ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Спасибо, Кохен. Полезная машина; думаю, ты согласишься, — сказал Крац, оборачиваясь к Скотту. — Мы несколько лет хотели заполучить такую, но тут вдруг на сцене появляешься ты, и Дядя Сэм вмиг предлагает нам опытный образец. Правда, учитывая, что он обошёлся им почти в миллион долларов налогоплательщиков, надо думать, что они знали, кому доверяют его.

— Не хотите ли разделить с нами ленч, профессор? — пригласил его тот, кто был представлен как Фельдман.

— Только не говорите, что ТБ ещё и готовит, — сказал Скотт.

— Нет, сэр. В этом нам приходится полагаться на курда. Фирменное блюдо Азиза — это гамбургеры с поджаренным картофелем. Если вы никогда не пробовали ничего подобного, оно может показаться вкусным.

Они сидели на земле, скрестив ноги, и использовали в качестве стола задний борт огромного грузовика. Скотт не помнил, чтобы подгорелый гамбургер доставлял ему столько удовольствия. Он был рад также возможности пообщаться с людьми, с которыми ему предстояло работать во время операции. Крац обговаривал с ними возможные варианты действий на иордано-иракской границе. Скотту потребовалось всего несколько минут, чтобы убедиться в профессионализме этих людей и в их желании участвовать в столь рискованном предприятии. Теперь он был уверен, что операция хорошо подготовлена и в команде Краца собраны не случайные люди.

После третьего гамбургера полковник напомнил Скотту о том, что ему надо успеть на самолёт. Он встал и поблагодарил повара за доставленное удовольствие.

— Увидимся в Иордании, сэр, — сказал сержант Кохен.

— До встречи, — ответил Скотт.

Когда Крац вёз его в аэропорт, он поинтересовался:

— Как ты собираешься отобрать двоих для заключительного этапа операции?

— Они решат это без меня. Я всего лишь их командир.

— Что ты хочешь сказать этим?

— По дороге в Иорданию они собираются играть в триктрак. Два победителя награждаются суточной поездкой в Багдад с оплатой всех расходов.

— А проигравшие?

— Получат открытку со словами: «Жаль, что вас нет с нами».

Глава XXIV

Ханна собрала документы, которые могли понадобиться заместителю министра иностранных дел на заседании Совета революционного командования.

Проводя на работе больше всех времени и выполняя задания, которые начальник считал невыполнимыми, Ханна быстро стала его незаменимой помощницей. Когда ему что-то было нужно, оно тут же появлялось у него на столе: она могла предвидеть все, что только могло понадобиться ему, и никогда не искала награды за свои труды. Но несмотря на это, ей ни разу не удалось даже приблизиться к окружению Саддама.

Жена посла самоотверженно старалась помочь ей с личной жизнью и как-то даже пригласила на обед молодого солдата. Он показался Ханне симпатичным и довольно приятным, хотя не сказал за весь вечер ни слова и так же молча исчез под конец. Наверное, ей не удалось скрыть того, что мужчины её больше не интересовали.

Ханна присутствовала на нескольких совещаниях у разных министров и даже у членов Совета революционного командования, включая двоюродного брата Саддама, занимавшего пост представителя Ирака при ООН в Женеве, но сам Саддам оставался для неё совершенно недоступен. Она стала падать духом и опасалась, что это заметят другие. Чтобы не показывать этого, она с головой ушла в составление отчётов о внутриведомственных расходах и завела систему учёта, которой позавидовали бы мандарины с Уайт-холла. Одной из многих вещей, чему её научили в МОССАДе за время изнурительной подготовки, было умение терпеть и ждать, когда наступит просвет.

Первый просвет случился ранним утром в четверг, когда большинство сотрудников отправились на выходные. Ханна печатала протокол совещания, которое заместитель министра проводил накануне с вновь назначенным главой парижского представительства господином Аль-Обайди, когда раздался телефонный звонок. Министр иностранных дел Мухаммад Саид Аль-Захияф хотел поговорить со своим заместителем.

Через несколько секунд заместитель министра выскочил, как ужаленный, из своего кабинета, рявкнув на ходу, чтобы Хана следовала за ним. Она подхватила свой блокнот и бросилась вслед за ним по длинному коридору.

Хотя кабинет министра находился на этом же этаже, Ханне никогда ещё не приходилось бывать там. Войдя вслед за своим начальником, она была удивлена скучным модерном помещения, единственным украшением которого был широкий вид из окна на Тигр.

Министр, не вставая, поспешно указал своему подчинённому на стул с противоположной стороны стола и сообщил, что президенту срочно требуется полный отчёт о предмете, обсуждавшемся на революционном совете прошлым вечером. После чего пояснил, что его секретарша ушла домой на выходные, поэтому протокол их совещания будет вести мисс Саиб.

Ханна не могла поверить тому, что ей пришлось услышать дальше. Если бы она не знала, что слышит разговор двух членов Совета революционного командования, то приняла бы его за вопиющий образчик пропаганды. Двоюродному брату Саддама, очевидно, удалось выкрасть Декларацию независимости из Национального архива в Вашингтоне, и теперь она висела прибитой к стене в зале, где проходили заседания совета.

Разговор шёл о том, как эта новость должна быть преподнесена миру, а также о дате, которая была выбрана так, чтобы гарантировать самое широкое освещение этого события в средствах массовой информации. Обсуждалось также, на какой из столичных площадей президенту следует произнести свою речь, прежде чем он публично сожжёт документ, и какому из операторов Си-эн-эн предоставить право снять президента, стоящего рядом с рукописью накануне вечером перед церемонией сожжения.

Через два часа совещание было прервано, и Ханна с заместителем министра вернулись в его офис. Даже не глянув в её сторону, он приказал ей подготовить проект решений, принятых на этом совещании.

Остаток утра Ханна просидела над проектом, а когда он был готов, заместитель тут же прочёл его, внёс несколько изменений и дополнений, велев ей перепечатать его начисто и передать на подпись министру иностранных дел для последующего доклада президенту.

Возвращаясь домой в тот вечер, Ханна чувствовала себя совершенно беспомощной, теряясь в догадках, как ей известить американцев. Они, несомненно, предпринимали какие-то меры, чтобы вернуть Декларацию, или по меньшей мере готовили бы акцию возмездия, если бы знали, на какой день намечено её публичное сожжение.

А известно ли им вообще, где она находится в данный момент? Был ли проинформирован Крац? Предоставил ли МОССАД в распоряжение американцев свой опыт подготовки операции, которую собирались провести в Ираке? Пытаются ли они теперь связаться с ней? Каких действий ждал бы от неё Симон в данной ситуации?

Она остановилась у табачного киоска и купила три почтовые открытки, на которых Саддам Хусейн обращался к Совету революционного командования.

Позднее в своей спальне Ханна написала три одинаковых послания — Этель Рабин, Давиду Крацу и профессору арабистики Лондонского университета. Она надеялась, что один из них поймёт значение даты, поставленной ею в правом верхнем углу, и маленького квадратика со звёздочками, который она пририсовала на стене рядом с головой Саддама.

— Когда будет самолёт на Стокгольм? — спросил он.

— Уже скоро, — сказала девушка за стойкой САС в аэропорту Шарль де Голль. — Он только что прибыл, поэтому мне пока трудно ответить точнее.

«Ещё одна возможность повернуть назад», — подумал Аль-Обайди. Но после встреч с начальником госбезопасности и заместителем министра иностранных дел он был уверен, что они не усмотрели в его словах ничего необычного. В беседе с ними он упомянул, что ему полагается небольшой отпуск, перед тем как приступить к работе на новом посту в Париже.

Взяв свой багаж с ленты транспортёра, Аль-Обайди сдал все крупные вещи в камеру хранения, оставив только один объёмистый дипломат, и сел в углу зала вылета, задумавшись о своих действиях в последние дни.

55
{"b":"1844","o":1}