ЛитМир - Электронная Библиотека

Джек задумался на мгновение, словно переваривая то, что она ему сказала.

— Я хочу, чтобы они были здесь. — Джек улыбнулся, а потом встал и раскинул руки, будто хотел обхватить всю комнату. Спасибо, джентльмены, за все, что вы сделали, — сказал он и поклонился своей невидимой аудитории. — Потом вдруг стал серьезным и добавил без намека на насмешку, а наоборот, немного торжественно: — Спасибо за все, что вы сделали, за то, что утешали Мери и защищали ее в мое отсутствие. Спасибо за все то, чему вы меня научили, за тот мир, который вы передо мной открыли. И слышите, Клэнси и Клуни, спасибо вам, что были со мной, что любили меня, когда я был маленьким, испуганным мальчиком. С вами я чувствовал себя в безопасности. Я никогда вас не забуду.

Растроганный Клэнси улыбнулся Клуни и сказал:

— Может, он и не верит, что мы здесь, но он нас любит, а этого достаточно, правда?

— Да, дорогой друг, — отозвался Клуни. — Вполне. Смахнув слезинку, Мери потянула Джека за рукав.

— Как я тебя люблю, Джек Колтрейн.

К Джеку будто вернулась юность. Он выглядел даже немного смущенным.

— А теперь сжалься над ними и вели им ненадолго уйти.

— Незачем просить дважды, — пробурчал Клэнси, выталкивая Клуни через окно и следуя прямиком за ним. — Гораздо лучше приземлиться в саду, чем в кладовке Максвелла, и смотреть, как он ножом чистит ногти.

— Я уже не чувствую запаха камфоры, — заявил Джек и взял Мери за обе руки.

— И я больше не чувствую. — Мери переместилась ближе к середине постели, увлекая за собой Джека и не обращая внимания на то, что ее халат распахнулся, обнажив бедра.

— Значит, они ушли? Мы одни? — Улыбка Джека была явно озорной. Он отпустил руки Мери и сбросил с себя халат.

— Совершенно одни, Джек, — подтвердила Мери. Он лег с ней рядом, и его мускулистое тело утонуло в желтых, розовых и красных лепестках. — Поскольку мы одни, я могу сказать, что не сержусь на тебя за то, что ты послал Киппа следить за мной, словно мне нужна нянька. А ты, надеюсь, простишь меня за то, что я хотела тебе помочь. Хочешь послушать, что мы с Киппом делали ночью, что обнаружили? Это важно.

Джек склонился над ней и стал покусывать мочку ее уха.

— Нет, что-то не хочется. Если только тебя интересует взамен, на что наткнулись мы с Уолтером, после того как целый день и полночи листали бухгалтерские книги. Это тоже важно.

Мери поморщилась: ничего более скучного она себе и представить не могла. От дыхания Джека у нее мурашки побежали по спине, а по животу разлилось уже знакомое ей — и весьма приятное — тепло.

— Неужели ты посмеешь мне рассказать об этом сейчас? — полушутливо-полусерьезно спросила она и, повернувшись к нему, безошибочно нашла то место повыше талии, где Джек больше всего боялся щекотки.

Они катались по постели, словно щенята на лугу, и лепестки прилипали к их разгоряченным телам, руки двигались, чтобы щекотать, дразнить… а потом… постепенно, чтобы ласкать.

Дыхание Джека стало прерывистым, когда он вошел в нее. Их тела двигались в такт, как единое целое. Они погрузились в мир ощущений, где не было боли, а лишь бесконечное удовольствие.

Мери обнимала Джека так крепко, словно боялась, что навсегда потеряется в этом удивительном мире ощущений, которые охватывали ее все больше, все настойчивее. Она чувствовала силу его мускулистых бедер у себя между ног. Потом он неожиданно перекатился на спину, так что она оказалась на нем верхом.

Откинув голову, она закрыла глаза. А он обхватил ладонями ее груди и начал гладить большими пальцами соски. Потом его руки скользнули вниз по животу и ниже — к самой ее сердцевине, туда, где бушевало пламя.

— Джек, — начала было она, но волны наслаждения окатывали ее одна за другой, ей казалось, она летит куда-то… в неизвестность. — О Боже, Джек…

Он позволил ей упасть на него. Ее дыхание все еще было неровным, а тело продолжало содрогаться, стало как бы аморфным, она уже не могла понять, где кончалось ее собственное тело и начиналось тело мужа.

И тогда он снова вошел в нее. Медленно, как будто впереди была вечность и он собирался насладиться каждой ее минутой. А ее тело вновь ожило, хотя ей казалось, что новые ощущения невозможны.

— Я люблю тебя, Мери, — шептал он ей на ухо. Его бедра то поднимались, то опускались во все убыстряющемся темпе. — Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю…

Смеясь и плача, Мери прильнула к его губам в поцелуе.

Глава 27

Мери лежала на спине под одеялом и старательно притворялась спящей, а Джек пощипывал губами ее ухо. Но когда его рука скользнула вниз к ее животу, Мери шлепнула по ней. Хотя солнечный свет не проникал сквозь опущенные шторы, было очевидно, что за окном — утро, предвещавшее прекрасный день, но Мери не спешила вставать.

Джек тоже не торопился. Мир подождет. Шерлок может подождать. Умом он понимал, что ведет себя глупо. Но он только что обрел Мери, обрел любовь. А влюбленный мужчина всегда найдет оправдание своей глупости. Он придвинулся ближе и положил руку на плоский живот Мери.

Мери схватила ее обеими руками и сжала.

— Джек?

— Хм-м, — пробормотал он, проводя языком по ее изящной шее.

— Джек? — Она так сжала его пальцы, что они хрустнули. — Кто этот человек?

— Какой человек? — Настроение Джека мгновенно переменилось. Он поднял голову и увидел, что ее голубые глаза широко раскрыты от изумления.

— Прошу прощения, сэр, но я уже второй день подряд не нахожу вас в том месте, где вы должны быть, когда я прихожу вас будить. Вы велели будить вас каждое утро в семь часов. Я не видел вас вчера, сэр. Вы не брились, не принимали ванну, хотя, как я понял, вчера поздно ночью все же обливались водой. А меня вы не позвали, что я считаю оскорбительным, хотя я и не подумал бы вставать с постели в столь поздний час. С меня хватает того, что я делаю для вас целый день. Глажу шейные платки. Чищу сапоги. Вытаскиваю эти отвратительные колючки из вашей куртки.

— О Господи! — Джек закрыл глаза и положил голову на плечо Мери, которая натянула одеяло до самого подбородка. Потом Джек приподнял голову и посмотрел на худого маленького человечка, стоявшего на пороге комнаты с дрожащими от негодования губами.

— Я больше так не могу, сэр, — предупредил он срывающимся голосом, заламывая руки. — Просто не могу. Мне нужна упорядоченная жизнь. Мои нервы слишком расстроены. Я попрошу принести мне завтрак в мою комнату и возможно, проведу в постели весь день. Надеюсь, вы меня понимаете, сэр?

— Да-да, понимаю. А сейчас, пожалуйста, уходите. Я попрошу кого-нибудь другого приготовить мне ванну. Или сам приготовлю. Хотя бог его знает, как это делается.

— Сэр! — в отчаянии, чуть не рыдая, воскликнул человечек. — Вы не попросите меня? Меня? Как можно, сэр? Позвольте сказать вам, что я буду ждать вас в вашей гардеробной через четверть часа. Вы собираетесь сами бриться? Да я умру со стыда, сэр.

К этому моменту Джек уже зажал рот Мери ладонью, чтобы она не расхохоталась. Он отпустил руку лишь после того, как дверь закрылась и они снова остались одни.

— Ах, Джек, — сказала Мери и села. При этом ее грудь нескромно обнажилась, к полному восторгу Джека. — Кто это был?

— Роудз, — отозвался Джек, упиваясь самой восхитительной в своей жизни картиной. — Мой камердинер.

— Я ни разу его не видела. Я помню, ты как-то говорил о нем, но он никогда не попадался мне на глаза. Хотя это неудивительно: в доме семьдесят пять комнат. Он действительно завтракает у себя в комнате? А кто ему подает?

— Понятия не имею, — ответил Джек, целуя ее в плечо и спускаясь все ниже. — Полагаю, что кто-то… М-м-м… какая ты вкусная! Пожалуй, я позавтракаю тобой!

— Джек! — Она оттолкнула его, так что он упал на спину, застонав от разочарования. — Где ты его откопал? И почему не прогонишь?

Джек сдался. Роудз каким-то образом оказался главной темой утреннего разговора, и он знал, что Мери не отстанет, пока он все не объяснит.

56
{"b":"18427","o":1}