ЛитМир - Электронная Библиотека

Сколько же долгов оставил Август! Долги чести — как будто проигрыш в карты можно назвать честным — были оплачены в первую очередь, потому что Генри клялся ей, что так поступают джентльмены. Счета торговцев, заработная плата, необходимый ремонт и многое другое — все требовало денег.

Она бросила еще один камешек — самый лучший из трех — и смотрела, как он несколько раз подпрыгнул по поверхности воды и благополучно приземлился на другом берегу. Мери улыбнулась и своему успеху, и тому, что ей удалось оплатить так много счетов.

Это она их оплатила — не Джек, потому что работала день и ночь. В роли жены отсутствующего хозяина она разрешала каждую выплату, соглашалась со всеми отчетами о расходах, которые ей представлял Генри. Она работала не покладая рук, иногда не спала вовсе, особенно в дни уборки урожая, но оплатила массу счетов.

Мери держала в руке последний камешек. Большим пальцем она задумчиво терла его гладкую поверхность. Многое уже осталось позади, думала она, но худшее еще впереди.

По счетам-то она расплатилась, но оставался главный — закладная на Колтрейн-Хаус, а также кредиты частных лиц. Август копил долги, словно заядлый коллекционер. Никакая экономия не была в состоянии хотя бы ненамного уменьшить долги по кредитам и закладной. Необходимо было платить проценты, объяснял ей Генри, — и весь труд шел насмарку: долги Августа странным образом не кончались.

С одной стороны, Мери радовалась возвращению Джека: он сможет решить все проблемы. У него достаточно денег, чтобы расплатиться по этим последним долгам, прежде чем кредиторы явятся в Линкольншир и на законных основаниях отнимут у них Колтрейн-Хаус.

С другой стороны, она ненавидела Джека. Ненавидела и за то, что он уехал, и за то, что так долго отсутствовал. И за то, что, вернувшись, ведет себя с ней, будто она все еще ребенок — диктует, что должна делать, даже как должна себя вести, и все время старается поставить ее на место.

Да, она его ненавидела. И любила. Ненавидела потому, что любила, всегда будет любить. Если бы только он вернулся раньше! Если бы сказал, что скучал по ней всем сердцем, что не может быть счастлив без нее, что она не просто часть его жизни, а вся его жизнь — прошлая, настоящая и будущая. Его жена.

— Его жена? — с горечью в голосе громко сказала она. — Ха! Не дождется!

Она подняла камешек и швырнула его в ручей. Камешек плюхнулся в воду и тут же пошел ко дну.

— Тебе больше подошла бы удочка с леской, Мери, любовь моя. А если ты намерена глушить рыбу, надо лучше целиться. Да и камень брать побольше.

— Кипп! — Мери быстро обернулась и чуть в спешке не упала в воду. Она подбежала к другу и повисла у него на шее.

— О Кипп! Ты приехал! Ты вернулся домой!

— И меня чуть не задушили. — Кипп разомкнул руки Мери и, поцеловав ее в лоб, стал осторожно опускать, пока ее ноги не коснулись земли.

— Ну и как поживает моя маленькая голубка? — спросил Кипп, заглядывая ей в лицо. — Все еще чувствует себя в безопасности в своей голубятне, хотя лиса вернулась домой? Может, я ошибаюсь, но перышки, кажется, слегка растрепались.

Мери состроила гримасу, а потом мотнула головой, что означало: ей абсолютно все равно, что он скажет.

— Если ты имеешь в виду, что Джек здесь, то да, он приехал. Ведь ты виделся с ним в Лондоне, да? Я уверена, что виделся. Все, кроме меня, знали. А я, мой друг, все еще в полной безопасности. — Она оттолкнула Киппа и нагнулась, чтобы поднять еще камешек — он не годился для того, чтобы подпрыгивать на воде, но ей было необходимо занять чем-то руки. — Джек нисколько меня не обеспокоил. Нисколечко.

— Значит, ты его убила? Молодец. Мери не глядя бросила камень в воду.

— Нет, Кипп, я его не убила. — Она села на траву и обняла руками колени. Вздохнув, она добавила: — Но раз уж ты упомянул об этом…

Кипп сел с ней рядом, не боясь испачкать свои элегантные лосины. В этом был весь Кипп — одевался по последней моде, был настоящим щеголем, однако готовым пренебречь последствиями, грозившими одежде.

— Ты можешь сказать мне правду, Мери. Я действительно виделся с Джеком в Лондоне, как ты и предположила. Он был такой гордый и высокомерный, хвастался, как богат, как ловок. О Колтрейн-Хаусе упомянул как-то вскользь, а о тебе спросил так, будто только что вспомнил, что ты вообще существуешь на свете. Ни словом не обмолвился о том, почему не писал нам столько лет, почему так долго не возвращался. Мне пришлось уйти, Мери, иначе мы наверняка сцепились бы и катались по ковру, дубася друг друга, как мальчишки. Но я, сама понимаешь, не мог этого допустить, — добавил он, улыбнувшись. — Я ведь трусливый раб своей репутации.

Мери повернула голову и посмотрела на своего друга.

— Да, Кипп, так обстоят дела. Именно так. — Она знала его всю жизнь, поэтому принимала его потрясающую красоту как нечто само собой разумеющееся, так же как и его умные карие глаза, гладко причесанные светлые волосы и симпатичную ямочку на подбородке. Киппу нравилось прикидываться дурачком, но Мери-то знала, что он был не глуп — гораздо умнее, чем хотел казаться, — и видела, что сейчас он страдает. Страдает из-за того, что его лучший друг стал ему чужим.

— Он хочет, чтобы я согласилась аннулировать наш брак, — пожаловалась Мери. — Он даже купил для меня дом в Лондоне.

— До чего же любезен. — Кипп не скрывал горечи. — Мне он не сказал правды, заявив, что это лишь вложение денег в недвижимость, не дав себе труда задуматься, что ты любишь Колтрейн-Хаус так же, как он. Неужели он не помнит, что это твой отчий дом? Черт, неужели он даже не поблагодарил тебя за то, что ты сохранила его поместье, пока он отсутствовал?

— Поблагодарил? — Мери нахмурилась. Ей не нужно никакой благодарности. Мог хотя бы похвалить ее, сказать, что она хорошо поработала. И этого он не сделал.

— Нет, Кипп, он просто вернулся и взял бразды правления в свои руки. И поручил своему другу Уолтеру заняться финансами, освободив от этой обязанности Генри, чему бедняга Шерлок, наверное, несказанно рад.

Кипп взъерошил и без того растрепанные волосы Мери.

— Боже, какой ты еще ребенок, любовь моя, хотя и выглядишь как взрослая женщина. Наш молчаливый друг Генри вряд ли доволен. Я, конечно, всегда буду благодарен за то, как ему удавалось справляться с отцом Джека и находить способы оградить вас от него. Полагаю, Генри, у которого нет собственной семьи, считал тебя и Джека своей семьей. Колтрейн-Хаус и его обитатели — вот все, что у него было в жизни.

— Может быть. — Мери улеглась на траву. Сквозь листву ей было видно голубое небо. — Несмотря на помощь Генри, мы потеряли почти все. Я не говорила тебе, Кипп, но самый крупный кредитор собирается подавать иск с целью лишить нас права выкупа залога. Правда, Джек уверяет, что заплатит всем кредиторам.

Кипп длинно выругался. В его взгляде было больше гнева, чем озабоченности.

— Сколько раз я говорил тебе, Мери, чтобы ты обращалась при необходимости за деньгами ко мне! Ты же знаешь, я бы помог. Я и дальше буду тебе помогать, если окажется, что богатство Джека не столь велико, как он говорит. Ты даже смогла бы отдавать мне долг без процентов. Разве что я потребовал бы от тебя обещания, — добавил он лукаво, — улыбаться мне хотя бы раз в неделю до конца жизни.

Мери погладила Киппа по щеке. Ее глаза наполнились слезами.

— Спасибо. Ты такой хороший, Кипп. Я тебя не стою и не заслуживаю твоей дружбы.

— Не предположение ли это того, что, возможно, я тебя стою?

Кипп неожиданно вскочил на ноги, и Мери увидела, что по берегу ручья к ним приближается Джек, глядя на них как-то странно.

— Это не то, что ты думаешь, идиот, — сказал Кипп, встав между Джеком и Мери. — А если и так? Тебе-то что за дело, Джек?

— И давно, Кипп? — потребовал Джек, сжав кулаки. — Как давно ты ее хочешь?

Мэри неохотно встала и загородила собой Киппа.

— Да ты собака на сене, Джек. Ты меня не хочешь — так же как я не хочу тебя, — но никто другой тоже не смеет меня хотеть. Или ты все еще играешь в старшего брата и ждешь, когда Кипп попросит у тебя разрешения поухаживать, за мной? Так что ли, Джек? — Она ткнула его в грудь пальцем. — Да, мы с Киппом любовники. Мы безумно любим друг друга. Поэтому он был в Лондоне, где содержит балерину, которую зовут Кристл — глупое имя, но какое имя, кроме Кристл, может быть у балерины? На прошлое Рождество этот доверчивый идиот подарил ей бриллианты. Я потому не желаю развода, что влюблена в нашего дорогого Киппа. Логично, правда?

29
{"b":"18427","o":1}