ЛитМир - Электронная Библиотека

— На что намекаешь, морда?

— Нет, они здесь ещё при вас работали…

— Дальше!

— Чтобы пили — не видел. Раз попал, когда они в ресторане обедали, так все нормально.

— Кто обедал?

— Павлик и этот, нерусский. Не знаю, как его зовут. А потом и третий пришёл. Травку или ширево не спрашивали никогда, и девчонки ничего не говорили. Из номера не ходят никуда, ну, если только на ужин. Я даже не знаю, зачем они сюда приезжают! Не знаю, честное слово!

— Погоди, дай подумать…

Я задал Фунту ещё несколько вопросов. И остался доволен беседой. Потом вытащил бумажник.

— Держи. Сто баксов.

— Не, не надо! Зачем? — Фунт покраснел от смущения.

— Бери-бери, деньги лишними не бывают! Бери, ты их честно заработал!

Продолжая неизвестно чего стесняться, Фунт взял банкноту и, свернув, убрал в наружный карман куртки. Ему не терпелось сорваться с места и побыстрее забыть о моём визите. Но я не спешил расставаться. Убрав бумажник, я достал диктофон — тот самый, красильниковский. Батарейки я заменил, и теперь он работал исправно. Мне показалось, что Фунта хватит инфаркт.

С невинным видом я остановил запись, отмотал плёнку назад и включил воспроизведение. Качество оказалось идеальным, отлично различались не только наши слова, но и гудение кофеварочного аппарата на стойке.

— Ну, зачем же вы так? — плаксиво пробормотал Фунт и помассировал область сердца.

— Странный ты человек, — отозвался я, убирая диктофон в карман. — А как же с тобой? Ты ведь не понимаешь по-нормальному. Столько лет на опасной работе, давно бы уже привыкнуть должен… Ладно, спасибо тебе за информацию! Хотя ничего ценного от тебя, как и раньше, не получишь.

— Так вы… — он не знал, что думать, и так и сидел, застыв с прижатой к груди рукой. — А вы точно из «Оцепления»?

— Нет, — я улыбнулся, — развлекаюсь.

— А-а…

— Все, толстый, пока! Не ешь много сладкого и не нервничай, на твоей службе это вредно. Могут преждевременно на пенсию отправить. Пока! Берегись СПИДа!

Я вышел в холл и столкнулся с Савельевым. Он отшагнул в сторону, прижимая под мышкой папку, и исподлобья глянул на меня.

Мы молча пожали друг другу руки.

— Как живёшь? — спросил Гена.

— По-разному. Иногда — ничего.

— Пошли, кофе попьём?

— Извини, со временем туго.

— Пять минут тебя не спасут.

Не дожидаясь ответа, он направился в кафетерий. После короткого колебания я двинулся следом.

В дверях Савельев столкнулся с Фунтом, тот куда-то спешил. Несильно ткнув его ладонью в лоб, Гена брезгливо сказал: «Брысь!» Фунт пропустил нас, глаза его при этом приобрели идеально круглую форму.

Мы сели за тот же столик. Гена взял кофе и, помешивая ложкой, о чём-то думал. Я почувствовал себя неуверенно, особенно когда Гена оторвался от созерцания тёмно-коричневой бурды и посмотрел на меня. Я помнил этот его взгляд. Так он смотрел, разговаривая с задержанными или с заявителями, которые откровенно врали. Неприятный взгляд, тяжёлый. Сразу хочется во всём признаться. Даже если ничего и не совершал.

— Чем занимаешься-то? — выдавил он и криво улыбнулся, продолжая неторопливо размешивать кофе.

— Так, ничем конкретным.

— Говорил же, что нашёл какое-то место?

— Я говорил?

— Ну, не ты, может, кто-то говорил. В фирме какой-то охранной. В «Оцеплении», что ли. Нет?

— Не взяли. Потёрся у них пару месяцев, потом отказали. Не прошёл стажировку.

— Да? А чего так?

— У них спроси!

— Понятно… А сюда каким ветром занесло? К девочкам, что ли, ходишь?

— К мальчикам! Заглянул по старой памяти перекусить.

— Да-а? А с этим уе…ком тоже случайно встретился?

— Я с ним встречи не искал. Оказался рядом — так что ж мне, шарахаться от него, что ли?

— Сколько совпадений… Ну и как встреча прошла?

— Послушай, Гена… Не пойму я, чего ты хочешь? Сказал бы прямо, а?

— Прямо? Хм… Так я и сам не знаю, чего хочу, вот ведь в чём беда! Совпадений всяких много. Вот я и думаю, к чему бы это? Может, ты подскажешь?

— Вряд ли. Я пойду, если ты не возражаешь.

— Я? Ни в коем случае! Иди! Если ничего сказать не хочешь. Как здоровье, в порядке?

— Не жалуюсь!

— Вот и хорошо. Это самое главное, чтобы со здоровьем было все в порядке, при такой нервной жизни!

— При какой? — Я уже начал подниматься из-за стола и замер, оперевшись на спинку стула.

— Дерьмовый здесь кофе варят… Да? Кстати, у Фунтика, говорят, проблемы в последнее время. Да?

— А я здесь при чём?

— Не знаю. — Савельев отхлебнул кофе и скривился. — Не с тобой ли они связаны? Так, случайно… Вон, сейчас-то у него вид совсем нездоровый был, как будто пирожными и лимонадом объелся.

— Понятия не имею, чего он там объелся. А ты что, защищать его взялся?

— Я? Конечно! За двадцать процентов от его доходов, а если со стрельбой, то и все двадцать пять. А что делать, зарплата маленькая, да и той второй месяц не платят! Ты что-то имеешь против?

— Гена, я тебя уважаю и всё такое прочее, но… Не пошёл бы ты на… ?

— Вот так! И это за все хорошее, что я для тебя сделал? — Он усмехнулся, разглядывая остатки кофе на дне своей чашки. — Да-а, обидеть человека, плюнуть в душу ему легко, а потом как быть? Кстати, товарищ твой, ну тот, который весь в судимостях, как поживает?

Я мгновенно покрылся потом, а сжимаемый пальцами стул дрогнул и царапнул ножками по паркету. Гена продолжал разглядывать свою чашку, а я не сомневался, что он заметил мою реакцию. Если он уже знает о трупе Красильникова — все, игра закончена. Он даже не даст мне отсюда уйти.

Но Савельев, похоже, ничего ещё не знал и вопрос об Антоне задал без всякой задней мысли. Резко подняв голову, он пристально посмотрел на меня, потёр виски и уставшим голосом сказал:

— Федя, даже ежу ясно, что у тебя неприятности. Ты не слишком далеко залез? Смотри, свернёшь себе голову… Ты парень неглупый, да только вот неграмотный и… какой-то однолинейный, что ли! Летишь вперёд, а по сторонам, пока в столб не упрёшься, и не смотришь!

Я задвинул стул и сунул руки в карманы.

— Я пойду?

— Иди! — Гена махнул рукой. — Что я тебя, задерживаю, что ли? Иди…

На улице стоял отделенческий «уазик». Тот же самый, который был и при мне, насквозь прогнивший, с расползающимися колёсами и обвисшим брезентом. Измятая крышка капота была задрана, и в моторе, дымя папиросой и сплёвывая под ноги, ковырялся водитель. Кажется, какой-то новенький.

Я доехал до офиса охранного предприятия «Спрут», и оказалось, что опоздал на каких-то десять минут — директор отправился обедать. Я выругался в адрес Савельева и уселся на диван в приёмной. Помещение, которое занимала фирма, по сравнению с любым отделением милиции выглядело шикарно, но на фоне «Оцепления» смотрелось бледно. Штат «Спрута» был почти полностью укомплектован пенсионерами МВД и КГБ-ФСК, и, насколько я слышал, занимались они частной охраной…

Яковлев — ровно через час — озабоченно вошёл в приёмную, неся под мышкой пачку газет и на ходу расстёгивая куртку. Увидев меня, кивнул, ничем не выказав своего удивления, как будто знал, что я приду.

— Наталья Ивановна, мне никто не звонил?

— Нет. — Пожилая секретарша оторвалась от пишущей машинки и взяла со стола конверт. — Михаил Петрович заходил, оставил вам…

— Спасибо, я понял. — Он убрал конверт в карман и, достав ключи от кабинета, повернулся ко мне: — Пошли?

Я сел в кресло перед столом, а он долго снимал свою кожаную куртку и убирал её в шкаф, приглаживал перед зеркалом волосы и оправлял пиджак. Потом сел, включил кофеварку на приставном столике и достал из стола трубку.

— Ну-с, молодой человек… Какие проблемы?

Он был очень неспокоен, это чувствовалось во всём. Я подумал, что отзвуки стрельбы на Рыбацкой докатились и до его конторы и сейчас он не ждёт от меня ничего, кроме продолжения неприятностей.

Мне захотелось встать и уйти. Но сделать этого я не мог и сказал:

49
{"b":"18452","o":1}