ЛитМир - Электронная Библиотека

Но Ричмонд? И моё сходство с этим пожилым английским джентльменом?.. Впрочем, подобные феномены тоже известны медицине. Интересно, есть ли на этом свете хоть что-нибудь неизвестное нашей медицине!.. Такие больные если уж находят среди своего окружения кого-нибудь, кто вызывает у них доверие, то буквально прикипают к нему душой. Личность, вызывающая доверие? Выходит, я для неё являюсь такой личностью? Конечно, так оно и есть; не я ли только что ей сказал: «Поможем друг другу взаимно»? Если бы я только знал, что означают эти её слова: «Мне надо многое у вас привести в порядок!» Это что, сомнамбулический бред? Ладно, поживем — увидим, хотя… ей бы сначала с собой разобраться, ведь, очевидно, у неё временами не всё в порядке с головою. И тем не менее внутренний голос предостерегает меня от поспешных выводов; но и ему я не могу слепо доверять, иначе рискую запутаться в себе и потерять своё «я». Мне слишком хорошо известны страшные последствия такой потери. Ради того, чтобы личная судьба обрела высший смысл, можно пожертвовать многим, и «гордый человеческий разум» далеко не самая большая плата, примером тому судьба большинства наших «нормальных» сограждан, увы, начисто лишенная какого-либо смысла, за исключением, естественно, «здравого», но утратить собственное «я» — это катастрофа, полная и окончательная.

Итак, не теряя времени, за работу!

Передо мной уже лежит туго перетянутый шпагатом пакет, который я, следуя полученному во сне предписанию… гм, Бафомета, только что выудил вслепую из выдвижного ящика.

Быть может, в нем я найду ключ к загадочным событиям последних дней?

Твердый, черный, цельнокожаный переплет с надписью:

«Личный дневник»

На титульном листе почерком Джона Ди выведено:

Ныне со всей очевидностью явствует, что мои сомнения, связанные с Гренландом, который я полагал найти здесь, на земле, и подчинить земной светской власти королевы Елизаветы, были справедливы и вполне обоснованны.

С первого же дня, как я в тщеславном ослеплении связался с ревенхедами, этот бродяга и шарлатан Бартлет Грин стал водить меня за нос, посредством изощреннейших дьявольских ков сбивая с пути истинного. Видно, уж такова натура человеческая: люди в поте лица своего хлопочут о земном, ибо не ведают, что искать надо не здесь, а по ту сторону; не понимают они всей страшной глубины проклятья грехопадения! Не дано им знать, что в юдоли земной можно лишь искать, а обретать надо «по ту сторону». Мне же Бартлет Грин уготовил путь духовной погибели, а дабы я не обнаружил, что корона находится «по ту сторону», убеждал набраться терпения и ждать, когда плоды моих честолюбивых замыслов созреют здесь, на земле. Мой путь должен был стать стезею лишений, разочарований, горя и измены, чтобы, убеленный преждевременными сединами, я пресытился жизнью и сдался на милость победителя.

Великая опасность нависла не только надо мной, но и над всем родом Ди, призванным снискать высшее, что уготовано ему чрез блудного сына, вернувшегося после грехопадения в отчий дом, ибо Бартлет Грин хотел воспрепятствовать исполнению этого предначертания. Его совет — искать извилистую тропинку к земной короне — был изначально ложен. Ныне у меня нет и тени сомнений в том, что Гренланд, моя Зёленая земля и моё королевство, находится «по ту сторону» и что иного смысла, как найти его, моя жизнь не имеет. Там, «по ту сторону», ждут своего короля «девственная королева» и такая же «девственная» корона великого таинства.

Сегодня третий день, как мне в предрассветной мгле был явлен «лик», и это наяву, в ясном уме и твердой памяти! Раньше я и не подозревал, что есть нечто, лежащее по ту сторону бодрствования, сна, забытья или одержимости — нечто пятое, непостижимое: какие-то загадочные символы, кои не имеют ничего общего с нашей земной жизнью. Это был мой второй лик, но он совсем не походил на тот, который мне когда-то открылся в угольном кристалле Бартлета, — на сей раз видение было явно пророческим.

Предо мной гордо, как на гербе Ди, возвышался зелёный холм, я сразу понял, что это Глэдхилл, холм нашего родового поместья. Вот только в его вершине не торчал серебряный меч; словно перенесенное с другого поля герба, от неё тянулось к небу зелёное древо, из-под корней которого бил живой ключ и весёлой струйкой сбегал вниз. Зрелище это вселило в меня такую радость, что я из сумрачной низины поспешил к холму, дабы освежиться у древнего источника моих предков. То, что я всё, включая, казалось бы, самую незначительную деталь этого действа, воспринимал одновременно и как реальность и как символ, граничило с чудом.

Стремясь поскорее достичь источника, я, вдруг обожженный догадкой, замер как вкопанный: да ведь геральдическое древо там, на холме, — это я; его ствол, ставший моим позвоночником, словно бы пытается дотянуться до самого неба, простирая ввысь свои пышные ветви, в которые превратились сплетения и жгуты моих нервов и кровеносных сосудов. Соки весело бурлили в моих жилах, пульсировали в сложных лабиринтах ветвей, и, внимая голосу сей древней крови, я с гордостью сознавал, что наше родовое древо воплотилось во мне, в том, кто сейчас стоит в его тени. В серебряном источнике у моих ног отражалась вся бесконечная вереница моих потомков: детей, внуков и правнуков, собравшихся вместе словно в день Страшного суда. Лицо каждого из них было по-своему единственно и неповторимо, но все они чем-то походили на меня; мне казалось, что это я отметил их печатью нашего рода, навсегда избавив от гибели и смерти. Торжественная радость наполнила душу мою. Присмотревшись, я вдруг заметил на вершине древа двойной лик: одна половина — мужская, другая женская, и обе срослись воедино. А над Двуликим парил золотой нимб короны, во лбу коей сиял лучезарный карбункул.

В женской половине я сразу признал госпожу мою Елизавету и уже хотел было возликовать, но тут внезапная боль пронзила меня: мужской лик — более юный, более свежий — принадлежал не мне. Разочарованию моему не было предела, а изворотливый ум уже лихорадочно отыскивал спасительную лазейку, мол, этот рожденный древом и есть я, только в безвозвратно ушедшем детстве, но в сей же миг неумолимо изобличил я себя в обмане: никогда, даже в дни безоблачной юности, лицо моё не обладало чертами столь беззаботными и невинными, и тогда со всей суровой очевидностью предстала предо мной истина — очами этого мужского лика на меня взирал кто-то далёкий, недостижимый, восставший из источника у ног моих… другой!..

Бессильная ярость охватила меня, что не я, а какой-то последыш, моей крови и семени, унаследует корону и сольется с моей Елизаветой в единое нераздельное целое. В гневе слепом поднял я руку на себя самого — на древо… И тогда оно из сокровенной сердцевины моего позвоночника столба исторгло:

— Безумец, всё ещё не узнаешь себя! Что есть время? Что есть превращение? Века придут и уйдут, но я — это Я и после сотой могилы, я — это Я и после сотого воскресения! Ты поднял руку на древо, будучи лишь моей его ветвью — каплей в источнике у твоих же ног, не более!

Потрясенный, воздел я очи к вершине древа Ди и увидел, что Двуликий шевелит губами, и донесся до меня с бесконечной высоты зов, который лишь с великим трудом достиг ушей моих:

— Первый в вере будет последним. Дорасти до меня, и я стану тобой! Переживи самого себя, и ты переживёшь меня, меня — Бафомета!

Я рухнул к ногам древа и обнял ствол его благоговейно, меня сотрясали такие рыдания, что за пеленой слёз видение исчезло, и снова — трезвящий свет ночной лампы, и первые рассветные лучи сквозь щели закрытых ставень… Я ещё слышал голос древа, который эхом звучал в моей душе:

— Ты взыскуешь бессмертия? Ведомо ли тебе, что магистерий требует многих процессов, связанных с водой и огнём? Materia должна претерпеть многое!

Итак, сегодняшним утром мне был в третий раз явлен в лицах образ, смысл и путь. Путь, которым я при жизни или уже за гробом смогу обрести моё истинное Я, может быть пройден в двух встречных направлениях. Одно — это путь возвращения, он ненадежен, случаен, подобен рассыпанным крошкам, которые склюют птицы небесные, прежде чем я успею по нему вернуться. И всё же надобно попытаться, в случае удачи он мне когда-нибудь поможет вспомнить самого себя. А что такое бессмертие, если не память?..

44
{"b":"18454","o":1}