ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джеймс предпринял ещё одну попытку:

— Наверное, трудно работать моделью?

«Какая чушь! — думал он. — Почему просто нельзя сказать ей, что она классная? Давайте поболтаем немного, и, если после этого я не решу, что ошибся, мы можем начать наше знакомство прямо здесь». Но так с девушками не знакомятся. Он понял, что ему придётся действовать, как всегда.

— Пережить можно, если платят хорошо, — ответила Энн, — но сегодня был очень тяжёлый день. — Её голос звучал нежно, с лёгким континентальным акцентом, который понравился Джеймсу. — Весь день пришлось улыбаться в рекламе зубной пасты «Клоуз-Ап»: фотограф все никак не мог сделать приличный снимок. Одно радует: съёмки закончились на день раньше контракта. А откуда вы знаете Патрика?

— Мы вместе учились на первом курсе в Хэрроу. Когда надо было увильнуть от работы, даже я не мог с ним тягаться в этом.

Энн искренне тихонько рассмеялась. Значит, этот молодой человек не обманывает, что знаком с лордом Личфилдом.

— А сейчас вы часто встречаетесь с ним?

— Не очень. Так, на званых обедах, иногда. А он вас много фотографирует?

— Нет, — ответила Энн, — только один раз — для обложки «Вог».

За оживлённым разговором тридцать пять минут пути между Ридингом и Лондоном пролетели совсем незаметно. Джеймс шёл рядом с Энн по платформе Паддингтонского вокзала и наконец, набравшись смелости, спросил:

— Можно я подвезу вас до дому? Моя машина стоит за углом на Крейвен-роуд.

Энн не хотелось ловить такси в такой поздний час, и она приняла предложение.

Джеймс довёз её на своём «альфа-ромео». Он уже свыкся с мыслью, что не сможет больше держать этот роскошный автомобиль: цены на бензин ползли вверх, а доходы — вниз. Он без умолку болтал всю дорогу. Выяснилось, что Энн живёт на Чейн-роу в многоквартирном доме с видом на Темзу. К большому удивлению девушки, он просто высадил её у подъезда и попрощался, даже не попросив номер телефона. Фамилию он тоже спрашивать не стал. К тому же и она не знала, как его зовут. «А жаль», — подумала она, закрывая входную дверь: он приятно отличался от остальных мужчин, работавших в рекламном бизнесе, — они все считали, что уступчивость девушки подразумевалась сама собой только потому, что она позирует в нижнем бельё.

Но никакой ошибки не произошло: Джеймс поступил именно так, как хотел. Он уже усвоил, что девушки просто таяли от его нежданного звонка. Поэтому он выбрал свою излюбленную тактику — оставить впечатление, что они никогда больше не увидятся, особенно если первая встреча прошла успешно. Вернувшись домой на Кингс-роуд, молодой лорд Бригсли попытался трезво рассмотреть сложившуюся ситуацию. В отличие от Стивена, Робина и Жан-Пьера, впереди у него оставалось тринадцать дней и ни одного мало-мальски подходящего плана, как победить Харви Меткафа. Зато появились планы в отношении Энн.

Утром Стивен предпринял кое-что ещё для своего расследования. Начал он с того, что подробно изучил принципы управления университетом. Он посетил приёмную вице-канцлера в здании Кларендона, где пробыл некоторое время, задавая странные вопросы его личному секретарю мисс Смолвуд. Затем пошёл в приёмную секретаря университета, где тоже проявил немалое любопытство. Его день закончился в Бодлеанской библиотеке, где Стивен выписал несколько статей из устава университета. Среди других походов за эти две недели значились визит в оксфордскую швейную мастерскую «Шефферд и Вудворд» и посещение Шелдонского театра, где Стивен просидел целый день, наблюдая церемонию вручения студентам дипломов бакалавров искусств. Также Стивен изучил расположение «Рэндолфа» — самого крупного отеля Оксфорда. На это занятие он потратил довольно много времени, так что даже привлёк к себе внимание портье, поэтому пришлось поспешно уйти, пока тот не заподозрил что-нибудь неладное. Затем, снова вернувшись в Кларендон, он встретился с казначеем университета и после договорился с привратником о проведении экскурсии по зданию. Не особо распространяясь о причинах, Стивен довольно неопределённо высказался, что ему хочется на «Энкению» — показать Кларендон одному американцу. — Ну, вы же понимаете, это непросто…— начал было привратник. Стивен старательно и нарочито медленно сложил фунтовую купюру и протянул ему. — Однако, уверен, можно найти выход, сэр.

Между походами во все концы университетского городка Стивен много размышлял у себя в кабинете в большом кожаном кресле и ещё больше писал за столом. К концу второй недели его план был готов для представления компаньонам. Он поставил спектакль, как сказал бы Харви Меткаф, и теперь хотел, чтобы премьера не провалилась.

На следующее утро после оксфордского обеда Робин встал пораньше и, чтобы избежать за завтраком нежелательных вопросов жены, сразу уехал в Лондон. На Харлей-стрит его приветствовала мисс Мейкл, секретарь и регистратор.

Эльспет Мейкл, немногословная шотландка, отдавалась работе до самозабвения. Её преданность Робину — так она не называла его даже в мыслях — видели все окружающие.

— Мисс Мейкл, я бы хотел, чтобы на ближайшие две недели приём сократился до минимума.

— Я все поняла, доктор Оукли.

— И ещё, я буду проводить одно исследование и не хочу, чтобы меня беспокоили, когда я один в кабинете.

Эти слова несколько удивили мисс Мейкл. Она считала доктора Оукли хорошим специалистом, но никогда не замечала, чтобы он проявлял интерес к научной работе. В белых бахилах она бесшумно вышла из кабинета, чтобы пригласить к доктору первую по очереди совершенно здоровую даму.

Робин провёл приём с почти неприличной скоростью, даже не прервавшись на ленч. Во второй половине дня он сделал несколько телефонных звонков в Бостонский госпиталь, а затем — ведущему гастроэнтерологу, у которого когда-то работал ассистентом в Кембридже. Потом по селектору он связался с мисс Мейкл:

— Не могли бы вы заглянуть в книжный магазин Льюиса и купить две книги. Деньги я дам. Мне нужны последнее издание «Клинической токсикологии» Полсона и Таттерсола и книга Хардинга Рейна по мочевому пузырю и брюшной полости.

— Конечно, сэр, — невозмутимо ответила секретарша, нисколько не раздражаясь, что ей придётся оставить недоеденный сандвич и отправиться за книгами.

Не успел Робин закончить телефонные переговоры, как книги уже лежали у него на столе, и он сразу приступил к их внимательному изучению. На следующий день, отменив утренний приём, Робин поехал в больницу св. Фомы повидаться с двумя знакомыми коллегами. Уверенность, что придуманный им план можно осуществить, крепла все больше и больше. Вернувшись на Харлей-стрит, Робин, как в студенческие годы, записал технологию операции, которую он наблюдал утром. На ум ему пришли слова Стивена: «Старайтесь думать как Харви Меткаф. Возможно, в первый раз в своей жизни не как осторожный профессионал, но как авантюрист — человек, который любит рискнуть».

Робин настроился на волну Харви Меткафа. Когда придёт время, он будет готов представить на рассмотрение американцу, французу и лорду свой план. Но примут ли они его? Робин с нетерпением ждал встречи с компаньонами.

Жан-Пьер уехал из Оксфорда на следующий день. Никто из молодых художников не привлёк его внимания, хотя натюрморт Брайана Дэвиса был неплох. Жан-Пьер сделал заметку не упускать его из виду в будущем. Вернувшись в Лондон, он, как и Робин, и Стивен, начал разрабатывать свой план. Смутная идея, посетившая его в отеле «Истгейт», стала пускать ростки. Через свои многочисленные связи в мире искусства он проверил, какие картины импрессионистов покупались или продавались за последние двадцать лет, и составил список полотен, предлагаемых на рынке. Затем он связался с единственным человеком, кто мог помочь ему, чтобы план сработал. К счастью, Давид Штейн находился в Англии и был не занят. Давид согласился встретиться, но согласится ли он участвовать в его плане?

Штейн приехал на следующий день поздно вечером и пробыл у Жан-Пьера два часа в его маленькой комнатке в подвале галереи. Когда он ушёл, Жан-Пьер улыбался. Последний день он провёл в германском посольстве на Белгрейв-сквер, после чего позвонил в Берлин д-ру Вормиту из «Preussischer Kulturbrsitz»[20] и мадам Теллиген из «Rijksburau» в Гаагу, от которых получил всю необходимую информацию. Даже Меткаф похвалил бы его за последний штрих. На этот раз никто не будет спасать француза, когда он представит свой план американцу и двоим англичанам.

вернуться

20

«Прусское культурное наследие».

19
{"b":"1843","o":1}