ЛитМир - Электронная Библиотека

Он рванул себя за воротник, потому что прядь волос зацепилась за галстук и мешала ему, и Мери неожиданно увидела прежнего Джека — более молодого, того, которого она помнила и боготворила. Ей бы надо его ненавидеть за то, что он такой болван и не видит того, что у него под носом. Но как же она может его ненавидеть? Ведь она его так любит, так желает ему счастья — больше даже, чем себе самой.

— А почему бы я захотела уехать, Джек? Это всегда был мой дом. — Она взяла его за руку.

— Знаю, знаю, — вздохнул он, стискивая ее пальцы. — Но после всего, что случилось и я позволил своему отцу завлечь нас в ловушку и женить, а потом сбежал, оставив тебя одну, я полагал, что ты захочешь уехать отсюда в ту же минуту, как это станет возможным. Сбежать от меня. Начать новую жизнь, забыть прошлое и все то уродливое, что было.

Он не понимает. Он действительно не понимает.

— Уродливое? Я не помню ничего уродливого, Джек, хотя ты, кажется, этого не понял до сих пор. Но все твои умозаключения относительно того, что для меня лучше, основывались на том, что ты верил, будто я навсегда останусь послушным ребенком, разве не так? Что я никогда не вырасту, что всегда буду той же уступчивой сестричкой, которая обожает своего старшего брата, смотрит ему в рот и ловит каждое его слово, будто оно золотое. Ты ведь именно так думал?

Он провел дрожащим пальцем по ее щеке.

— Моя сестричка? Думаешь, я и сейчас так считаю? Когда я на тебя смотрю, Мери, после всех этих лет, что я помнил тебя младенцем, а потом ребенком, ты думаешь, я и вправду вижу сестру?

Он смотрел на нее долгим взглядом, и она неожиданно почувствовала, что ей необходимо потуже запахнуть на груди не по размеру большой халат. Он побледнел, увидев этот жест, и, опустив руку, отвернулся.

Она взяла щетку, возобновив свое обыденное занятие. А Джек встал и молча вышел из комнаты.

Глава 18

Настроение Джека день ото дня становилось все лучше. Мери сдержала слово. На следующее утро после их разговора она поджидала его у конюшни. Лошади уже были оседланы, и они вместе поехали осматривать поместье. Чтобы уберечь его от ошибок, Мери представляла его работникам, которых он еще не знал, шептала ему на ухо имена тех, кого он должен был бы помнить со старых времен. А потом она вернулась в Колтрейн-Хаус и начала руководить обновлением дома.

Две недели Джек был сторонним наблюдателем, а сейчас он объезжал поля как хозяин, как владелец. Мери подарила ему его собственное поместье. Теперь только от него зависело, заслужит ли он уважение людей, работающих на его земле.

Но сначала он нанесет визит Генри Шерлоку и посмотрит, так же он спокоен и выдержан? Так же чувствует себя в полной безопасности? Когда он вместе с Мери объезжал поля, она показала ему небольшое владение Шерлока в дальнем углу поместья, и до Джека — с некоторым опозданием — дошло, что дом стоит на земле Колтрейн-Хауса.

— Как? — только и спросил он Мери, сидя в седле и глядя на дом. Он был хотя и небольшой, но по всем признакам построен на большие деньги.

— Это воля твоего отца, — ответила Мери, уловив смысл короткого вопроса. — Он отдал Генри землю в награду за его «верную и добросовестную службу». На наследство, полученное от тетки, он и построил этот дом. Генри мог бы переехать в Лондон, но он так привязан к Колтрейн-Хаусу. Он говорит, что не может даже представить себе, что отсюда можно уехать. Я этому удивилась, потому что и не подозревала, что Генри так сентиментален. Кипп говорит, что Генри, похоже, относится к поместью чуть ли не с благоговением.

Подъезжая к четырехэтажному кирпичному дому Генри Шерлока, Джек вспомнил слова Мери. Трудно было представить себе человека, который, имея на это деньги, не переехал бы в город, а довольствовался жизнью в сельской местности. Джеку еще труднее было поверить в то, что его отец был сентиментальным. Интересно, за какую именно «верную и добросовестную службу» Шерлок получил такой щедрый подарок? Может быть за то, что в течение двадцати лет делал за Августа Колтрейна всю грязную работу? Сомнительно.

Не мог отец оставить Генри Шерлоку такой большой кусок земли Колтрейна, во всяком случае — добровольно. Но Джек верил в то, что Шерлок был жаден, и в то, что он шантажировал отца. Каждый кирпич этого на вид скромного жилища кричал об этом.

Быть может, его отсутствие и не было слишком долгим? — вдруг подумал Джек. Он покинул Колтрейн-Хаус рассерженным, но беспомощным юнцом, а вернулся умудренным опытом мужчиной. Он повидал мир, познал, что в нем хорошо и что — плохо, и научился отличать одно от другого. Пять лет назад, даже три года назад, он не справился бы с Генри Шерлоком. А теперь? Теперь он готов расквитаться с ним. Ему недоставало лишь нескольких незначительных деталей, чтобы разгадать загадку Генри Шерлока. Но ставить его об этом в известность он, разумеется, не собирается.

Молодой парень в очень хорошей ливрее выбежал навстречу Джеку, чтобы взять поводья его коня. Более пожилой слуга в еще более богатой ливрее открыл дверь и проводил его в парадную гостиную, попросив «подождать хозяина, который не ожидал столь раннего посетителя».

Уже холл поразил Джека своим великолепием: чего стоила одна только массивная хрустальная люстра, но гостиная произвела на него еще большее впечатление. Куда бы он ни взглянул, везде видел деньги. Стены были окрашены в бледно-желтый цвет, декоративный, куполообразный потолок был расписан херувимами на фоне голубого неба. Высокие — от пола до потолка — окна, стеклянные двери, ведущие на широкий внутренний дворик. Подобранная с большим вкусом мебель, видимо, от самых искусных мастеров. Зеркала, картины, вазы, скульптуры в специальных нишах. Не менее трех дорогих ковров на полу.

Покойная тетушка Шерлока, должно быть, была гораздо богаче, чем кто-либо мог предположить, и оставила племяннику достаточно денег, чтобы он мог построить такой дом и наполнить его столь дорогими вещами. Как, наверное, был доволен Шерлок, что и тетушка его не забыла, и Август подарил ему землю.

Шерлоку могло повезти и больше: например, если бы Август подарил ему Колтрейн-Хаус. Но такого даже распутный отец Джека не сделал бы, потому что Колтрейн остается Колтрейном. Отец и сын могли не любить друг друга, но родная кровь не водица.

Шерлок, вероятно, это прекрасно понимал и не надеялся когда-нибудь завладеть Колтрейн-Хаусом. Но почему он остался даже после того, как у него появилась возможность уехать? Зачем он построил здесь дом? Что привязывало его к Колтрейн-Хаусу?

Джек знал ответ на эти «почему» и «зачем»… но сначала ему надо найти ответ на вопрос «как». И если он прав…

Загадка была так близка к разрешению. Все финансовые документы были в руках Джека и Уолтера. Еще несколько дней, сказал Уолтер, максимум неделя…

Но надо себя сдерживать, не показывать своего стремления поскорее все выяснить, не расспрашивать Шерлока слишком явно. Если они с Уолтером правы, Джек будет знать все или почти все. А если Джек не прав, ему не придется переживать за то, что выставил себя дураком и незаслуженно оскорбил человека, дважды спасшего ему жизнь.

Джек налил себе рюмку кларета, отметив отличное качество и вина, и графина, в который оно было налито, и сел на стул возле камина в ожидании хозяина. Когда Генри Шерлок наконец появился, он медленно встал и пожал протянутую ему руку.

— Извините, Шерлок, что я вторгся без предупреждения, — сказал Джек, заметив, что Генри немного взволнован, и вспомнил, что Шерлок любил, чтобы во всем был порядок. А неожиданное появление утром визитера, который отрывает его от дел, было непорядком. — Понимаете ли, я был на прогулке верхом и остановился здесь совершенно случайно. У вас прекрасный дом, Шерлок. Произвел на меня большое впечатление.

— Спасибо, Джон. Дом небольшой, но мне подходит. — Он сделал знак Джеку снова сесть. — И я рад, что ты ко мне заглянул. Я намеревался заехать в Колтрейн-Хаус и еще раз поговорить с твоим весьма интересным другом. Уолтер, так. кажется, его зовут? Занятный человек. У него не возникло каких-либо трудностей, когда он проверял бухгалтерские книги? Думаю, что нет. А как поживает наша дорогая Мередит? Признаюсь, я удивлен, что вы оба оказались в такой странной ситуации в связи с твоим возвращением. После того, что твой отец сказал в ту последнюю ночь… Но… нет, об этом мы сейчас не будем говорить, хорошо?

35
{"b":"18427","o":1}