ЛитМир - Электронная Библиотека

— Полтинник, — огрызнулся Антон, и его лицо, судя по цвету, достигло температуры, при которой можно плавить чугун.

— Не, в натуре, сколько?

— Двадцать восемь.

— Где отмечать будешь?

— В пышечной!

— Ну да, ты можешь. Ты и в прошлый раз продинамить хотел. А хороший они тебе подарок выбрали, правда?

Антон сплюнул в приоткрытое окно.

— Ему, бля, менты платят, вот он и поёт под них. Он по сто семнадцатой-четвёртой сидел, за малолетку, так его в камере… Вон он теперь и выслуживается!

— Да ладно, Тошенька, добрее к людям нужно быть! — Датчанин махнул рукой. — Может, у него мечта детская неисполненная осталась. По ночам себя дежурным вытрезвителя видит или участковым. А ты его так!

Антон длинно выругался, и Датчанин шлёпнул кулаком по сиденью:

— Ого, силён мужик! Не забыл ещё!

Мы высадили Датчанина около ювелирного магазина на Центральном проспекте. Он помахал нам рукой, улыбнулся и подошёл к сияющей витрине. Мне почему-то вспомнился давний польский фильм «Ва-банк».

Антон подвёз меня до дома Лики. Радио он выключил, опасаясь, видимо, новых разоблачений, а когда на прощание протянул руку, то смотрел в боковое окно.

Остаток дня тянулся медленно. Мы лежали на кровати и смотрели телевизор, прыгая с канала на канал. Раньше мне нравилась программа «Вечерний звонок», но в последнее время я смотрел её редко: из сорока пяти минут эфирного времени теперь ровно сорок отдавалось рекламе, а в оставшиеся секунды едва успевали вместиться фрагменты двух видеоклипов и растерянная улыбка ведущей. Увидев знакомую заставку, я поспешил переключиться на городской канал. Там как раз начиналась «Криминальная сводка».

Сначала программа была неинтересной: репортаж из пожарной части, рассказ о буднях речной милиции в суровое зимнее время, интервью с начальником ГАИ. А потом дали сюжет, который заставил меня буквально вцепиться в экран.

«Сегодня сотрудниками Городского управления уголовного розыска совместно с РУОП и оперативниками Московского и Правобережного РУВД была пресечена незаконная деятельность двух своднических контор „Аксинья“ и „Жаннет“

— победно вещал диктор, и на экране мелькали спецназовцы в масках, вспышки проблесковых маячков, визжащие перепуганные проститутки и распластанные на снегу тёмные фигуры с руками на затылках.

«В поле зрения сотрудников угрозыска эти, с позволения сказать, фирмы попали давно, и сегодняшняя операция стала итогом кропотливой работы, позволившей связать в единое целое более двух десятков тяжких преступлений: квартирных краж и грабежей, угонов автотранспорта, разбоев. Как выяснилось, труженицы этих фирм не только оказывали своим клиентам сексуальные услуги на дому, но и собирали попутно информацию о их благосостоянии, привычках, распорядке дня… Руководил этими предприятиями человек, числившийся сотрудником частной охранной фирмы. При задержании у него изъят пистолет ПМ с боевыми патронами.»

В кадре мелькнула въехавшая носом в высокий сугроб гороховская «девятка» с распахнутыми дверями, а потом появился и сам Витя с перекошенным лицом и вытаращенными глазами в сопровождении автоматчиков в масках.

«Всего задержано более тридцати человек, в том числе шестеро, занимавшихся изготовлением порнографической литературы в подпольной типографии.»

Камера пробежалась по лицам задержанных, и меня ждал очередной сюрприз: отставной майор ВДВ стоял, раздвинув ноги и заложив руки за голову, у стены в какой-то бомжатской квартире и, злобно кося подбитым глазом, смотрел на оператора.

«Всех, кто имел несчастье столкнуться с этими людьми, просят позвонить…»

Номера телефонов принадлежали Городскому управлению и мне были незнакомы.

Я задумался и не обратил внимания, что увиденное поразило Лику не меньше, чем меня.

Передача закончилась, и замелькало какое-то шоу с призами.

— Мне надо постирать. — Лика соскользнула с кровати и ушла в ванную.

Я подобрал с пола свою «трубку», выключил на телевизоре звук и позвонил в 15-е отделение милиции. Ответил Савельев. С ним мне хотелось говорить меньше всего. Гена отличался на редкость тяжёлым характером, дурацкой прямотой и стремлением высказать каждому в глаза своё о нём мнение. Обо мне он не самым лестным образом отзывался ещё во времена совместной службы, а когда я упустил ствол, и вовсе перестал со мной общаться. Правда сглаживает острые углы, и я всё же решил обратиться к нему с просьбой, хотя мог подождать до завтра.

Он уныло матюгнулся и всё-таки согласился.

— У тебя хорошие друзья, — сказал он, когда я перезвонил ему. — Запоминай… Значит, Красильников Антон Владимирович, шестьдесят восьмого года выпуска, уроженец Новозаветинска… Так… 1985 год — Московским РНС осуждён по статье 144, часть 2 УК РСФСР к двум годам лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора на два года… 1990 год — Правобережным РНС осуждён по статье 218, часть 1 к одному году лишения свободы условно… Дальше… уголовное дело 59601 возбуждено 20.10.94 года следственным отделом Центрального РУВД по статье 148, часть 2 УК РФ. Арестован 22.10.94 года. 19.11.94 года освобождён под подписку о невыезде… переквалифицировано на статью 200. Прекращено 09.12.94 года по статье 9 УПК. Достаточно? Или ещё?

— А что, есть что-то ещё?

— А ты думаешь, люди с таким послужным списком останавливаются?

Я молчал.

— Ну, у тебя все? Если есть, давай быстрее, мне на заявку ехать надо…

— Все.

— Тогда — пока. Как у тебя — нормально?

— Отлично.

— Я рад. Звони.

— А что это значит? — Лика ткнула пальчиком в моё плечо с незатейливой синей татуировкой: примитивные силуэты гор, два перекрещенных автомата, орёл, больше похожий на механическую куклу, чем на животное, и подпись: «КЗакВО. 1988-1990».

— Память об армии. По дурости нарисовал, а вывести все никак не собраться.

Два года я прослужил в учебной части войск химической защиты в посёлке Вазиани, недалеко от Тбилиси. Сначала курсантом, потом получил лычки младшего сержанта и полгода командовал отделением, выпустил три курса новобранцев. Надеюсь, если кто-то из них и вспоминает иногда меня, то без особой ругани, я старался быть справедливым младшим командиром. Перед увольнением многие разрисовывались, как могли, изощряясь в символах кавказской романтики. Я поддался общему настроению.

— А, ты в десанте служил?

— Нет.

Мне хотелось остаться одному.

Лика наконец поняла моё состояние и пошла в кухню. Я поправил подушки и закурил, прихлёбывая «джин-тоник».

Горохов, значит, был сутенёром и грабителем, но это ничуть не интересовало моё руководство. Про то, что Бабко как-то подвязан с «травкой», они узнали, а здесь, получается, никакой информации не было! Если Горохов впутал в свои дела охранников, то какие-то сведения должны были дойти до Марголина. Или просто я дурак, и его задержание — тот же вариант, что и с Бабко?

Я вспомнил, как сидел с Бабко в баре и хлестал водку за его счёт. Как он приставал ко мне с расспросами и как я выдал ему рекомендации на случай близкого знакомства с оперативниками.

Смутные подозрения стали выстраиваться в логичную версию, когда я вспомнил, как лазил по его квартире. Мне не хватало нескольких важных кусков из общей мозаики.

Так я думал тогда. Я дал себе слово, что найду их.

И, уже засыпая, отметил неприятное для себя обстоятельство: уголовник Кокос стал моим лучшим другом, а девушка без определённых занятий вытеснила ту, которую я считал невестой.

Так кто же я сам?

* * *

— Ещё кофе будешь?

— Хватит.

Я вернулся после очередной встречи с Шубиным и сидел в штаб-квартире Марголина. Шеф обдумывал моё сообщение и каждые пять минут с завидным постоянством предлагал мне кофе. Наверное, купил где-нибудь по дешёвке большую партию.

— Значит, Однорогов… — Марголин остановился перед сейфом, посмотрел на меня и выудил из бронированных недр дискету. Повертел её в руках с таким видом, будто собирался откусить хороший кусок, сел за стол и включил компьютер. Сам я до сих пор не освоил простейший ПК и потому наблюдал за манипуляциями шефа с уважением.

29
{"b":"18452","o":1}