ЛитМир - Электронная Библиотека

Единственное, что почувствовал Джек, так это то, что в нем снова закипает ярость. Его настроение, с тех пор как Мери появилась в большой гостиной, менялось чаще, чем у кролика, который мечется из стороны в сторону, пытаясь найти дырку в изгороди.

— Привидения, Мери? Ты, словно какой-нибудь деревенский дурачок, пытаешься уверить меня, что Клэнси и Клуни призраки? Что они сейчас здесь, в этой комнате, сидят верхом на люстре? Или, может, отплясывают там джигу? И после этого ты полагаешь, я могу относиться к тебе серьезно, а не как к ребенку? Что ты взрослая? Что ты моя жена? Господи, я-то думал, что на сегодня выпил достаточно. Да я и половины не выпил того, что следовало бы.

Мери перестала махать подолом платья, пытаясь высушить его, и сделала два шага по направлению к Джеку. Ее взгляд горел, голос стал низким и многозначительным.

— Послушай меня, Джек Колтрейн, и слушай очень внимательно. Никаких усмешек, никаких шуточек, и хватит мрачного настроения. Это мой дом. Мое поместье. Я встретила тебя с ружьем только потому, что хотела сбить с толку с первого же момента, как ты посмел показаться здесь после того, как сбежал. Я сказала, что мы с тобой все еще женаты, потому что знала, что это даст тебе возможность подумать. Все, чего я достигла, — это заставила тебя напиться. Теперь ты опустился до того, что стал унижать меня. Ты отказываешься видеть то, что у тебя под самым носом — что я уже не ребенок и ты не несешь за меня ответственности. Я — миссис Джек Колтрейн. Я — хозяйка поместья, а ты всего-навсего нежеланный гость. Я за все отвечаю, а не ты, Джек. Ты понял?

Люстра снова зазвенела, а за занавесками раздался какой-то звук. Будто кто-то кого-то как следует шлепнул.

— Что это было? — спросил Джек, отвлекшись от соображений, стоит ли указать Мери на несколько неоспоримых фактов или просто перебросить ее через колено и хорошенько отшлепать.

— Не обращай внимания. Это те призраки, в которые ты не веришь. Я спрашиваю тебя, Джек, понял ли ты? Здесь тебе не рады.

— Но я необходим, — ответил он, наконец. До него вдруг дошло, перед какой дилеммой стоит Мери и в чем истинная причина ее гнева. — Необходим, потому что я твой муж. Потому что я вернулся богатым — ты должна меня за это ненавидеть. Я приехал с такими большими деньгами, что могу вернуть Колтрейн-Хаусу его былое величие — не только поместью, по и дому, который мы оба любим. Я нужен тебе как муж еще и потому, что эта собственность не может принадлежать тебе одной. Ты живешь здесь как моя жена с моего молчаливого согласия. Другими словами, я нужен тебе здесь, Мери. Или тебе придется меня убить.

— Тогда я остановлюсь на последнем, Джек. Мне не нужны твои деньги, — резко бросила Мери, но встала так, чтобы по выражению ее глаз он не смог догадаться, что она примется лгать. — Я хотела отпугнуть тебя еще раньше и поэтому сказала, что долгов оказалось больше, чем на самом деле. Есть небольшие должочки, но я их постепенно выплачиваю. Я тружусь и плачу долги. Генри говорит…

— Шерлок, — прервал ее Джек, В его голосе слышалось презрение, которое он не собирался скрывать. Это он писал, что для Мери было бы лучше забыть его, что Джеку не следует писать ей до тех пор, пока не пройдет ее гнев. — Да, как поживает этот добрый человек?

Мери быстро обернулась, и он увидел, что огонь гнева погас в ее огромных голубых глазах.

— Генри говорит, что до конца года, не позже, нам предстоит огромная выплата по закладной. Не то все пойдет с молотка. Я работаю в поте лица, а долги Ужасного Августа никак не кончаются. У тебя действительно достаточно денег, чтобы спасти поместье?

Джек взял руку Мери и почувствовал, как ёкнуло сердце. Он провел пальцами по ее ладони: она оказалась в мозолях, о существовании которых он даже не подозревал.

Она говорила правду. Она работала в поместье, может, даже в поле…

— Мери, я…

Гонг прозвучал в третий раз, возвещая о том, что ужин подан, и Мери выдернула руку.

— Генри знает, что ты приехал, если учесть, что половина деревни посещает «Лозу и виноград». Я уверена, что он появится завтра, чтобы поведать тебе все, о чем с восторгом рассказывает мне: «Нам грозит, что Колтрейн-Хаус перейдет в руки нашего самого крупного кредитора».

Джек смотрел на Мери и обзывал себя самыми последними словами. Решил было извиниться. А может, насильно обнять Мери и начать ее утешать, даже если она этого не хочет?

Джек ограничился деловым тоном.

— Я встречусь с Шерлоком завтра и попрошу его подготовить полный отчет о долгах поместья. Уверен, Мери, что буду в состоянии оплатить все оставшиеся долги в течение этого месяца.

У Мери был такой вид, будто то, что она скажет в следующую минуту, будет больнее, чем если бы ей рвала зуб обученная этому делу обезьяна.

— Спасибо, — тихо сказала она, но лотом добавила более решительным тоном: — Однако нам еще предстоит уладить самое главное, Джек, и ты это знаешь.

— Можно подумать, — неожиданно взорвался он, — ты мечтаешь о том, чтобы лечь со мной в постель, несмотря на все то, что твердишь по поводу нашего предполагаемого брака. В настоящий момент, могу тебя уверить: ты в полной безопасности. Я все еще надеюсь, что мы сможем решить эту дилемму каким-либо другим способом.

Мери вызывающе вздернула подбородок. Она смотрела на него с таким высокомерием, словно была гранд-дамой.

— Да, Джек, мы определенно решим все, так или иначе. При условии, что я остаюсь хозяйкой Колтрейн-Хауса.

Повернувшись, она вышла из комнаты. А он смотрел ей вслед, в висках у него стучало, внутри все переворачивалось.

Потом он сел, посмотрел на люстру, на большую вазу, которая совсем недавно качалась, хотя никто ее не трогал. Неужели действительно привидения? Неужели Клуни и Клэнси все еще обитают в доме? Мери хочет, чтобы он относился к ней как к взрослой женщине, а верит в такую чепуху.

Ах, если бы Мери была права! Если бы Клуни и Клэнси все еще жили здесь! Его вина бы чуть уменьшилась: он отсутствовал, когда был нужен им. Он рассказал бы им, что делал, чему научился, что думает делать. Перечислил бы все причины, по которым так долго отсутствовал, объяснил бы, почему не писал им. И смог бы с ними попрощаться…

Он смотрел на люстру и думал о том, что бы он сказал после приветствия в первую очередь. Как люди разговаривают с привидениями? И что им сказать, если они ответят? Интересно, а от него пахнет камфорой? Наверное, нет. И люстра висит неподвижно. Висит себе и висит…

— Проклятие! Я, верно, сошел с ума! — вырвалось у него. Вскочив, он ринулся к двери в сад в надежде, что прохладный вечерний воздух прочистит ему мозги.

Клуни вышел из-за занавески, а Клэнси, спланировав вниз с люстры, сел рядом с ним на диван.

— Не понимаю, почему я до сих пор страдаю от икоты, — пожаловался Клуни, усаживаясь поудобнее в подушках. — Я же умер. Здорово я напугал Джека, а? Ну и заварилась здесь каша, Клэнси. Мы с тобой видели времена получше.

Провожая глазами Джека, выходившего в сад, Клэнси вздохнул и кивнул в знак согласия.

— Он не должен знать, что мы здесь, Клуни, и мы не должны предлагать ему помощь. Он еще не готов в нас поверить. Он вообще не готов поверить во что-либо или кого-либо.

— В кого он точно не готов поверить, так это моя Мери. Или она в него. Ты видел, с какой злостью они смотрели друг на друга? Он даже не сказал, какая она хорошенькая в этом платье и с прической. Это Хильда научила Хани, как надо укладывать волосы. У нее это всегда хорошо получалось. К сожалению, роль леди Макбет у бедняжки — да упокоится ее душа в мире — получалась хуже.

— Знаешь что, Клуни? — Клэнси постучал себя пальцем по носу. — Я все думал и думал — и начинаю сомневаться, такой ли этот Генри Шерлок хороший друг, каким все его считали более двадцати лет? Даже не знаю почему. Мне почему-то кажется, что во взгляде Джека появляется особое выражение при упоминании имени Генри Шерлока. Как ты думаешь, почему, Клуни? Клуни? — повторил он, почувствовав, что его друга нет рядом.

26
{"b":"18427","o":1}