ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора
Девичник на Борнео
Бесстрашие. Мудрость, которая позволит вам пережить бурю
Мы – чемпионы! (сборник)
Сердце того, что было утеряно
Поцелуй тьмы
Аграфена и тайна Королевского госпиталя
Каждому своё 2
Долгое падение

Все уже сидели за длинным общим столом, приступая к сваренному по грузинскому рецепту супу. Я грузинскую кухню не любил, хотя и прослужил два года в Краснознамённом Закавказском военном округе, недалеко от Тбилиси. Утром я не успел позавтракать и стал с удовольствием поглощать суп, позабыв обо всём…

— Ты что, с ним ходил? — тихо спросил, наклонившись ко мне, сосед.

— С кем?

— Ну, не со мной же. — Он глянул на безрукавку Бабко, которую я положил на скамейку рядом с собой.

— Нет.

Сосед укоризненно покачал головой.

На столе появилась литровая бутылка «столичной». Мне предложили выпить, но как-то вяло, по необходимости, и я отказался — последствия недавней пьянки были ещё свежи в памяти. Уговаривать меня никто не стал. Я быстро управился с обедом, допил кофе и выбрался на улицу. Безрукавку Бабко оставил лежать на скамейке.

Я выкурил сигарету, потом ещё одну, расхаживая по площадке перед кафе. Возвращаться в зал мне не хотелось. Я топтался, разглядывал занесённые снегом ряды металлических торговых прилавков и думал, где буду встречать Новый год и как восстановить отношения с Натальей.

Бабко стремительно вывернул из-за угла и, не останавливаясь, влетел в двери кафе.

Мне даже легче стало от того, что он так себя ведёт. Не хотелось думать о том, как бы я действовал, окажись он добродушным и располагающим к себе парнем.

Послеобеденные часы тянулись медленно. Наконец мы отметились в дежурке у Горохова и побрели по домам.

Бабко шагал впереди меня, все так же ни с кем не разговаривая и гоняя во рту резинку. Я помнил его адрес и прикинул, что удобнее всего нам уезжать отсюда одним троллейбусом. Но получилось иначе. На улице его ожидала машина — невзрачная, старая иномарка белого цвета, с задохликом-очкариком за рулём. Выйдя из ворот, Бабко направился прямо к ней, плюхнулся на заднее сиденье, и машина сразу уехала. Я запомнил номер и двинулся на свой троллейбус. Проехав пару остановок, я вышел, нашёл исправный телефон-автомат и позвонил по номеру, оставленному Марголиным. Ответили сразу.

— Это Жора, — бодро отрапортовал я. — Хочу… то есть позовите Машу.

— А это Гена, — спокойно ответил оператор. — Слушаю внимательно.

— Надо встретиться с Иванычем. Сегодня.

— Хорошо, — без всяких эмоций отозвался собеседник. — Сможешь перезвонить через десять минут?

— Если жетон найду.

— Карточку себе купи, — посоветовал оператор и положил трубку.

Я прогулялся по ближайшим киоскам, купил сигареты и жетоны, заглянул в канцелярский магазин и вернулся обратно.

— Алло, это опять я, — бодро прокричал я в трубку. — Есть новости?

— Кто это? — бесстрастно спросил «Гена», с которым я только что разговаривал.

— Это Жора, который очень хочет Машу. Караван верблюдов идёт на восток.

Он бросил трубку, и несколько секунд я ошарашенно изучал коробку телефонного аппарата.

Конспиратор хренов! А если у меня действительно жетона больше нет и купить негде? Я опять набрал номер.

— Это Жора. Позови Машу. — Мне хотелось добавить последним словом ласковое «морда», но я сдержался.

— Это Гена. Ты сейчас где находишься?

— В начале Косыгина.

— Через пятнадцать минут будь на пересечении Косыгина и Бухгалтеров. Машину узнаешь.

— Понял. Кстати, ты мне жетон должен.

— Запиши на мой счёт. У тебя все?

— Какой прогноз погоды дают?

Он опять без предупреждения повесил трубку. Ни малейшего чувства юмора. Робот, наверное. Или пришелец, которого Иваныч пожалел, не стал убивать и приручил. До пересечения улицы Косыгина с бульваром Бухгалтеров я шёл почти пятнадцать минут, своим обычным шагом. Время они рассчитали точно.

БМВ Марголина уже стоял у тротуара, я подошёл и сел на переднее сиденье.

— Как дела, Ильич? — слегка насмешливо спросил шеф.

Он был тщательно выбрит и причёсан, одет в солидный клубный пиджак и чёрные брюки, благоухал дорогим одеколоном. Знакомое мне светлое пальто, небрежно свёрнутое, лежало на заднем диване. Я подумал, что оторвал его от какого-то приятного мероприятия, и порадовался этому обстоятельству.

Он выслушал мой отчёт, ни разу не перебив, а потом слегка разочарованно протянул:

— Н-да, не густо…

— Сами говорили, что торопиться не стоит.

— Говорил. Говорил, и от слов своих не отрекаюсь. Покажи, что там у тебя.

Я вытряс ему на ладонь украденную у Бабко пыль. Он размял её пальцами, понюхал и пожал плечами:

— Чёрт его знает, что это такое… Табаком пахнет, а «травкой»… Достань из бардачка конверт.

Мы упаковали мою находку, и он убрал конверт в боковой карман пиджака.

— Эх, тормознут меня с этим гаишники…

— Отобьётесь, шеф.

— Хм, придётся. Кстати, ты думаешь, что у меня лаборатория есть? Сам бы и проверил, у тебя что, знакомых там не осталось?

Связей в городском экспертно-криминалистическом управлении, где производили экспертизу наркотиков, у меня никогда не было. Но даже если бы и остались там какие-то приятели, обращаться к ним я бы не стал.

— Ещё неизвестно, кто эту куртку до него таскал, — продолжал рассуждать Марголин, и ход его мыслей был мне не понятен. Мы же не уголовное дело готовимся возбуждать. — Может, он её только сегодня в первый раз надел. Ладно! У тебя все?

— Все.

— Ответ завтра утром у меня будет. Но, независимо от результата, мы с тобой кое-что предпримем. Утром подойдёшь к Горохову и скажешь, что к одиннадцати тебе надо быть в нашем главном офисе. Скажешь, что вечером тебе звонили домой. В десять с копейками ты уйдёшь, а без четверти одиннадцать я буду ждать тебя на этом месте. Остальное завтра узнаешь.

— А если он меня не отпустит?

— Отпустит. Ты хоть раз слышал, чтобы он кому-то отказал?

— А к кому именно?

— К кому? Скажешь, что к Нефёдову. Да он и не спросит, надо ему!

Я вспомнил дневную реплику бывшего мичмана и хотел поинтересоваться, почему Горохова называют «Сутей», но, взглянув в лицо Марголина, отчего-то передумал.

— Иваныч, до дома не кинешь?

— Что, Ильич, устал? — Он усмехнулся. — Нет, сегодня не кину. Мероприятие одно запланировано, не могу опаздывать. До Гранитной устроит?

Он подвёз меня до Гранитной набережной, и я пошёл домой, недоумевая, зачем согласился. От бульвара Бухгалтеров мне было проще и быстрее добраться домой на троллейбусе.

Дома я наскоро перекусил яичницей и долго курил, пытаясь отсрочить звонок к Наталье.

Горохов действительно не стал задавать лишних вопросов.

— Конечно, езжай. И вообще, когда надо будет, не стесняйся. Как работается?

— Нормально.

Через час я стоял на остановке, а ещё через несколько минут мимо пронеслась чёрная Витина «девятка». В одном он мне, как руководитель, нравился. Не требовал от подчинённых того, чего не соблюдал сам.

К месту встречи я успел вовремя, но Марголина пришлось ждать. Наконец его машина вывернула из-за угла, и я выбрался из-под навеса, где прятался от снегопада.

Он выглядел не так блестяще, как накануне. Под глазами обозначились тёмные круги, появилась неровная щетина, и одет он был не в шикарный костюм, а в серые джинсы, толстый свитер ручной вязки и джинсовую куртку на меху.

Как только я сел, он рванул с места, и мы понеслись через город, не особенно придерживаясь правил. Через несколько минут он остановил машину во дворе незнакомого мне дома, выключил двигатель и спросил:

— Понял, где мы?

Я покрутил головой, нашёл занесённую снегом табличку и с трудом разобрал название улицы.

— Здесь Бабко живёт.

Честно говоря, я был удивлён.

— Правильно. Квартиру помнишь? — Не дожидаясь ответа, он сунул руку в боковой карман и вытащил два ключа на кольце. — Восемьдесят четвёртая. Третий этаж. Вон его окна. Вопросы?

Я посмотрел на ключи. Ладонь Марголина слегка подрагивала. Совсем чуть-чуть.

— Не понял.

— Не валяй дурака. Все ты понял прекрасно.

— Значит, тогда я не собираюсь этого делать.

15
{"b":"18452","o":1}