ЛитМир - Электронная Библиотека

Всё ещё находясь в состоянии какого-то непонятного транса, пытаясь стряхнуть с себя наваждение, я вдруг вздрогнул при виде странной фигуры, которая вышла на меня из сумрака ворот. То, что это Яна, сомнений не вызывало, но её походка… Она так бесшумна и паряща… И насквозь мокрое, облепляющее тело лёгкое летнее платье… Как все это понимать?.. А выражение лица — такое застывшее, неумолимо сосредоточенное, почти страшное той нечеловеческой, всепрощающей кротостью, которая запечатлелась в каждой чёрточке неподвижной маски.

«Двойник, действующий на расстоянии!» — кричит что-то во мне. Потом я слышу слова, которые роняют её губы:

— Свершилось… Свободен… Полагайся только на себя!.. Будь стоек!..

— Яна! — вскрикиваю я и замираю как громом пораженный, так как это уже не Яна! Передо мной стоит какая-то высокая, величественная дама с короной на голове, её неземной, словно идущий из глубины веков взгляд проходит сквозь меня, как будто там, далеко позади, в каком-то умозрительном временном зоне, отыскивает он завоеванное совершенство моего истинного Я…

— Так вот ты какая, королева роз в сокровенном саду адептов!.. — единственное, что смогли прошептать мои губы.

Ни жив ни мертв, словно опутанный по рукам и ногам сотней невидимых уз, стою я пред чудесной дамой голубой крови, и ураганы не поддающихся описанию прозрений, фантастических идей, видений, колоссальных энергий проносятся мимо моего земного сознания — не касаясь его, ибо они не от мира сего, — и трансцендентным сквозняком всасываются в бесплотный универсум духа, порождая там космических масштабов турбуленции, перевороты, катастрофы… А для моих внешних органов чувств ничего не изменилось, всё остается на своих местах: слышу, как вернулись Липотин и сумасшедший садовник, вижу, как старик упал на колени. С просветленным лицом стоит он, коленопреклоненный, рядом со мной и, обливаясь слезами счастья, лепечет, воздев взор свой к величественной даме:

— Слава Богу, госпожа, ты вернулась! К ногам твоим преклоняю я усталую главу и верное сердце. Тебе одной судить, честно ли я служил все эти годы!

Благосклонно кивнула призрачная королева. И в тот же миг старик рухнул навзничь и затих.

Ещё раз неземное видение повернулось ко мне, и до меня донесся далекий голос, похожий на эхо запредельного колокола:

— Избран… Обнадежен… Но не испытан!..

И этому потустороннему благовесту словно вторил земной голос моей Яны, ещё раз отозвавшийся в моих ушах робким призывом:

— …полагайся только на себя… Будь стоек!..

И видение сразу поблёкло, как будто напуганное страшным грохотом, донесшимся из-за стены, со стороны замкового двора.

Я вздрагиваю и вижу Липотина, который ошалело переводит взгляд с меня на простертого без движений садовника. Антиквар, очевидно, ничего не видел и не слышал из того, что сейчас произошло! Встревожило его лишь странное поведение старика.

Но прежде чем Липотин решился к нему прикоснуться, наши взоры привлекла группа возбужденно кричавших мужчин, которая приближалась к нам. Мы поспешили навстречу. Подобно сокрушительной прибойной волне обрушились слова их на мой мозг, и я вдруг как прозрел: посреди потока, на мелководье, там, где грунтовая дорога, повторяя изгиб реки, делает крутой виток, высоко над отвесно обрывающимися вниз скалами, в пенном ореоле струящихся вод лежит разбитый лимузин княгини…

Медленно доходят до моего сознания возбужденные голоса людей:

— Насмерть! Все трое! Ничего удивительного, он ведь разогнался так, словно собрался в небо взлететь, как будто там был мост! Это в пустоте-то! Шофер либо спятил, либо сам дьявол лишил его глаз!

— Яна! Яна! — повисает над парком чей-то отчаянный крик. Господи, да ведь это кричу я! Хочу позвать Липотина: он сидит на корточках рядом со стариком, по-прежнему недвижно лежащим в траве. Приподнимает ему голову, потом поворачивается ко мне, и я вижу его остановившийся взгляд. Тело несчастного садовника клонится на сторону и выскальзывает из разжавшихся рук антиквара. Он мёртв.

Липотин с отсутствующим видом продолжает смотреть на меня. Я не в состоянии произнести ни слова. Лишь молча указываю ему через стену вниз, на реку… Он надолго замирает перед проломом, глядя на долину с серебряной лентой, потом с каким-то обреченным спокойствием трогает висок:

— Итак, вновь назад, в зелёные воды! Какие крутые берега… Я устал… Но вот!.. Разве вы не слышите?.. Меня зовут!..

Отряд спасателей в лодках вытащил тела обеих женщин из мелкого, но бурного потока… Тело шофёра унесло вниз по течению. «Не припомним случая, чтобы хоть раз эта река выпустила свою добычу, — объяснили мне, — течение не дает телу всплыть и так и волочит по дну в открытое море». При одной только мысли, что мы, я и труп моего кузена Джона Роджера, могли бы и не разминуться и тогда бы я непременно встретился с мёртвым взглядом, взирающим на меня сквозь тонкую амальгаму прозрачных вод, меня охватывает ужас…

И ещё, самое страшное: был ли это несчастный случай? В груди княгини торчит мизерикордия Яны!

Удар — если то был удар — нанесен точно, в самое сердце!

Нет, не может быть! Просто наконечник копья случайно вонзился в тело при катастрофе, пытаюсь убедить самого себя…. Долго, очень долго не могу отвести я глаз, сам превратившись в труп, от мёртвых женщин: Яна как будто спит, на лице выражение покоя и блаженного умиротворения. Кроткая, скромно замкнутая красота цветёт на холодной плоти с таким трогательным целомудрием, что у меня даже слезы иссякли, и лишь губы мои еле слышно повторяют:

— Святой Ангел-хранитель души моей, дай силы мне вынести это…

На лбу княгини залегла суровая морщина. Строго и мучительно сжатые губы, как в склепе, заживо похоронили душераздирающий крик. Кажется, она просто уснула, прилегла ненадолго и вот-вот проснется. Зыбкие тени шелестящей на ветру листвы пляшут на её сомкнутых веках… А сейчас она как будто на мгновение приоткрыла глаза и, как только заметила, что я за ней слежу, снова притворилась умершей… Нет, нет, она мертва! У неё в сердце торчит кинжал! Мизерикордия Яны всё же распечатала княгиню! Часы идут, черты сведенного судорогой лица разглаживаются, и всё отчетливей проступает жуткий кошачий лик…

После того как обе женщины были преданы земле, я с Липотиным больше не встречался. Но каждый день ожидал его визита, так как, когда мы с ним прощались у ворот кладбища, он сказал:

— Теперь начнётся, почтеннейший! Сейчас выяснится, кто будет хранителем кинжала. Если можете, ни на кого, кроме как на самого себя, не полагайтесь… Впрочем, я остаюсь при вас верным оруженосцем и дам о себе знать, когда придёт время и понадобится моя помощь. Да будет вам известно, что красные дугпа расторгли со мной отношения… А это означает…

— Д-да? — переспросил я рассеянно, так как ни о чём, кроме происшедшей трагедии, думать не мог. — Что же?..

— Это означает… — Липотин не договорил. Лишь молча провел ребром ладони по горлу.

Озадаченный, я хотел было его спросить, что он имеет в виду, но Липотин уже исчез в толпе, осаждающей трамвай.

Часто с тех пор в памяти моей всплывали его слова и зловещий жест, всякий раз повергая меня в сомнение: а было ли это на самом деле? Не игра ли это моего воображения?.. Последовательность событий, хранящихся в моей памяти, нарушилась, смешалась, всё стало с ног на голову…

Сколько прошло с тех пор, как я похоронил Яну и бок о бок с ней Асайю Шотокалунгину? Откуда мне знать! Ни дней, ни недель, ни месяцев я не считал… А может, прошли уже годы?.. Слой пыли в палец толщиной лежит на вещах и бумагах в моем кабинете; сквозь слепые, немытые окна ничего не видно. Ну что ж, тем лучше: внешний мир меня всё равно не интересует, мне ведь, в сущности, безразлично, где я нахожусь — в моём родном городе или в Мортлейке, опять преображенный в Джона Ди, пойманный в паутину остановившегося времени. Иногда меня посещает странная мысль: а может, я давно уже мёртв и, сам того не сознавая, покоюсь во гробе рядом с двумя женщинами? Кто поручится, что это не так? Но ведь смотрит же на меня из мутного зеркала некто, не без оснований претендующий на роль моего «я», — с длинной, запущенной бородой, со спутанными космами волос; правда, мёртвые, может быть, тоже смотрят в зеркала и воображают, что они всё ещё живы? Где гарантия, что они в свою очередь не считают живых мёртвыми?! Итак, неопровержимыми доказательствами того, что ещё жив, я не располагаю. Когда, напрягая память, я пытаюсь реставрировать события, которые произошли после похорон Яны и Асайи, мне кажется, что по окончании траурной церемонии я, поговорив с Липотиным, вернулся домой. Прислугу я в тот же день рассчитал, а находившейся в отпуске экономке отписал благодарственное письмо за верную, многолетнюю службу и назначил ей через банк пожизненную ренту. А что, если всё это мне только приснилось?.. Или, может, я и вправду умер и мой дом пуст?..

94
{"b":"18454","o":1}