ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Начальник госбезопасности не сообщил ему ничего особенного. Ларчик тут открывался просто: у него хватало проблем внутри страны, чтобы ещё беспокоиться о том, что происходит за границей. Он вручил Аль-Обайди устаревшую инструкцию по мерам предосторожности, которые должен соблюдать иракский гражданин во время пребывания в Европе, а также снабдил его доисторической подборкой фотографий известных агентов МОССАДа и ЦРУ в Европе. Аль-Обайди не удивился бы, если бы обнаружил, что многие из них уже давно в отставке, а некоторых даже нет в живых.

Заместитель министра иностранных дел, встреча с которым состоялась на следующий день, был вежлив, но не дружелюбен. Он дал ему несколько полезных советов о том, как вести себя в Париже и какие посольства будут рады иметь с ним дело, несмотря на официально провозглашённую позицию, а какие не захотят этого. Когда разговор зашёл о самом посольстве Иордании и находящемся при нем представительстве Ирака, он коротко остановился на его штате. Мисс Ахмед была оставлена там для того, чтобы обеспечить некоторую преемственность в работе. Она характеризовалась как трудолюбивый и сознательный сотрудник; повар, по его словам, был ужасный, но дружелюбный, а шофёр — глупый, но смелый. Завуалированное предупреждение прозвучало лишь в отношении Абдула Канука, чья должность главного администратора не отражала его действительного положения, которое на самом деле определялось тем, что он был дальним племянником президента. Заместитель министра предусмотрительно воздержался от собственного мнения, но его глаза сказали Аль-Обайди все, что ему нужно было знать.

Когда он вышел из кабинета заместителя министра, мисс Саиб вручила ему ещё одну папку. В ней оказалось довольно много полезных сведений о том, как обойтись в Париже без многочисленных друзей, в каких местах ему будут рады, а каких ему следует избегать.

Возможно, мисс Саиб надо было указать Швецию среди тех, что ему следовало избегать.

Аль-Обайди не испытывал особых опасений по поводу своей поездки, так как собирался пробыть в Швеции всего несколько часов. Он уже связался с главным инженером «Свенхалте АЦ», который заверил его, что не упоминал о его прошлом звонке господину Риффату, когда тот вернулся во второй половине дня. Он также подтвердил с полной уверенностью, что мадам Берта, как он именовал сейф, уже находится на пути в Багдад.

— Пассажиров, вылетающих рейсом на Стокгольм, просят…

Аль-Обайди прошёл через зал вылета к выходу на посадку и, предъявив посадочный талон, занял своё место у иллюминатора в эконом-классе. Эта часть его путешествия не будет представлена в его заявке на компенсацию расходов.

Пока самолёт летел над Северной Европой, мысли Аль-Обайди вернулись к уик-энду, который он провёл с матерью и сестрой. Именно они помогли ему принять окончательное решение. Его мать не собиралась покидать свой маленький комфортабельный дом на окраине Багдада и переезжать в Париж. Так что Аль-Обайди теперь не мог рассчитывать на побег. Ему оставалось только попытаться занять влиятельное положение в министерстве иностранных дел. Теперь он не сомневался, что сможет оказать президенту неоценимую услугу, которая сделает его незаменимым в глазах Саддама или даже поможет ему стать следующим министром иностранных дел. Ведь заместитель министра через два года уходит в отставку, а неожиданное повышение в Багдаде никогда не было редкостью.

После посадки в Стокгольме Аль-Обайди воспользовался дипломатическим коридором и быстро прошёл послеполётные процедуры.

Дорога до Кальмара на такси заняла чуть больше трех часов, которые новоиспечённый посол провёл, бесцельно глазея из окна на непривычные ему зеленые холмы и серое небо над ними. Когда наконец такси остановилось у ворот завода «Свенхалте АЦ», Аль-Обайди увидел человека в длинном коричневом пальто, который, похоже, стоял здесь уже давно.

Озабоченное выражение на лице человека сменилось улыбкой, как только посол вышел из машины.

— Весьма рад познакомиться с вами, господин Аль-Обайди, — сказал главный инженер на английском языке, считая, что так будет удобнее им обоим, — Меня зовут Петерссон. Давайте пройдём в мой офис.

После того, как Петерссон распорядился принести кофе — как приятно вновь попробовать каппуччино, подумал Аль-Обайди, — скрытое беспокойство прозвучало в самом первом его вопросе:

— Надеюсь, мы не допустили ошибки?

— Нет-нет, — сказал Аль-Обайди, на которого явное беспокойство главного инженера действовало почему-то успокаивающим образом. — Уверяю вас, это всего лишь обычная проверка.

— У господина Риффата были все необходимые документы, как из ООН, так и от вашего правительства.

Аль-Обайди все больше убеждался, что имеет дело с группой высококлассных профессионалов.

— Вы говорите, они выехали отсюда в среду днём? — спросил Аль-Обайди, стараясь не выказывать своей заинтересованности.

— Да, правильно.

— Как вы думаете, сколько им понадобится времени, чтобы добраться до Багдада?

— Как минимум неделя, возможно, дней десять на их старом грузовике, если они вообще доберутся.

— На старом грузовике? — удивился Аль-Обайди.

— Да, они приехали за мадам Бертой на старом армейском грузовике. Хотя, судя по звуку, двигатель у него был что надо. Я сделал несколько снимков для моего альбома. Не хотите взглянуть?

— Снимки грузовика? — сказал Аль-Обайди.

— Да, из моего окна, с господином Риффатом, стоящим рядом с сейфом. Они ничего не заметили.

Петерссон выдвинул ящик стола, достал из него несколько фотографий и пододвинул их к гостю с такой же гордостью, с какой обычно показывают незнакомым снимки своей семьи.

Аль-Обайди внимательно рассмотрел фотографии. На нескольких из них мадам Берту опускали на грузовик.

— Что-нибудь не так? — спросил Петерссон.

— Нет-нет, — сказал Аль-Обайди и добавил: — Нельзя ли получить копии этих фотографий?

— О да, пожалуйста, возьмите их, у меня много таких, — сказал главный инженер, показывая на открытый ящик.

Аль-Обайди взял свой дипломат, открыл его и положил фотографии в верхнее отделение, прежде чем вынуть несколько собственных снимков.

— Пока я здесь, может быть, вы помогли бы мне в одном небольшом деле?

— Все, что угодно, — сказал Петерссон.

— У меня тут несколько фотографий бывших государственных подрядчиков, и вы бы мне очень помогли, если бы смогли вспомнить, был ли кто-нибудь из них среди тех, кто приезжал за мадам Бертой.

На лице Петерссона вновь появилось выражение неуверенности, но он взял фотографии и стал подолгу рассматривать каждую из них.

— Нет, нет, нет, — повторил он несколько раз, пока не дошёл до одной из них, которая заняла у него ещё больше времени, прежде чем он сказал наконец: — Да. Хотя она была, наверное, сделана несколько лет назад. Это господин Риффат. Он не прибавил в весе, но заметно постарел и волосы у него теперь стали седые. Очень основательный человек, — добавил Петерссон.

— Да, — согласился Аль-Обайди, — господин Риффат очень основательный человек, — повторил он, разглядывая сведения, отпечатанные по-арабски на обороте фотографии. — Моё правительство воспримет с огромным облегчением известие о том, что за эту операцию отвечает господин Риффат.

Петерссон улыбнулся первый раз, когда Аль-Обайди сделал последний глоток кофе.

— Вы мне очень помогли, — сказал посол и, поднявшись, добавил: — Я уверен, что моему правительству вновь понадобятся ваши услуги, но я буду признателен, если вы не станете упоминать об этой встрече.

— Как вам будет угодно, — сказал Петерссон, когда они спускались назад во двор. Улыбка не сходила с его лица, когда он смотрел, как такси выезжает через заводские ворота, увозя его высокого гостя.

Но мысли Петерссона не соответствовали выражению его лица. «Тут что-то неладно, — пробормотал он про себя. — Мне кажется, этот джентльмен не считает, что мадам Берта находится в надёжных руках, и я уверен, что он не друг господину Риффату».

56
{"b":"1844","o":1}