ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Социопат по соседству. Люди без совести против нас. Как распознать и противостоять
Справочник писателя. Как написать и издать успешную книгу
Тайны Торнвуда
Армагеддон. 1453
Слова на стене
Роберт Капа. Кровь и вино: вся правда о жизни классика фоторепортажа…
Безжалостный курс тренировок для целеустремленных
Бывшие «сёстры». Зачем разжигают ненависть к России в бывших республиках СССР?
Джунгли. В природе есть только один закон – выживание
Содержание  
A
A

– Вы кипятитесь из-за пустяка.

– Это Розалинду вы называете пустяком?

– Да, она не подарок, с ней хлопот не оберешься, но это не имеет никакого отношения к тому, что происходит между нами.

Мэверик подошел к Синтии ближе, стараясь подавить ее своим ростом и мощью.

– Кроме того, это вы начали свои игры в издателя и писателя. Вы втянули в них даже отца Баптисте. Неужели у вас нет никаких нравственных устоев?

– Нравственных устоев?

Она ударила его по щеке, потом в ужасе отступила назад. Никогда в жизни Синтия не поднимала руку на другого человека, если не считать случая с Хаскелом Рейнзом, но то была самозащита. Ей было отвратительно насилие.

Мэверик потер щеку.

– Вы привыкли все делать по-своему. Да?

– Прошу прощения. Это совсем на меня не похоже.

– В чем дело?

– Я уверена, что отец Баптисте найдет кого-нибудь, кто проводит меня обратно в Лордсберг. Желаю вам удачи с Розалиндой. Думаю, вы найдете женщину, способную помочь вам в воспитании дочери.

Она резко повернулась, чтобы уйти, но он удерживал ее.

– Если хотите устроить сцепу, валяйте!

Мэверик приблизил к ней лицо, потирая ее руки вверх и вниз.

Синтия попыталась уклониться.

– Пустите меня!

– Теперь вам от меня не убежать. – Он помрачнел. – Я буду целовать вас до тех пор, пока вы не потеряете сознание, и сделаю это на виду у всех, чтобы показать вам, чего я от вас хочу.

– Что вы имеете в виду?

Синтия смущенно заметила, что прохожие останавливаются и глазеют на них.

– Вы отлично понимаете, что я хочу.

Мэверик склонился к ней ближе. Синтия ощутила его теплое дыхание на своем лице. Но вдруг он оттолкнул ее.

– Я устал от ваших игр. Вы хотите, чтобы я произнес это вслух? – Мэверик придвинулся еще ближе и понизил голос. – Я хочу вас. Ужасно. Отчаянно. И вы чувствуете то же самое.

– Вы желали Марию так же сильно? – дерзко спросила Синтия. Она не могла поверить, что произнесла эти слова.

И тут его лицо просветлело.

– Так вот в чем дело!

Мэверик прижал ее к груди и принялся нежно гладить по спине. Синтия чувствовала мощное биение его сердца. Еще несколько мгновений она была в его объятиях, думая о том, что он опять ничего не понял.

– Марии нет в моей жизни больше десяти лет. – Мэверик прервал ее размышления.

Это был вовсе не тот ответ, который она хотела бы услышать.

– А как насчет Розалинды?

– Если она моя дочь, то станет частью моей жизни. Но это не имеет никакого отношения к нам с вами.

– Она ваша дочь, – вздохнула Синтия.

Он приподнял ее лицо, держа его в ладонях.

– Если вы ревнуете – значит, у меня есть надежда. – Мэверик нежно поцеловал ее в кончик носа. – А теперь давайте на время забудем обо всем этом и пойдем знакомиться с Розалиндой.

Синтия снова вздохнула. То, что было таким простым и естественным в поезде на станции Ринкон, казалось сейчас запутанным и сложным. Теперь им придется говорить о его дочери, знакомиться с Розалиндой, выяснять отношения. Хватит ли у нее на это сил?

– Согласны?

Мэверик вглядывался в ее глаза, ища в них ответ, который значил бы больше, чем слова.

Она кивнула. Мэверик опустил руки, не сводя глаз с Синтии. Судя по скептическому выражению ее лица, она уже почти не доверяла ему, но разве это главное? Она все еще была с ним. И только это имело значение. Мэверик поймал и нежно поцеловал ее руку. Они уже было направились к глинобитному дому на южной окраине деревни, как услышали за спиной взволнованный окрик:

– Синтия, Мэверик! Подождите!

К ним спешил отец Баптисте.

– Мне не хотелось, чтобы вы встретились с Розалиндой без меня, – сказал он.

– Ожидаете неприятностей?

– Не думаю, – ответил отец Баптисте. – Но Розалинда знает меня и доверяет. Поэтому лучше мне пойти с вами.

– Благодарю, – сказал Мэверик.

– Но сначала я хочу кое-что объяснить. Тьюла – необычное место. В большинстве поселений индейского племени яки нет церкви. Но в этой деревне церковь появилась давным-давно, и с тех пор отцы церкви присылают сюда священников.

Синтия слушала его с интересом, думая о книге, посвященной истории племени яки.

– Обычно церковь, отчасти католическая, отчасти яки, сама идет к народу. Пако, религиозный праздник, во время которого церемония проходит под деревом в патио, бывает то в одном, то в другом доме. Много раз церемония проходила в доме Розы. Но в этой деревне люди племени яки приходят и в нашу церковь.

Мэверик бросил взгляд через плечо на дом Розалинды:

– У нас есть время поговорить об этом?

– Да, это важно. – Отец Баптисте сложил руки и потер одну о другую. – Жители деревни яки в своей духовной жизни опираются на ежедневную практику. У каждого есть определенные обязанности, выходящие за пределы их повседневного существования и работы. В воскресенье «койоты» несут изображение своей покровительницы, Святой Девы Гуадалупе, на праздник пако.

Мэверик смущенно и непонимающе хмурился.

– Дайте мне еще минуту времени. Я все объясню, – продолжал отец Баптисте. – В ожидании вашей встречи с девочкой я вдруг понял, что если она уедет с вами, то окажется вдали от обычаев и верований яки.

– Вы хотите сказать, что ей не следует уезжать отсюда? – спросил Мэверик.

– Нет, – возразил отец Баптисте и покачал головой, вы ее единственный родственник. Я просто прошу вас не забывать о ее религиозных предпочтениях.

– Едва ли я гожусь на роль примерного воспитателя. Моя жизнь не была образцом нравственности. И я ничего не знаю о том, как растят детей. – Мэверик покачал головой. – Но мешать Розалинде я не стану. Я хорошо понимаю значение духовной жизни для местных людей. Однако ей придется самой заботиться о своих духовных нуждах. Отец Баптисте улыбнулся:

– Это уже хорошо. К тому же я буду поддерживать с ней связь.

– В таком случае все в порядке. – Казалось, Мэверик испытывает облегчение.

Отец Баптисте хмыкнул:

– Это так, но вам предстоит многому научиться чтобы вырастить ребенка, особенно такого, как Розалинда.

Синтия улыбнулась:

– Может быть, не стоит больше говорить об этом с Мэвериком сейчас, а то Розалинда, пожалуй, никогда не попадет в Вайоминг.

Мэверик рассмеялся:

– Я знаю, как обращаться с годовалыми телятами и жеребятами. На них надо набросить лассо, заклеймить, а потом пустить гулять на воле. И они останутся в стаде, пока не понадобятся тебе.

– Вы и с женщинами так же обращаетесь? – поинтересовалась Синтия. – Только их-то отпускать на волю нельзя.

Мэверик ухмыльнулся и сжал ее руку. Отец Баптисте покачал головой:

– Думаю, вам всем придется поучить друг друга.

– Я готов учиться, – согласился Мэверик и подмигнул Синтии.

Она отвернулась:

– Если мы не тронемся сейчас же, то опоздаем, и Розалинда никогда не простит нам этого.

Своенравная девочка встретила их молча у двери, скрестив руки на груди. С плоской крыши свешивались гирлянды сушеного перца и всевозможных трав, обрамляющие ее голову. На девочке была простая белая блузка, украшенная вышивкой, и темно-зеленая юбка. Она была босой. Ее волосы свисали вдоль лица прямыми длинными прядями. Отец Баптисте откашлялся, прочищая горло.

– Я привел их, как и обещал.

Сначала Розалинда оглядела Мэверика с ног до головы – от кончиков сапог до шевелюры. Потом обошла вокруг него, молча рассматривая со всех сторон, и наконец кивнула:

– Ты лучше многих, кого привечала Мария. Мэверик разглядывал ее с не меньшим любопытством.

– У нее такие же синие глаза, Мэверик, как у вас, – сказала Синтия.

Ей захотелось, чтобы он принял эту девочку. Ради этого она была готова пожертвовать даже книгой о его жизни.

– У многих синие глаза, – возразил Мэверик. Розалинда замерла. Она посмотрела на отца Баптисте:

– Ты сказал, что он мой отец.

– Это были слова Марии.

Розалинда вздохнула с облегчением:

– Она не могла ошибиться. И она никогда не лгала.

16
{"b":"1846","o":1}