ЛитМир - Электронная Библиотека

– Специалисты из США утверждают, что один доллар, вложенный в наркобизнес, приносит двенадцать тысяч двести сорок долларов прибыли. По последним данным ООН только в Афганистане ежегодно выращивается около трех тысяч тонн опия-сырца. Конечно, все это вывезти невозможно, но…

Чабанов не сдержал удивления:

– Это выгоднее, чем торговля оружием.

– Да, – Приходько опустил глаза, – но намного опаснее. За такие деньги не только маму родную могут пристрелить…

Леонид Федорович задумчиво смотрел куда-то мимо и, казалось, не слышал того, что говорит его собеседник. На пороге показалась официантка, но взглянув на приумолкших гостей, она, не входя в комнату, осторожно притворила дверь. Приходько медленно цедил сквозь соломинку ледяной коктейль и ждал новых вопросов. Он был уверен, что Чабанов уже решил войти в этот бизнес. Наконец тот поднял глаза и внимательно посмотрел на собеседника:

– И что Кремль занимается этим только ради денег?

– Нет. Таким образом московские «умники» разрушают генофонд противника, пытаются отравить его молодежь, разрушить экономику. Это своеобразная диверсия – другая сторона борьбы идеологий. Весь мир знает, что опий и героин, из «Золотого треугольника» и Афганистана идут через Иран, Турцию, Средиземное море во Францию и Италию. Вся полиция Европы ловит караваны на этой тропе. А наши ребята гонят его через Таджикскую границу, территорию Союза и западную границу в Европу и Штаты. Дальше товаром занимаются левацкие террористические организации, обычные наркодельцы и солидные предприниматели, связанные с нами. Некоторые даже не догадываются какую дрянь хранят и перевозят. Но и ЦРУ работает так же и тоже накачивает страны соцлагеря наркотиками, разнообразя их порнографией и болтавней о правах человека.

– И что же наш нынешний «говорун» и создатель нового глобального мышления, тоже тут повязан?

– Думаю, что да. Это было создано задолго до него, а раз действует и сейчас, то он не может об этом не знать.

– Тогда и нам не грех в этом участвовать. Грязь, кровь и мерзость, но я не хочу дарить такие деньги кому-то. Итак, по приказу ЦК этим занимается специальное управление КГБ, спрятанное под грозную партийную крышу?

– Да.

– Тогда вам надо будет заняться поиском нужных людей в вашей бывшей системе, которые могли бы помочь нам разделить эту реку денег на части, с тем, чтобы со временем взять все в свои руки. Ничто не должно вас смушать. Если они там развяжут гражданскую войну, то наши люди должны быть и с той, и с другой стороны. Помните, что на нынешнем этапе нас интересует только прибыль.

Что будет дальше и на что будут направлены наши интересы в Азии – покажет время. Пока, я думаю, образ русского человека и России в тех краях еще долго будет вызывать страх и отторжение. Сейчас вспомнят все: и завоевательные походы царских генералов и кровавую революцию, и борьбу с инакомыслием. Естественно, что пространство, освобожденное Москвой, тот час же попытаются занять Иран, Саудовская Аравия или Пакистан. – Чабанов тяжело вздохнул и отвернулся, – но об этом мы будем думать и говорить несколько позже.

Сейчас вам надо будет заняться отработкой проблем, связанных только с наркобизнесом. Деньги, людей, технику – все, что потребуется, вы получите сполна. Сколько вам нужно, чтобы разработать детальный план?

– Недели две.

– Договорились – четырнадцать дней.

ГЛАВА 15

Душанбе походил на кипящий котел. Площадь имени Ленина от главпочтамта до самого здания ЦК компартии Таджикистана была покрыта сотнями демонстрантов. Стороннему наблюдателю было непонятно чего же хотят эти люди. Те, кто стоял вблизи ступеней в правительственный комплекс, жаждали отставки нынешнего руководства страны и демократизации жизни. Группа молодежи в зеленых повязках на головах , групировавшаяся около почтамта, скандировала националистические лозунги, требовала участия духовенства в управлении государством и высылки русских из пределов республики. Люди, стоявшие ближе к кинотеатру «Джами», говорили о притеснении сексуальных меньшинств, произволе милиции, моральном давлении со стороны КГБ. Все эти группы не смешивались между собой, хотя между ними и среди них постоянно сновали крепкие, широкоплечие парни, казавшиеся братьями. У них были похожие лица, манеры и походка. В одном месте они что-то кричали, в другом – раздавали бутылки с водкой, в третьем – сигареты, набитые анашой. Толпа заходилась от крика и с каждой минутой распалялась все сильнее. Особенно ее волновал жидкий строй милиции, стоявший перед входом в здание.

– Русские прихвостни!– Кричали одни.

– Пособники убийц!– Заходились другие.

– Душители свободы! – Вопили третьи.

Милиции было немного. В основном, в строю голубых рубашек преобладали мужчины среднего возраста. Их форма была пятниста от пота, а с лиц не сходили тоскливые и безисходные выражения. По всему видно, что сотрудники правопорядка не видят возможности успокоить толпу, но и не решаются оставить пост.

Это странное состояние, когда долг, вроде бы, заставляет выполнять задание, но душа требует от него отказаться, потому что из сознания исчезло все, во что верил, чему поклонялся – делали храбрых – трусами, шкурников – мерзавцами, а подонков – преступниками.

В здании царило похожее состояние. Центральный комитет, вроде бы, еще работал, но это все походило на маскарад призраков, надевших чьи-то личины. Они метались по этажам и коридорам, но от этого даже воздух не двигался. Они беспристанно крутили диски телефонов, но все оставалось на местах. Они говорили о будущем, но в глазах у них была смерть. Их вождь сидел в комнате прямой связи с Кремлем. Он что-то у кого-то просил, от кого-то требовал, кого-то убеждал, но, похоже, это был разговор глухих.

Где-то в Москве невысокий полноватый человек с отметиной на лысоватой голове прикидывался лидером огромного государства и считал, что контролирует положение по всей стране. Отсюда же, из здания уже больше недели, почти окруженного беснующейся толпой, он казался мультипликационным злодеем, который грозит убить, но этому не веришь. Он кричит о добре и человечности, но это напоминает удары палкой в пустой медный таз, которые зрители должны принимать за проходящую у горизонта грозу. Он клянется о помощи, но в его голосе звучит ложь.

Набиев, в очередной раз выслушав прозвучавший из уст руководителя КПСС призыв выйти и поговорить с советскими людьми, которые все поймут и привычно сказав «хоп», положил мокрую от его пота трубку и вышел из комнаты. Его помощники и секретари старательно отводили глаза. В приемной сидел министр внутренних дел, а председатель КГБ не появлялся здесь уже третий день, отговариваясь неотложными делами. Но какие могли быть дела, когда столица была на грани бунта и кровопролития. А он, первый секретарь ЦК, еще вчера, казалось, всесильный человек, ничего не мог сделать.

Руководитель республики прошел в свой кабинет и, не садясь за стол, поднял трубку прямого телефона с командиром корпуса.

– Генерал, только вы можете удержать эту толпу. У них уже появилось оружие. Разгромив здание ЦК, они пойдут в город и, поверьте мне, первыми падут семьи русских, возьмите город под свой контроль, помогите спасти людей, – Набиев даже не просил, он умолял о помощи.

– Я говорил с Москвой, – в голосе генерала звучала усталая обреченность, – они требуют не провоцировать население. Там считают, что если солдаты выйдут на улицы, но взрыв неминуем и кивают на зарубежное общественное мнение. Я ничего не могу сделать без письменного приказа министра.

Первый секретарь не клал трубку и чего-то ждал. Генерал слышал его тяжелое дыхание и жалел не только этого немолодого человека, но и себя. Он сам не мог даже привезти в военный городок семьи своих офицеров, потому что это было бы нарушением приказа. Несколько дней назад он посоветовал своим подчиненным отправить жен и детей из Таджикистана, но этому совету многие не вняли.

– Тогда, прощайте, – генерал услышал в голосе собеседника смертельную тоску, – я оставляю свой пост и уезжаю на родину, в Ленинабад.

47
{"b":"18445","o":1}