ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Хотели убедиться, что сейф уже в пути? Или, как вы сказали министру иностранных дел, просто едете в отпуск?

— Нет, но…

— «Да, но; нет, но». Вы были в отпуске в Швеции? Или представляли государство?

— Я представлял государство.

— Тогда почему вы летели в эконом-классе и не обратились за возмещением понесённых расходов?

Аль-Обайди не ответил. Прокурор подался вперёд:

— Может быть, потому, что вы не хотели, чтобы кто-нибудь знал о том, что вы были в Швеции, тогда как ваши начальники думали, что вы были в Париже?

— Да, но в своё время…

— Когда было бы слишком поздно. Вы это хотели сказать нам?

— Нет. Я не говорил этого.

— Тогда почему вы не сняли трубку и не позвонили нашему послу в Женеве? Он бы мог избавить вас от расходов и хлопот. Или он тоже не вызывал у вас доверия? А может быть, это вы не вызывали у него доверия?

— Ни то, ни другое! — закричал Аль-Обайди, вскакивая на ноги, но охранники схватили его за плечи и с силой усадили обратно на стул.

— Теперь, после вашей истерики, давайте продолжим дальше. Вы отправились в Швецию, а точнее в Кальмар, чтобы встретиться с господином Петерссоном, которому вы, однако, пожелали позвонить. — Прокурор вновь заглянул в свои бумаги. — И какова была цель вашего визита, раз вы признались, что не собирались проводить там отпуск?

— Попытаться выяснить, кто похитил сейф.

— Или убедиться, что сейф уже находится в пути, который вы наметили ему?

— Нет, конечно, — сказал Аль-Обайди срывающимся голосом. — Ведь это я обнаружил, что под фамилией Риффат скрывается моссадовский агент Крац.

— Вы знали, что Риффат является агентом МОССАДа? — с притворным недоверием поинтересовался прокурор.

— Да, я выяснил это, когда был в Кальмаре, — сказал Аль-Обайди.

— Но вы заявили Петерссону, что господин Риффат основательный человек, которому можно доверять, — сказал прокурор, заглядывая в бумаги. — Я прав? Наконец мы нашли того, кому вы доверяете.

— Это было сказано просто потому, что я не хотел, чтобы Петерссон узнал о моем открытии.

— Я думаю, вы не хотели, чтобы об этом знал кто-либо вообще, что я и собираюсь продемонстрировать дальше. Каким был ваш следующий шаг?

— Я прилетел назад в Париж.

— И провели ночь в посольстве?

— Да, но это была лишь остановка на пути в Иорданию.

— Я перейду к вашей поездке в Иорданию чуть позже, с вашего позволения. А сейчас мне бы хотелось знать, почему вы сразу же не позвонили нашему послу в Женеву и не проинформировали его о своём открытии? Он не только был в своей резиденции, но и говорил по телефону с другим сотрудником представительства, когда вы легли спать.

Теперь Аль-Обайди сообразил, откуда Фаррару было все известно, и попытался собраться с мыслями.

— Я был заинтересован только в том, чтобы вернуться в Багдад и сообщить министру иностранных дел об опасности, которая могла угрожать нашему вождю.

— Об опасности американского удара по штаб-квартире Мухбарат? — подсказал прокурор.

— Я не мог знать, что планировали американцы! — закричал Аль-Обайди.

— Понятно, — сказал прокурор. — Это просто счастливое совпадение, что вы спокойно спали в Париже в то время, как на Багдад сыпались «томагавки».

— Но я тут же вернулся в Багдад, как только узнал о бомбардировке, — настаивал Аль-Обайди.

— Вы бы, наверное, так не торопились с возвращением, если бы американцам удалась их попытка убить нашего лидера.

— Но мой отчёт доказал бы…

— И где этот отчёт?

— Я собирался написать его во время поездки из Иордании до Багдада.

— Удобная позиция. Это вы посоветовали своему другу Риффату позвонить в министерство промышленности, чтобы узнать, ждут ли его с сейфом?

— Нет, — сказал Аль-Обайди. — Если бы хоть что-то из этого было правдой, — добавил он, — зачем мне нужно было так много работать, чтобы наш лидер получил Декларацию?

— Я рад, что вы заговорили о Декларации, — вкрадчивым голосом произнёс прокурор, — потому что я и тут озадачен той ролью, которую вы сыграли в этом деле. Но вначале позвольте спросить вас: вы доверяли нашему послу в Женеве, когда передавали ему Декларацию для того, чтобы он переправил её в Багдад?

— Да, доверял.

— И она дошла до Багдада в полной сохранности? — прокурор посмотрел на потрёпанный пергамент, прибитый гвоздями к стене за спиной у Саддама.

— Да, дошла.

— Тогда почему не рассказали тому же самому человеку про сейф, зная, что он отвечает за него?

— Здесь все было по-другому.

— Это уж точно, и я сейчас продемонстрирую совету, в чем тут разница. Как было заплачено за Декларацию?

— Я не понимаю, — сказал Аль-Обайди.

— Тогда я поставлю вопрос по-другому. Как производилась каждая оплата?

— Десять миллионов долларов было предусмотрено выплатить при подписании контракта и следующие сорок миллионов — при передаче Декларации.

— И сколько из этих денег — государственных денег — вы прикарманили лично?

— Ни цента.

— Что ж, давайте посмотрим, так ли это. Где производились передачи этих огромных сумм?

— Первая выплата была сделана в банке в Нью-Джерси, а вторая — в «Дюмо и К°», одном из наших банков в Швейцарии.

— И первая выплата в десять миллионов долларов, если я правильно вас понимаю, по вашему настоянию была произведена наличными?

— Неправильно, — сказал Аль-Обайди. — На этом настаивала другая сторона.

— Удобная позиция. А вот посол в Нью-Йорке заявил, что это вы настояли, чтобы первая выплата была сделана наличными. Наверное, он тоже неправильно понял вас. Но давайте перейдём ко второй выплате, и поправьте меня, если я опять пойму вас неправильно. — Он сделал паузу. — Эти деньги были перечислены непосредственно банку «Франчард и К°»?

— Правильно, — последовал ответ Аль-Обайди.

— И вы получили вознаграждение после этих выплат?

— Нет, определённо.

— Определённо то, что поскольку первая выплата была наличными, то тут трудно доказать обратное. А вот что касается второй выплаты… — Прокурор помолчал, подчёркивая важность этих слов.

— Я не знаю, о чем вы говорите! — выпалил Аль-Обайди.

— Значит, у вас ещё один провал в памяти, потому что во время вашего отсутствия, когда вы спешили из Парижа, чтобы предупредить президента о грозившей ему опасности, вам пришло уведомление из банка «Франчард и К°». Поскольку письмо было адресовано послу в Париже, оно оказалось у заместителя министра иностранных дел.

— Я не поддерживаю связь с «Франчард и К°».

— А я не утверждаю этого. — Прокурор почти вплотную подошёл к Аль-Обайди. — Я утверждаю, что на связь с вами вышли они и прислали вам выписку из счета на имя Хамида Аль-Обайди от 25 июня 1993 года, показывающую, что 18 февраля 1993 года на ваш счёт поступил один миллион долларов.

— Этого не может быть, — решительно заявил Аль-Обайди.

— Этого не может быть? — Прокурор сунул ему под нос копию выписки.

— Это легко объяснить. Семья Кавалли пытается отомстить за то, что мы не заплатили сто миллионов, как было обещано.

— Отомстить, вы считаете. А разве это не реальные деньги? Их что, не существует? Это просто клочок бумаги? Плод нашего воображения?

— Да, — согласился Аль-Обайди. — Такое возможно.

— Тогда, может быть, вы объясните, почему на следующий день после вашего посещения «Франчард и К°» с этого счета было снято сто тысяч долларов?

— Это невозможно.

— Опять «невозможно»? Ещё один плод воображения? И вы не видели распоряжения о снятии со счета ста тысяч долларов, которое переслал вам банк несколькими днями позднее? Подпись на нем удивительно похожа на ту, которая стоит под отчётом о санкциях и которую вы ранее признали, как подлинную.

Прокурор держал обе бумаги так, что они касались кончика носа Аль-Обайди. Он посмотрел на подписи и понял, что месть Кавалли удалась. Прокурор продолжил свою обвинительную речь, не дав Аль-Обайди сказать даже слова в своё оправдание.

64
{"b":"1844","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ненависть. Хроники русофобии
Ищу мужа. Русских не предлагать
Астронавты Гитлера. Тайны ракетной программы Третьего рейха
Деньги. Мастер игры
Сила Киски. Как стать женщиной, перед которой невозможно устоять
Склероз, рассеянный по жизни
До встречи с тобой
Мастер-маг
Поколение селфи. Кто такие миллениалы и как найти с ними общий язык