ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Незнакомый мне, явно начальствующий, хорошо одетый человек сказал несколько слов, обращаясь к Пане, о большой общей потере, обещал Пане не забывать и, если что нужно… Все выпили под горячую закуску, пригубили киселя, и первая партия ушла из дома. Пробрались вдоль стен другие провожающие — и так до самого конца.

Я остался ночевать и утром долго разговаривал с племянником Матвеича, приехавшим из его родных мест.

Я попросил рассказать все, что он знает о военном периоде жизни дяди Васи. Матвеича не стало, не стоило и хранить его секреты, а мне любопытно знать.

Племянник охотно рассказал, что знал, но это было мало и относилось только к началу войны, ко времени, о котором и сам Матвеич мне кое-что рассказывал. Я соединил наши сведения, сопоставил их, и вот что получилось.

Василий Матвеевич Салынский, рядовой, необученный, был призван в армию в первые дни войны по месту жительства.

Отходили от Новгорода по старому шоссе вдоль Волхова. Отходили, откатывались не по-хорошему: теряли людей, связь, то и дело разбегались по сторонам в кюветы или в лес, ложились под частые крики «воздух!», немцы летали нахально, открыто, методически. Появлялся разведчик, сбрасывал с небольшой высоты три бомбы, разворачивался, снижался еще, прошивал шоссе из пулемета, поглядывая вниз сквозь круглые стекла черного шлема. Через положенное время, стрекоча пулеметами, на бреющем, проходили «мессера». Наших самолетов не было. Стало понятно, что по открытому идти нельзя, сошли в кусты по обе стороны дороги. И тут нежданно-негаданно по опустевшему шоссе промчались мотоциклисты.

Это было уже за Тютицами, и так вышло, что слева от дороги оказался только один взвод. Когда за мотоциклистами загрохотали танки, люди побежали прочь, остановились только у железнодорожного полотна. Снова немецкий самолет — пришлось уходить дальше.

Собрались на вырубке в болотистом лесу, далеко от шоссе, человек тридцать бойцов и младший лейтенант — «из хохлов», как говорил Василий. Надо было куда-то двигаться. И тут-то Салынскому стало тревожно и тошно: он видел, как командир недоуменно водит пальцем по карте и неумело прикладывает к ней компас…

Чужим, непривычным был лес для начальника группы. Матвеич же был дома, хоть не в своем, но понятном ему лесу. Успокаивающие, нетревожные голоса птиц, хлопанье крыльев взлетевшего тетеревиного выводка — значит, нет близко чужих, не прошли они здесь. Однако надо с умом, с расчетом выбирать путь и по времени и по месту: нельзя идти ночью лесом прямо по компасу, он простой, не светится, а спичек не начиркаешься, да и попасть можно в непроходимые места — пищугу, топи, бог знает куда. И нельзя, как, видимо, хочет лейтенант, идти берегом лесной речушки. Так сильно крутит малая речушка, а берега — прутняк, глаз не открыть.

Думаю, не сказал об этом Матвеич командиру, постеснялся, да тот бы не послушался. Хорошо, попалась на пути широкая чищенная просека и лейтенант повел отряд по ней. Так шли всю ночь. «И попали они, — рассказывал племянник, — в деревню, только что занятую немцами». Как это могло случиться? Ведь не мог не заметить Матвеич — наверно спорил с лейтенантом: «Нельзя туда — там немцы, смотри какие следы, подковы что тарелки, у нас таких коней сроду здесь не держали, и позём — свежо идёно. Ростань в ту сторону сходится — там жилое». А лейтенанту так не хотелось слушать назойливого солдата, устал он смертельно, наконец-то выбрались на твердую дорогу. «Жилое? Деревня? Это хорошо, отдохнем как следует». Трудно еще было думать, что есть деревни наши и не наши.

«Тут-то и случилось, — говорит племянник, — все дело. Открыто наши входили, прямо по дороге. Немцы заметили, из деревни примчались мотоциклы, сбили отряд с дороги. Часть бойцов забежала в баню у реки. Отстреливались. Баня ветхая — пулемет ее насквозь. Загорелась крыша. Всех прикончили, до единого… Дядя Вася чудом — под досками пола — уцелел. Переждал дотемна. Плохой, обожженный вылез, перебрался через реку и ушел в лес».

«Больше ничего не знаю», — закончил племянник.

* * *

Дважды в год переезжаем по Московскому шоссе речку Кересть. Когда едем в деревню, на склонах высокого предмостного холма белеют мусорные останцы зимних сугробов или, если припозднимся с отъездом, там нарядная прозелень первой травы. Когда возвращаемся в город, — ровная пороша светло и умиротворенно лежит на откосах. Мы смотрим пристально, знаем, что здесь, среди чахлых деревьев, зарослей кустарника, разноцветных оградок, крестов и крашеных пирамидок, могила Матвеича. Мы торопимся, торопимся, подхлестываемые недоброй лихорадкой дальней и трудной дороги, и не останавливаем машину.

Движемся дальше, примолкаем: вместо мельтешения мыслей о сиюминутном, из доброго угла памяти всплывает, оживает и радует образ человека, что здесь покоится. Мы резко ощущаем потерю. И еще нам думается, что не так далеко отсюда, вверх по реке Керести, сиротеют брошенное поле, леса, вырубки, болота, ручейки, озера, медведи, зайцы, лоси, глухари, рябчики, даже бабочки и лягушки… Ушел от них лесной содруг, такой же нужный и простой, как они.

Нам грустно.

ДОКТОР ВСЕХ НАУК

Охотничье братство - i_082.png

Мой брат Юрий в аспирантах. Ходит по соседству в университетскую лабораторию играть в шахматы к своему приятелю Мите Тищенко. В этой лаборатории профессор Жуков по заданию Микояна искал условия получения пены у шампанского, которое потом рекламировалось как «Советское шампанское — лучшее в мире». Задача заключалась в том, чтобы найти такую добавку к сухому газированному вину, чтобы пена была не пивная — устойчивая и крупнопузыристая, а мелкая и относительно быстро проходящая. Решение должно было быть найдено срочно. В экспериментальную часть работы входили испытания образцов шампанского на качество пены. Откупоривали бутылку, разливали вино в опытные стаканчики, измеряли и характеризовали по времени структуру пены. То, что оставалось в бутылках, подлежало ликвидации. Этому процессу активно и охотно помогали все, кто находился в лаборатории, в том числе и я.

Здесь я познакомился с Дмитрием Вячеславовичем Тищенко.

Надо сказать, что фамилия эта была мне уже знакома. Мы, студенты-химики, постоянно пользовались в лабораторной практике «склянкой Тищенко» — особым видом химической посуды, которую, правда, ввел в обиход не Митя, а его отец, академик В. Е. Тищенко. Митя, высокий, суховатый, с непременным пенсне на продолговатом лице, мне сразу понравился. Понравилось, как он говорил, — резким, среднего тембра голосом, он обо всем повествовал как-то небрежно, умно-иронически, часто цинично. Знакомство наше продолжилось дружбой на всю жизнь.

Родился Митя, как мы шутили, в «биакадемической» семье: отец — знаменитый академик, а мать, Елизавета Евграфовна, — сестра не менее известного академика Фаворского.

От отца Дмитрий Вячеславович унаследовал любовь к химии и, я бы сказал, научный стиль. Академик Вячеслав Евгеньевич Тищенко был прекрасным теоретиком, но при этом высоко ценил выход науки в практику. В то время наши лаборатории почти целиком снабжались химической посудой из-за границы, больше всего от немецкой фирмы Шотта. Вячеслав Евгеньевич нашел под Лугой необходимый сорт песка и наладил на стекольном заводе «Дружная горка» выпуск отечественного химического стекла. В Луге он помог организовать и постоянно консультировал производство огнеупорных тиглей, за что получил звание почетного гражданина города. И Дмитрий Вячеславович, автор многочисленных трудов по теории органической химии, удостоенный за них Сталинской премии I степени, постоянно работал над лабораторными разработками технологических процессов и некоторые передал в промышленность. Характерно, что он всегда находил время сам экспериментировать за химическим столом.

Митя был человеком высокообразованным, прекрасно и широко знал историю, говорил на трех иностранных языках: французском, немецком, английском. Шутил, что английскому учился у бывшего лондонского ломового извозчика. «Поэтому, — рассказывал он, — когда я говорю с иностранцами, даже американцы замечают мой лошадино-матерный акцент». Память у него была чудовищная. Такой я ни у кого не встречал. Стоило только спросить у него, где почитать о таком-то соединении или реакции, как немедленно следовал ответ: «Посмотрите „Zeitschrift für angewandte Chemie“ за такой-то год, страница такая-то, наверху». Консультации были безотказны и точны.

62
{"b":"184252","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Наука и проклятия
Бессмертный полк. Истории подвига
Танцы на граблях, или Как выйти замуж за иностранца и не попасть в беду
Очарование женственности
Договориться можно обо всем! Как добиваться максимума в любых переговорах
Тараканы в твоей голове и лишний вес
Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок»
Барселона под звуки смерти
Большая энциклопедия коучинга