ЛитМир - Электронная Библиотека

Вспомнив о доброте Киппа, Эбби совсем пала духом. Да, он и в самом деле очень великодушен. А она… Неблагодарная! Накинулась на него как мегера, и это вместо того, чтобы сказать спасибо!

Черт бы побрал этого Киппа вместе с его добротой! Смущенный взгляд Эбби скользнул вправо… потом влево… и наконец уперся в пол. Явно не зная, куда девать глаза, она принялась разглядывать носки туфель. Итак, он побил ее на ее же собственном поле, ловко сумев выставить полной дурой, вздорной, капризной и к тому же неблагодарной. И все же она не спешила выбрасывать белый флаг. Ну уж нет, раз так, она пойдет до конца — просто ради того, чтобы посмотреть, хватит ли у нее сил стереть с его лица эту любезную усмешку.

— Чудесно, милорд. Стало быть, вы не будете возражать, если я надену на бал одно из своих платьев… да вот хотя бы это? По-моему, оно еще ничего, как вы считаете? — сладким голоском проворковала она. — Думаю, вы правильно меня поймете и не рассердитесь. Это платье старое, но оно принадлежит мне. И вполне удовлетворяет мое стремление к независимости. Так же как и моя прическа. Да и кому же еще судить о моей внешности, кроме меня самой?

— Не стану ли я возражать, мадам? Ни в коей мере, — невозмутимо бросил Кипп, что было самой возмутительной ложью на свете. Господи, как он представит гостям Эбби своей женой в этих жутких тряпках? Кипп мысленно нарисовал картину того, что произойдет на балу, и похолодел от ужаса. Весь Мейфэр будет смеяться над ними до самого утра! Конечно, ему было на это глубоко наплевать, но вот репутация этой странной маленькой женщины будет запятнана навсегда. И ведь она догадывается об этом. Господи, ну что за характер! И все это она затеяла только ради того, чтобы потешить свою вполне извинительную и достойную всякой похвалы, но, увы, совершенно ненужную сейчас гордость.

— Вы лжете! — заявила Эбби. Ее подбородок задрался еще выше, хотя в желудке у нее вдруг возникло весьма странное ощущение — словно мириады маленьких бабочек внезапно разом замахали крылышками. Естественно, она не

сможет сойти вниз в таком виде, как сейчас. Тем более что она заранее могла бы сказать, чем кончится эта ее затея: не пройдет и нескольких минут, как первый же из гостей сунет ей в руки свои перчатки и плащ и велит повесить его в гардеробной. А если это будет леди, то она наверняка прикажет ей показать дорогу в дамскую комнату. Эбби даже зажмурилась от унижения.

Кипп не ответил. И Эбби снова ринулась в атаку.

— А вы, значит, будете стоять рядом? И представите меня всем как свою жену, да?

Шагнув к ней, Кипп наклонил голову так низко, что почти коснулся губами ее уха.

— Может, рискнете проверить? — промурлыкал он, легко коснулся пальцем тугого пучка у нее на затылке и тут же отпрянул. — Как бы там ни было, — продолжал Кипп, с присущим ему великодушием давая ей возможность отступить без особых потерь, ведь на самом деле он был совсем не злым человеком, — если вы все-таки передумаете и решитесь надеть то платье, которое выбрал для вас я, а также согласитесь принять услуги месье Парфэ, тогда, думаю, бриллианты моей матушки будут выглядеть на вас более эффектно. Возможно, вы уже обратили внимание на ее портрет? Он висит в гостиной. Она надевала их, когда позировала для этого портрета, а написан он был вскоре после ее свадьбы с моим отцом. Мне было бы очень приятно, Эбби, если бы вы согласились надеть их сегодня… в память о моей маме.

— Бриллианты? — ошарашенно прошептала Эбби. Ей внезапно вспомнилось великолепное бриллиантовое колье, которое она заметила еще раньше, когда украдкой разглядывала портрет покойной виконтессы, и ноги у нее подкосились. Это был конец! Спорить дальше было бессмысленно. Будь это жемчужное колье, она бы еще поборолась. Эбби нравился жемчуг.

Но бриллианты… бриллианты она просто обожала! То есть ей так казалось, потому что, собственно говоря, никаких бриллиантов у нее отродясь не было. В душе ее царил хаос. Неужто она такая дурочка, что готова нацепить на себя эти побрякушки, это роскошное платье, чтобы только утереть нос лондонскому свету, стоя рука об руку с Киппом в качестве его жены? Неужели ради удовлетворения своего мелочного тщеславия она согласна забыть о своих принципах? И все это ради кучки блестящих камешков?! Конечно! И с радостью!

К тому же разве она и без того уже не переступила через эти самые принципы, когда решилась на брак с мужчиной из-за тех выгод, которые он сулил им обоим? Ну… и ради того богатства, которым он обладал…

В общем, так оно и было, и они оба это знали. Строго говоря, теперь, когда она увидела все это как бы со стороны, чужими глазами, ей вдруг стало очень стыдно. Эбби почувствовала, как ее обдало жаром, щеки у нее запылали. Ну разве не смешно — брать двумя руками все, что он предлагает ей из великодушия, да еще жаловаться при этом, что его дары, дескать, ущемляют ее гордость! Разве этого он ждал от нее? Впрочем, на самом деле он почти ничего от нее не ждал, поправила себя Эбби.

Возможно, вдруг пришло ей в голову — и в желудке Эбби что-то противно екнуло, — это как раз она хочет от него слишком многого? Нет, ей не нужны ни модные тряпки, ни драгоценности. Просто ей хочется большего, вот и все. Больше улыбок, больше внимания, больше… его самого!

А это, как Эбби хорошо понимала, было не просто глупо — это было невозможно. Так что неудивительно, что она так разозлилась. А если уж злиться, так на саму себя — это было бы куда логичнее. Мысленно проклиная собственную глупость, она поспешно напомнила себе, что дала слово стать ему удобной женой. Ведь именно этого он хотел. Вернее, это было все, чего он хотел.

Взяв бокал с вином из рук Киппа, Эбби села в кресло, в котором незадолго до этого сидел он, и с улыбкой подняла на него глаза. Это стоило ей неимоверных усилий, но она справилась.

— Что ж, ладно. Считайте, что я согласна, милорд, — кивнула Эбби. Отсалютовав ему бокалом, она одним глотком отпила половину. — Я принимаю ваши подарки.

— Так я выиграл? Вы мне льстите, мадам.

— Чушь! Просто я передумала, вот и все. Что вас так удивляет? Вы привели достаточно убедительные аргументы, которые заставили меня изменить мою точку зрения. Разве это так странно? В конце концов, мне бы не хотелось, чтобы вы считали меня глупой и упрямой, ведь вы это делаете ради моего же блага.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Кипп, делая вид, что поражен ее логикой, какой бы странной она ему ни казалась.

Эбби слегка расслабилась. Теперь на душе у нее стало намного легче, чем раньше, да и знала она себя сейчас куда лучше, чем до этой минуты.

— Просто мне хотелось чуть-чуть наказать вас за высокомерие, милорд, за то, что вы позволили себе решать за меня, какое платье мне надеть, какую прическу сделать. Я хотела раз и навсегда недвусмысленно дать вам понять, что хотя я и согласилась на этот брак, но это вовсе не значит, что я соглашусь стать вашей игрушкой. Я останусь собой. Ну а теперь, раз уж вы, по-видимому, поняли мою точку зрения, я великодушно вас прощаю. И готова пойти на разумный компромисс.

— На компромисс? А… кажется, я понял. Вы просто взяли и передумали. Естественно, я тут ни при чем, вы это хотите сказать?

— Уж не намерены ли вы поставить себе в заслугу и то, что я передумала, а, милорд? — Улыбка Эбби стала приторно-сладкой — такой сладкой, что его внезапно затошнило.

— Поставить себе в заслугу то, что вы передумали? Боже меня упаси, дорогая! Ни за что на свете! Стало быть, вы приняли решение, я правильно вас понял? Возможно вы позволите мне удержать сумму счета, который пришлет мне месье Парфэ, из вашего полугодового содержания? Кстати, надеюсь, он все еще здесь?

— Полагаю, что да. В последний раз я видела его, когда он колдовал над головой Салли Энн. Я, правда, удивилась этому, но он сказал, что не может же он ничего не делать. Нет, милорд, вы не удержите эти деньги из моего содержания. Немного поразмыслив на досуге, я решила, что будет куда великодушнее принять это от вас в качестве подарка к свадьбе, вы не находите?

38
{"b":"18429","o":1}