты прав, — сказала Джейн, и он внимательно посмотрел на нее. — Не удивляйся так. Я спросила о тебе, и он мне ответил. Холостяк, родители умерли, живет с тетей, профессор местного университета. Вот и все.

— Я оскорблен. Они даже не выяснили, что меня поймали в колледже во время «битвы за трусы»?[22] Извини, Джейн, я хочу спуститься и взять нам содовую. Скоро вернусь.

Скармливая долларовые купюры автомату с содовой, Джон говорил сам с собой.

Значит, вот и все? Нет, не все. Даже при беглой проверке всплыли бы имена родителей. Джеймс и Мэри-Джо Романовски. Так что в тот первый вечер они устроили спектакль. Харрисон знал, он должен был знать. Его изначальные выводы правильные, и Диллон соврал Джейн.

И Харрисон должен бояться, что Джон публично обвинит его из-за Мэри-Джо.

А если сенатор выяснил, кто такой Джон, его личность и профессию, если хоть что-то знает о его книгах, тогда он должен предположить, что Джон приехал вести расследование. И до смерти испугаться того, что Дж.П. Роман напишет в следующий раз.

Потому и взломали его компьютер.

Хорошо. Он не раз об этом думал, а теперь убедился в правильности своих выводов.

Если только сенатор и его дрессированный пес не придумали, как использовать и его. Но как?

— Сукин сын, — бормотал Джон, шагая по коридору с ледяными банками в руках. — И я не могу ничего сделать. Не могу обвинить его во взломе. Ни в чем.

Диллон показал эти фотографии Джейн, но Джон понимал, что они предназначались и для него. Начни он мутить воду, снимки разошлют, и тогда Джейн пропала, а виноват во всем будет он.

— Гаденыш.

Потом Джон вспомнил еще кое-что. Джейн была с ним честной. Но он не был честным с ней.

Что, если сейчас он расскажет ей всю правду? Кто он на самом деле, почему хочет уничтожить Харрисона. Что он уже знает о Харрисоне — а этого недостаточно, чтобы обвинить его публично, черт побери. Что во все это она ввязалась не из-за Молли, а из-за него. Как вломились в их комнату, взломали его компьютер.

Джон постоял перед дверью номера 217, обдумывая варианты, будто для книги.

Он признается Джейн и получает от нее в челюсть.

Нет. Джейн так не поступит. Она леди во всем.

Она уедет.

Нет. Она не сможет. Ее держит Харрисон.

Она узнает, что он Дж.П. Роман, бросится в его объятия, и они займутся сумасшедшей, безумной любовью?

вернуться

22

Старая студенческая традиция, когда парни собираются около комнаты девушек и просят выбросить им за дверь трусы, после чего устраивают шуточную драку за обладание ими.

43
{"b":"18425","o":1}