ЛитМир - Электронная Библиотека

Осторожно приблизившись к двери, Ковалёв замер. Из квартиры явственно доносились голоса: два мужских и женский. Говорили в прихожей, и, хотя слов разобрать было невозможно, Костя почувствовал, что сейчас кто-то собирается выходить. Двух человек для штурма квартиры явно было недостаточно, и Костя бесшумно отошёл от двери, сделав напарнику знак следовать за собой.

Они встали на площадке, около закутка с мусоропроводом, сбоку от дверей лифта. Чувствуя, как сердце начинает учащённо стучать, Петров закурил сигарету.

Время тянулось мучительно медленно. Стоять на одном месте было невыносимо, сдерживаемая энергия требовала выхода, и Костя про себя последними словами крыл неизвестных, застрявших в квартире Олега. Через десять минут он решил, что ошибся, и хотел ещё раз подойти к двери квартиры, но более выдержанный Дима отрицательно покачал головой и показал два растопыренных пальца: подожди две минуты. Они выждали этот срок и стали ждать дальше, переминаясь с ноги на ногу. На исходе четвёртой минуты лязгнул отодвигаемый засов металлической двери, тонко пискнули петли, и до оперов донеслись шаркающие шаги двух человек. Костя толкнул Диму в темноту, к приоткрытому вонючему люку мусоропровода.

На стекло двери, отделявшей площадку от коридора, легли две неровные тени. Опять скрипнула дверь, и шаги приблизились. Негромко матюгнувшись, мужчина нажал кнопку вызова лифта и отшатнулся, когда двери тотчас же раскрылись: Петров заблаговременно вызвал на этаж оба лифта — и пассажирский, и грузовой.

Присев на корточки и сдерживая дыхание, Костя выглянул из-за угла и в последний момент в ярком свете кабины успел разглядеть двоих: невысокого худощавого мужчину с большой абсолютно лысой головой и его спутницу, нездорового вида женщину с короткими сальными волосами, в длинном красном свитере.

Загудев, кабина пассажирского лифта отправилась вниз. Оперы вскочили в грузовой. На пятом этаже кабина остановилась, видимо, чтобы подобрать кого-то из жильцов, но Дима, сквозь зубы яростно матерясь, быстро переключил кнопки, и они отправились дальше.

Судя по сообщённым Стасом приметам, лысый большеголовый мужик и был Шариком. Когда оперы выскочили из дома, парочка наркоманов успела отойти достаточно далеко и намеревалась, очевидно, тормознуть такси, так как удалялась в сторону от ближайшей остановки общественного транспорта. Шли они не спеша, не оглядываясь, женщина несла в руке полиэтиленовый пакет, а мужчина обнимал её за талию и что-то говорил. Отпустив их метров на сто, Дима направил свою машину следом, регулируя скорость таким образом, чтобы место их встречи пришлось на пересечение Спортивной улицы и бульвара Чемпионов.

Так и произошло. Когда Шарик сошёл с тротуара на проезжую часть и, подняв руку, развернулся, намереваясь остановить какую-нибудь машину, рядом с ним резко затормозила белая «шестёрка». Затуманенный наркотиком мозг среагировать не успел, да и тело не оказало ни малейшего сопротивления. Выскочивший из машины мужчина толкнул Шарика на капот, легко заломил ему руки за спину и защёлкнул наручники, после чего похлопал по одежде в поисках оружия. Единственным оружием Шарика оказались два пустых шприца с иглами, издающие резкий запах наркотического раствора.

Женщина от испуга выпустила свой пакет, и тот с металлическим звоном упал на асфальт. Через несколько секунд она поместилась рядом со своим кавалером на заднем сиденье машины, хлопнули дверцы, и белая «шестёрка» рванула на «базу» — в Правобережное РУВД.

Ещё через три часа взяли Насибуллина. Прямо на лестничной площадке, когда он открыл дверь, чтобы вывести ведро с отходами. Активного сопротивления он оказать не успел, только криво улыбался, пыхтел и напрягал мускулы рук, стараясь не дать надеть наручники. Исход встречи решил удар по печени, проведённый одним из оперов, мастером спорта по боксу.

Ковалёв и Петров, «передав эстафету», отправились по домам. Костя собирался поспать до обеда и вернуться на работу, а Дима планировал заняться домашними делами. Как оказалось впоследствии, он поступил более благоразумно: приехав в РУВД, Костя опять застрял на всю ночь.

К восьми часам вечера задержали ещё двоих членов группы, занимавшейся налётами на квартиры. Они были братьями и профессиональными спортсменами. Старший тренировал начинающих кик-боксёров, а младший выступал в городской гандбольной команде. Забирали их прямо из квартиры. Наибольшую трудность при задержании представляли не тренированные мускулы и молниеносная реакция братьев, а их мать. Загородив своим сухоньким тельцем богатырские фигуры сыновей, она пятилась по коридору в глубь квартиры, выкрикивала ругательства в адрес распоясавшихся ментов, взывала к прокурору и резкими ударами швабры пресекала попытки прорвать оборону или обойти её с флангов. Отступая за спиной матери, братья оказались в комнате. Квартира располагалась на втором этаже, и они приняли мудрое решение: сиганули в открытое окно.

Это и решило дело. Благополучно приземлившись, братья были радостно встречены омоновцами, взятыми для усиления группы задержания. Опускаясь на скамейки в тесных «стаканах» двух «уазиков», братья, наверное, впервые в жизни пожалели о том, что выросли такими большими и сильными, — им досталось прямо пропорционально массе и обратно пропорционально уму.

Большинство потерпевших опознали предъявленную им четвёрку. Братьев в основном опознавали по комплекции — со времён неожиданных визитов в квартиры их лица значительно утратили былую мужскую привлекательность и обычный цвет. На обысках изъяли некоторые из похищенных вещей, в основном мелочи, так как почти все наиболее крупное и ценное они успели продать. На допросах Насибуллин дал подробные показания. Шарик «ушёл в полный отказ» и с тоской ожидал в камере того момента, когда у него начнутся «ломки». Старший брат признался частично, очень расчётливо и осторожно. Младший, со слезами умолявший следователя отпустить его под подписку о невыезде, «сдал» всех и очень сожалел о том, что не знает больше ничего интересного.

Всего ими было совершено семь квартирных грабежей, все на территории Правобережного района. Под подписку о невыезде никого не отпустили. Пока шло предварительное следствие, мать братьев засыпала жалобами все мыслимые инстанции.

Всё было хорошо. За исключением одного — «мексиканского киногероя» так и не нашли. Судя по показаниям задержанных, именно он некоторое время назад организовал всю группу. Он же получал информацию о квартирах, которые следовало брать, и составлял планы нападений, но непосредственного участия в акциях не принимал, а осуществлял только общее руководство. Называли его по имени — Борис, но Насибуллин, давший наиболее подробные показания, заявил, что это псевдоним.

— Я один раз видел у него три или четыре паспорта, на разные фамилии, но все с его фотографиями. И потом, он как-то раз звонил по межгороду — так вообще Славой назвался. Только вам его все равно не поймать.

— Почему это не поймать? — угрюмо поинтересовался Ковалёв.

Он провёл на работе вторую бессонную ночь, такую же напряжённую и нервную, у него болел зуб, и хотелось наконец отправиться домой, чтобы нормально пообедать и отоспаться.

— Да потому! — Насибуллин одной затяжкой прикончил сигарету, аккуратно раздавил окурок о стенку пепельницы и только потом поднял голову. — Он ведь ваш.

— Что значит «наш»? — подозрительно спросил Петров, только что приехавший из дома и потому энергичный. — Ты можешь яснее выражаться?

— Ну, мент он или кагэбэшник. Не знаю, работает он сейчас или нет, но опером он был. Где-то в Москве или в Питере, не знаю. Где-то в столице.

— С чего ты взял? — взвился Дима, многозначительно посмотрев на Костю. — Он тебе что, сам говорил?

— Нет, конечно. Он про себя вообще ничего не говорил. Но мне интересно было, я и попробовал справки навести. Я так понял, что он или родился у нас, или работал здесь когда-то. Во всяком случае, связи у него здесь крепкие. Он ведь и про квартиры все точно узнавал, ни одной осечки у нас не было. Я так думаю, он во всём этом деле не меньше полусотни тонн баксов заработал. Мы ведь только на одной квартире — той, что на Ударников, — почти шестьдесят «лимонов» взяли, а ещё золото, иконы. А он почти все себе загреб. У него ведь и лежбище где-то здесь своё было, только я думаю, что не в самом городе, а в области. Он его вообще от всех скрывал. И баба наверняка где-то осталась. Ищите! Про машину его я вам говорил. Найдёте — я вам на него весь расклад дам, и в суде все расскажу, А то нагрелся, ментяра, за наш счёт, нам теперь сидеть, а он гулять будет?

34
{"b":"18451","o":1}