ЛитМир - Электронная Библиотека

— Чушь! — отрезала Эбби, с едва скрываемой насмешкой следя, как разом вспотевший мистер Пикуорт судорожно оттянул внезапно ставший тесным галстук. — Мы все с радостью проведем вечер в Воксхолле. Оба твоих дяди, твой брат Игнатиус, твоя дражайшая матушка, ну и я сама — держу пари, это будет очень весело! Погуляем на свежем воздухе, а потом… потом, конечно, обед! Как это мило, мистер Пикуорт, я очень благодарна вам за приглашение!

Мистер Пикуорт заметно позеленел. Сейчас он, наверное, с радостью пал бы бездыханным на землю.

— Гм… да… то есть… конечно… я с радостью! — проблеял он. — Обед на… на шестерых, я правильно понял?

— Ах нет, похоже, мы забыли о Пончике, — поспешно добавила Эбби, решив добить несчастного кавалера упоминанием об избалованном пуделе своей невестки. А про себя злорадно подумала, может ли молодой человек, которому на вид не более двадцати, получить апоплексический удар. Но сердце у Эбби было доброе, и она сжалилась над своей несчастной жертвой, позволив окончательно сникшему мистеру Пикуорту сорваться с крючка.

— Наверное, шестеро — это слишком много? — с искренней (во всяком случае, на первый взгляд) озабоченностью спросила Эбби. И тут же заметила блеснувший в глазах бедняги слабый огонек надежды. — В конце концов, — добродушно добавила она, — мы ведь и в самом деле большая семья. Нет, мистер Пикуорт, даже не пытайтесь меня уговорить, это решительно невозможно! Иначе мне потом не знать покоя до конца моих дней. Да-да, и не возражайте, сэр!

Мистер Пикуорт, за все время ее монолога так и не осмелившийся вообще открыть рот (Эбби даже испугалась, уж не проглотил ли он от страха язык), наконец очнулся и рассыпался в благодарностях. Конечно, сладкие надежды увлечь прелестную Эдвардину в какую-нибудь темную аллею, чтобы там сорвать с ее розовых губок поцелуй, развеялись в прах, зато теперь он мог быть уверен, что отказ Эбби сберег ему никак не меньше его полугодового содержания.

— А теперь, джентльмены, — объявила Эбби, делая вид, что не замечает, как все эти олухи уставились на нее с выражением глубочайшей скорби, — думаю, нам с мисс Бэкуорт-Мелдон пора возвращаться домой, на Халф-Мун-стрит. Надеюсь, вы нас извините?

— А который из них мистер Пикуорт? — со своей обычной слегка туповатой наивностью осведомилась Эдвардина. Слегка повернув голову, она близоруко прищурилась, разглядывая кучку джентльменов, с понурым видом смотревших им вслед. — Это тот, что в синем, да, Эбби? Честно говоря, я не слишком хорошо его рассмотрела, хотя, надо сказать, голос у него приятный. Скажи, он и в самом деле красив?

Эбби выразительно округлила глаза.

— Бог с тобой! У него на носу бородавка размером с пуговицу, да еще трех зубов не хватает. И цвет лица зеленый, как молодая травка, — безапелляционно заявила она, твердо зная, что ничем не рискует. — А теперь перестань вертеть головой и сядь как следует. В который уже раз я повторяю тебе, Эдвардина, — незачем поощрять ухаживания подобных молодых джентльменов. Ты ведь приехала в Лондон, чтобы сделать блестящую партию, а все эти юноши, может быть, и милы, но бедны как церковные мыши. И поскольку по дороге домой нам нечем заняться — прости, дорогая, но если ты и заметишь что-то, так только после того, как я тебе покажу, — то позволь, я воспользуюсь случаем, чтобы объяснить тебе разницу между девушкой, за которой ухаживают, и той, которую хотят соблазнить. У меня сложилось впечатление, что ты до сих пор еще этого не понимаешь.

Бесполезное дело, с грустью подумала Эбби. С таким же успехом можно биться лбом об стену — в этом она уже успела убедиться. Но уж лучше читать бедняжке нотацию относительно правил хорошего тона, чем притворяться, что не замечаешь пристального взгляда высокого светловолосого джентльмена, направленного на ее племянницу. И взгляд этот можно было с полным основанием назвать не иначе как оценивающим.

Тем более что этот джентльмен — обладающий весьма импозантной внешностью и вдобавок той горделивой осанкой, которая присуща исключительно представителям высшего общества, — казался воплощением всего того, что имела в виду Эбби, говоря о «блестящей партии», сделать которую мечтает любая разумная девушка.

Впрочем, как не трудно догадаться, она вовсе не глупышку Эдвардину имела в виду…

Аппетитная рыжеволосая толстушка с хрустом потянулась и села, придерживая розовое атласное одеяло. С невозмутимым видом она смотрела, как Кипп обходит спальню, собирая разбросанную повсюду одежду, которую сама же сорвала с него накануне вечером.

Какое же он все-таки великолепное животное, дрожа от восхищения, подумала она. Смуглая кожа отливала бронзой, тугие бугры литых мышц перекатывались под ней, делая его похожим на дикого зверя.

Она снова вздохнула — на этот раз с искренним сожалением.

— Неужели тебе и впрямь пора, милый? До рассвета-то ведь еще далеко!

Кипп, который как раз в это время повязывал перед зеркалом галстук, вскинул подбородок и прищурился, разглядывая свое отражение.

На мгновение оторвавшись от него, он украдкой бросил взгляд на Роксану. От его внимания не укрылось ни выражение ее лица, ни жадный огонек в глазах. И инстинкт, никогда не подводивший его, подсказал, что пора уносить ноги. Несмотря на все клятвы, милая Роксана не упустит случая прибрать его к рукам.

Какая досада, поморщился он, особенно когда речь идет о такой очаровательной женщине!

Кипп поспешно сунул руки в карманы сюртука, вдруг почувствовав острое желание поскорее убраться из этой розовой, надушенной спальни.

— Ну, поскольку у меня привычка уходить через дверь, как все нормальные люди, а не прыгать с балкона, то мне и в самом деле пора. Кстати, ты помнишь, чем все кончилось в прошлый раз, когда ты уверяла меня, что достопочтенный сэр Олни ни за что не оторвется от карточного стола до рассвета?

— Подумаешь! — презрительно фыркнула леди Скелтон, соблазнительно откинувшись на груду пуховых подушек. — Какой ты скучный, Кипп! — надув губки, протянула она. А потом вдруг улыбнулась, сверкнув ослепительно белыми зубками: — Ну и ладно! Зато в постели ты потрясающий! Совершенно потрясающий, честное слово!

Виконт Уиллоуби — потому что в вечернем туалете Кипп куда больше был похож на виконта — повернулся, чтобы отвесить благодарный поклон леди Скелтон, великолепной в своей сияющей наготе.

— Спасибо на добром слове, дорогая Роксана, — шутливо бросил он. — Только пусть это будет наша маленькая тайна, договорились?

— Ха! Это уже давно ни для кого не тайна, если хочешь знать! Или в Мейфэре осталась хоть одна бедняжка, которую ты до сих пор еще не затащил в свою постель? — хмыкнула леди Скелтон. «Золотоволосый бог» — так его называли, вспомнила она. Надо сказать, этот эпитет подходил ему как нельзя лучше. Высокий, мускулистый, с лицом, которое недоброжелатель мог бы назвать смазливым, если бы не квадратный подбородок с ямочкой посредине, Кипп и в самом деле был дьявольски красив.

А в постели он не знал себе равных.

Кипп был ее любовником вот уже почти полгода, но сейчас Роксана впервые

почувствовала, что он ускользает от нее, — впрочем, она не чувствовала, она знала это так же точно, как то, что скоро наступит рассвет. Конечно, ей удалось задержаться в его постели дольше, чем ее предшественницам, но, однако, ее время подходило к концу и сейчас она тщетно силилась понять причину.

Неужели она слишком стара для него?! Да нет, ведь он отлично знал, сколько ей лет — на два года меньше, чем ему самому. Знал Кипп и о том, что толкнуло ее на брак со старым и скучным, но зато восхитительно богатым сэром Олни Скелтоном.

Но разве этот брак не добавил ей очарования, надула губки Роксана. К тому же и сам виконт Уиллоуби не принадлежал к числу тех мужчин, кто страстно мечтает обзавестись законной супругой, предпочитая крутить романы с веселыми и легкомысленными вдовушками. А те, благодарные, неизменно восхищались им даже после того, как их роман оставался в далеком прошлом.

Но Роксана, хотя у нее и в мыслях не было влюбляться в Киппа, вдруг поймала себя на том, что слова «развод»и «виконтесса Уиллоуби»в последнее время мелькают у нее в голове что-то уж слишком часто.

3
{"b":"18429","o":1}