ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Костер догорал: Мише трудно было подсовывать тяжелые плахи. Он устроился поудобнее на чурбане, курил, посматривая на солнце, видимо прикидывая, который час. О чем-то сосредоточенно думал, то хмурился, то улыбался. Я сел рядом и доверительно положил руку на его здоровое колено. Он пошевелился, бросил папироску в огонь, проследил, как она вспыхнула, сказал: «Не надоело? Я все про свое. Да ладно, скажу…»

Совсем рядом дико затрубили журавли. Они шли по кромке болота, поклевывая клюкву, поравнялись с лагерем, заметили нас и костер, взлетели с криком. Миша проводил их глазами, хитро прищурился:

— У Опроски-то, у жены, ружье было припрятано. Понял? Та самая тулка. Помнишь? Шестнадцатого калибра, левый ствол от пули раздутый.

— Помню, помню.

— Ну вот. Было в первый год, как вернулся. Перед праздником у жены большая приборка. Тащит, прячет, мимо меня ружье. Я ей: «Оставь, не выноси, пусть дома. Есть не просит». Повесили на стенку. Привык и не замечал. Ко всему привык — жил.

Миша костылем вернул в костер откатившуюся головню, положил костыль рядом, протянул обе руки — одну повыше, другую пониже — в грустном жесте отрицания, повторил: «Жил, — и добавил: — И не жил». Тут же оживился, как бы разгорелся, продолжал весело и торопясь:

— Знаешь, в тот год какая весна была? Всю зиму морозищи, снега… и разом! Как с печки. Потаяло, потекло. Вышел на крыльцо — гуси… Летят. И так меня зацепило, потянуло, ну и не выразить. Вошел в избу, дома никого, я за ружье. Снял со стенки, пробую: левой рукой, порченой, снизу поддерживаю, правой навожу на спуск — пальцы, те владеют нормально. Будто получается. Залез в ящик, смотрю, какой припас сохранился. Давай патрон сготовлю один — спробую. Зарядил ружье, из печи уголек в карман, ползу во двор. Прокостылял к сараю, на двери углем мошника обрисовал, большого, хвост распущенный. Отошел, на костылях укрепился, целил, целил — ка-ак грохну! Курицы лётом через забор, меня отдачей — наземь. Барахтаюсь в навозе. Из сеней Опроска бежит, лица нет: «Ты что, ты что?!» Плачет, смеется; а я, хоть издалека, вижу — попал: дробин десять, не меньше.

И, скажи пожалуйста, в тот же день гляжу из окна — летят. Пара кряковых: матка, за ней селезень увязавши. Круг над деревней сделали и сели в проточину за баней. Мечтаю, баня от воды близко — с угла аккурат будет. Зарядил еще два патрона, ружье на плечи, покостылял. До бани натоптано, дальше —. ползком по целику. Выглянул — здесь! Стрелил — утка улетела, селезень остался. Мальчишки на выстрел прибежали, достали длинной палкой.

С тех пор началась моя мука и радость. Летом на речке в грязной заводинке уток караулил. Мало когда прилетали, а бывало. Терпенье большое надо, когда ходишь худо. Снег выпал, сам саночки уделал: стоечки для костылей, два крючка для ружья. Опроска помогала шалашки строить, тетеревиные чучелки поднимать. По темному вывезет меня, в обед увезет, конечно. Смехи! Один раз — погода морозлива, солнце высоко, пора домой, озяб дюже — жены нет и нет. У нее как раз корова никак растелиться не могла, с фермы не уйти. Бежала до самой шалашки, самогон в бутылке принесла: «Пей скорей! Бедный ты мой!»

Потом навадился таким манером, с бабьим транспортом, в лунные ночи зайцев со стога караулить. Наконец стакнулся с дедом Николаем по лисьему делу. Он — так ничего, бойкий, ходит хорошо, стрелять не может, руки трясутся. По порошке зафлажит лисицу, придет: «Готов? Опроска, подавай автомобиль!» Завезут меня вдвоем в круг, сами гонят. Веришь ли, в первую же зиму восемь лисиц добыли.

Сначала совестно было. Идешь по деревне с ружьем, бабка, не суди, вроде чертовой Гришшихи, вякает: «Куда ты, убогий? Полесник без ног. Не смеши людей. Торнешься где в бочаг — и концы, ищи тебя всей деревней». Потом привыкли, ничего.

Так и жил. Нынче, как завесняло — нет покою! Знаю, что на Липняжном обязательно поют, и тянет, и тянет. Помнишь, как я на мошниковы токи любил ходить? Страсть как любил. Сам себя уговариваю: «Куда ты, черт, дурак, собрался? Зачем тебе глухарь? Мясо постное, путних щей не сваришь. На санках не проехать, пешком не добраться, пропадешь ни за грош с мошниками-то. Брось и думать». Куда там! День пройдет — весна все ярче. Опять мечтаю: «Не так далеко до тока. Может, на гривке поют, там, поди, вытаяло, тропина ровная, чистая. Дошахаю как ни на то». И вот пошел, дурость такая, а он не на гриве — в болото утянул. Хорошо, тебя бог принес. Прикури-ка еще папироску.

Миша взял ее, затянулся, закончил раздумчиво и уверенно:

— Охота, охота… сила необоримая.

БОРХОВ

Охотничье братство - i_114.png

Мой брат по приглашению неизвестного мне охотника раза два ездил куда-то на полигон и привозил большую добычу. Что это за полигон, я не знал, но корзиночки дичи, в которых лежали тетерева и белые куропатки, выглядели весьма соблазнительно. Узнал я еще, что у этого охотника хорошая легавая. Первый раз появился в нашей квартире на полчаса и стал другом на всю жизнь — адвокат Андрей Юрьевич Борхов. Толстенький, весь какой-то круглообкатанный, неизменно веселый, сыпавший рассказами из своей богатой юридической практики. Постепенно я узнал все, что касалось его как человека, а потом и как охотника.

Он был сыном петербургского дельца — очевидно, состоятельного человека. Сам Андрей кончил в Петрограде реальное училище, а высшее учебное заведение — в Гейдельберге. Естественно, бегло говорил по-немецки, знал и английский. Вскоре получил хорошую практику. Будучи еще студентом, попал в Архангельск, влюбился там в красавицу Серафиму, купеческую дочь, и отпраздновал пышную свадьбу. Серафима Николаевна — женщина редкой красоты, чисто северной, волоокая, с дивными светлыми волосами. Андрей, хвастаясь, говорил: «Надоели Мишке, — так он называл жену, почему неизвестно, — художники, все время предлагают ее рисовать». Будучи девушкой образованной и эмансипированной, она принципиально не захотела быть только женой и после переезда в Петроград устроилась в школе преподавать русский язык. Позже окончила высшее учебное заведение и стала уже лингвистом, научным работником. Андрей обожал свою жену и в нашем клане в этом отношении был образцом. Когда заходил разговор о прочности и непрочности брачных уз, об очередном разводе и кто-нибудь из скептиков говорил: «Нет на свете счастливых браков!» — все хором возражали: «А Борховы?» Детей у них не было. Может быть, потому они были особо внимательны и нежны друг к другу.

Охотничье братство - i_115.jpg

«Увенчанный лаврами» А. Ю. Борхов и маленькая Оля Ливеровская.

Самое удивительное, что охотник он был страстный — охотился смолоду, как позволяло свободное время, — но очень узкий. Знал только охоту с подружейной легавой, стаивал на вальдшнепиной тяге, не знал охоты с гончими, совершенно не понимал никакой следовой охоты, скажем, по пороше, или на лисиц с флагами, не бывал на глухариных токах.

Наши семьи подружились, и Андрей Юрьевич с Серафимой долгие годы все летние каникулы проводили вместе с нами. Вообще — тут я сделаю маленькое отступление — наша семья в силу каких-то причин привлекала другие семьи, и они, так же как и Борховы, начинали кочевать вместе с нами по красивейшим — и в первую очередь, конечно, охотничьим — уголкам. Постепенно этот кочующий лагерь становился многочисленней, — скажем, на Селигере из деревни Заплавье, где остановилась наша компания, в озеро выходили четыре большие парусные лодки. В Новгородской, Псковской, близко под Ленинградом, на Карельском перешейке, — где мы только не были! Похоже было на слетевший рой, многочисленный, дружный. Любопытно, что весь этот рой в конце концов привился около красивого озера Городно, в деревне Домовичи, Новгородской области. Прошли годы; мало того, что вместе с моей семьей в этой деревне перебывало гораздо больше ста человек, самых различных, но и половина домов оказалась принадлежащей нашей компании. Обдумывая причину этого, пришел к выводу, что первоначально объединяющей была охота, я же фанатик этой страсти, потому наша семья оказалась центром этого роя.

83
{"b":"184252","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мужская еда. Секреты кухни для сильных духом. 46 лучших блюд на все случаи жизни
Дикарь. Часть 5. Бег по кругу
Компромисс
Как найти любовь через Инстаграм. Флирт в Интернете и не только
«Это мой город»
Замок дракона, или Суженый мой, ряженый
Отбор по приказу
Роковая связь
Договориться можно обо всем! Как добиваться максимума в любых переговорах