ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Люсьен выпрямился и весело взглянул на нее:

— Гарт? Заявится сюда? Нет, вряд ли. Хотя теперь, когда про это упомянули вы, я, пожалуй, даже удивился, отчего он до сих пор не примчался в Суссекс, пылая праведным гневом. Вы помните, что на меня напали в Лондоне? Так вот Гарт оказался в тот момент со мной. Один из бандитов упомянул Суссекс, вот мы и подумали, что опасность исходила отсюда — хотя теперь я уверен, что это была ошибка. Я уверен, что покушение устроил один юный идиот, который не умеет играть в карты. Но вы правы, теперь, когда я подумал об этом, я не понимаю, как это Гарт до сих пор не нашел предлога, чтобы проведать меня здесь.

Кэт поднялась на ноги.

— Это было бы очень мило с его стороны, Люсьен, — сказала она. — По-моему, скоро пойдет дождь, так что нам лучше вернуться. Вам еще надо сделать крюк, чтобы забрать коня, а я отправлюсь прямиком через луг. Да и к тому же мне давно пора сменить Хоукинса. Вы ведь знаете, что у меня есть в доме определенные обязанности.

Она не стала дожидаться ответа, а просто пошла прочь, но не успела сделать и двух шагов, как он заставил ее остановиться, схватив за руку:

— Что случилось, Кэтрин? Вы понеслись быстрее, чем Калибан. Не может же быть, чтобы вы испугались промокнуть в такой теплый летний день, особенно если учесть, что на небе нет ни облачка. Я что-то не то сказал? И вы вспомнили кого-то, кто ушел на войну, но не вернулся?

Она нахмурилась, а потом замерла, как будто почувствовав скрытый смысл вопроса. Она должна поставить на этом точку — и немедленно!

— То есть вы хотите сказать, мой любовник? Уж не та ли это история, которую вам было угодно придумать, дабы объяснить самому себе тот факт, что я родила внебрачного ребенка? И что я шарахаюсь от каждого, кто прикоснется ко мне, желая сохранить верность этому моему погибшему возлюбленному? Тогда все кажется оправданным, да, Люсьен? Тогда будет простительно, что я утратила целомудрие? Это можно даже приписать истинному патриотизму? Ну, как бы мне ни было неприятно разочаровать вас, мистер Тремэйн, я должна вас заверить, что ничем подобным здесь и не пахло. Я не проливала слез по отцу своего ребенка. Я проливала слезы только лишь по этому ребенку и еще по самой себе — и перестала это делать уже довольно давно!

Он заключил ее в объятия, хотя она пыталась вырваться, и прижал к груди ее голову:

— Кэтрин, простите меня. Вы были правы. Я действительно строил догадки. Возможно, мне даже казалось, что, будучи друзьями, мы могли бы доверить друг другу наши тайны. Но ведь вы-то и так уже знаете все мои тайны, правда? Пожалуйста, простите меня. Я обещаю больше не настаивать на признаниях, пока вы сами не будете к ним готовы. А я буду лишь благодарен, если вы захотите поговорить со мною.

Взяв в ладони ее лицо, он мягко, но настойчиво заставил ее поднять взор, так что у нее не оставалось выбора, как заглянуть в его глаза, не успев скрыть своих слез.

— Мы все еще друзья с вами, Кэтрин? — спросил он, и его низкий хриплый голос больно резал ее напряженные нервы.

— Друзья, — прошептала она, не в силах сердиться на него. А потом она закрыла глаза, потому что он наклонился и поцеловал ее.

Ее губы раскрылись и впустили его, ее слезы иссякли. Новое сильное ощущение пронзило ее как молния. Так вот что значит быть женщиной: это и ощущение всеобъемлющей любви, и безусловного подчинения, безоглядного и полного доверия к тому, кто сильнее ее, к мужчине, чьи руки направляли ее мягко, не прилагая силы, не стараясь утвердить над ней свою власть. Люсьен и брал ее своими поцелуями, и отдавался сам, окружал ее своей любовью, своей нежностью и обещанием несказанного счастья.

Кэт не почувствовала страха, когда он увлек ее на шелковистую мягкую траву, сам улегся рядом, а его пальцы принялись расстегивать пуговицы ее платья. Она почувствовала лишь легкую досаду от того, что этот мужчина не может оставаться возле нее всю жизнь.

Его губы двинулись ниже, по шее, и вот уже он покрывает легкими поцелуями нежную кожу у основания ее грудей. Она не чувствовала страха, и даже лениво улыбнулась, понимая, что теперь он ей не страшен. И он не торопил Кэт, его пальцы не пытались рвать ее платье или перейти к более интимным ласкам. Люсьен лишь приподнял голову и заглянул ей в глаза с таким выражением, будто его несказанно удивило то, что он сумел прочесть в ее взгляде.

Чтобы показать ему, что она нисколько не боится, что она принимает эти их новые, более глубокие отношения, Кэт закинула руки ему на спину, прижимая его к себе еще сильнее. Она почувствовала тепло его тела, и это оказалось таким чудесным ощущением, какое до этого ей довелось испытать один-единственный раз в жизни — когда она впервые взяла на руки Нодди. Кэт понимала, что чувство это называется любовью. Всепоглощающей, неумолимой любовью. И даже больше. Она ощутила первые жаркие порывы страсти.

А потом он ушел. Так стремительно, что она даже не сразу поняла, что случилось: она уже сидела возле дерева, прислоненная к стволу, и была одна. Люсьен стоял над ней, тяжело дыша, всматриваясь во что-то на лугу.

— Мне показалось, я услышал топот копыт, — сказал он, торопливо взглянув в ее сторону, прежде чем спуститься на пару шагов вниз по склону. — Это Гай. Судя по тому, откуда он появился, он должен был выехать с задов Тремэйн-Корта. Странно. Я думал, он собирается уехать на несколько дней по делам — мы даже перенесли обед. Сидите тихо, Кэтрин, и тогда он, быть может, вас не заметит. А я спущусь ему навстречу.

Кэт лишь молча кивнула. Она смотрела, как он спускается с холма и машет графу, услышала звук его голоса, хотя слов разобрать и не могла.

Кэт стала застегивать платье, не зная, то ли ей проклинать графа, то ли благодарить его.

ГЛАВА 17

...Чудно хороша
Была та местность.
Джон Мильтон, «Потерянный рай»

Люсьен, посвистывая, шел от конюшни. Он провел еще одно приятное утро, объезжая норовистого Калибана, в сопровождении неизменного графа де ла Крукса. Беззаботная болтовня Гая, его веселые шуточки с легким налетом скабрезности помогали скоротать время между завтраком и посещением Эдмунда.

Последние несколько дней пролетели для Люсьена незаметно: все возможное время он проводил возле Эдмунда, не выпуская из рук его сухую ладонь, — часы летели за часами, полные живительных воспоминаний об их прежней жизни в Тремэйн-Корте. Они почти не вспоминали ни о тех годах, когда он служил в армии Веллингтона, ни про последний год в Лондоне, предпочитая лишний раз перебрать в памяти события, связанные с их счастливой прежней жизнью.

Старые раны затянулись. Они вспоминали любимого пони Люсьена по кличке Прыгун, и то лето, когда Эдмунд учил Люсьена плавать, и зиму, когда они вместе со слугами отправились на боксерский турнир, и весну, когда совершили путешествие в Озерный край и его мать требовала останавливать коляску чуть ли не через каждые пять миль, чтобы нарвать каких-то новых растений для своего травника.

Люсьен улыбался, шагая по двору и выстукивая ритм рукоятью кнута. Им всякий раз не хватало времени, чтобы успеть обсудить до конца дня все пришедшие на ум воспоминания.

О Мелани они не говорили.

Зато Кэт Харвей постоянно фигурировала в их беседах. Люсьен не мог не вспоминать ее проницательные серые глаза, волосы цвета воронова крыла; не мог не думать, как приятно будет перебирать их пальцами, когда он освободит их от этих безжалостных шпилек. И всякий раз напряжение возникало у него в чреслах, стоило ему вспомнить вкус и податливость ее губ.

Что же касается самой Кэт, то теперь, когда Люсьен большую часть дня проводил у Эдмунда, она спокойно могла посвящать свое время Нодди. Кэт затворилась в детской и покидала ее лишь на время кратких прогулок по саду самым ранним утром, пока Мелани не успевала еще выбраться из койки.

54
{"b":"18426","o":1}