ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Уходи, Жан-Клод! – прошипел Куинси. – Убирайся, пока цел!

Дыхание у него перехватило, в глазах жгло и щипало. Жан-Клод был весьма разочарован тем, что из-за темноты не может сполна насладиться зрелищем его страданий, и не преминул выпустить парфянскую стрелу.

– Уж не знаю, почему ты всегда ей покровительствовал, – сказал он, поворачивая кобылу и готовясь подхлестнуть ее. – Она ведь терпеть тебя не могла, наша Жанетта.

Стук копыт затих в ночи, а Куинси все стоял, сжимая кулаки.

Жанетта. Жанетта!

Часть I

Беглая аристократка

Глава 1

Мадемуазель Жанетта де Лафайет шагнула с подножки кареты на утрамбованную грязь перед дверью обшарпанного постоялого двора. Проведя много часов в тряском экипаже, измученная и разбитая, она надеялась получить здесь кров и пищу. Сумерки грозили вот-вот смениться ночной тьмой, ночь 1789 года обещала быть студеной. Остановка на ночлег означили потерю драгоценного времени, но продолжать путь в таком состоянии было бы безумием. Ничего не оставалось, кик выбросить из головы хотя бы ненадолго все мысли о неизбежной погоне.

Оглядевшись, Жанетта увидела у коновязи черного жеребца. Это означало незнакомое и, быть может, опасное соседство, но приходилось идти на риск. Кучер осторожно покашлял, склонившись с облучка. Жанетта обернулась. Лицо у Жоржа было встревоженное, и Жанетта ободряюще улыбнулась ему. Распорядившись поставить экипаж в конюшню, девушка плотнее закуталась в синюю бархатную накидку, пониже надвинула капюшон и шагнула к двери.

Войдя внутрь, она остановилась в нерешительности. Никогда прежде Жанетта не бывала в заведениях такого сорта, да и вообще в публичных местах, и лишь сейчас сообразила, что появление женщины на постоялом дворе в одиночку, без эскорта, да еще в такое время создает ей не самую лучшую репутацию. Ее примут за авантюристку, за особу легкого нрава! Щеки Жанетты покрылись краской стыда.

Хозяин постоялого двора, горластый здоровяк, с внушительным брюхом, но никак не мозгами, вышел ей навстречу, вытирая руки о невероятно грязный фартук. Он сразу решил, что перед ним вопреки манерам и изяществу одежды отнюдь не леди, и мысль эта со всей откровенностью отразилась на его мясистом лице. Девушка сжалась под пренебрежительным взглядом. В этот момент она отдала бы что угодно, лишь бы оказаться подальше отсюда.

– Могу я получить здесь ужин? – спросила она робко. – Лучшее из того, что у вас есть. Пусть кто-нибудь позаботится о моем кучере и лошадях.

Недружелюбный взгляд прошелся по ней сверху вниз. Хозяин сплюнул, и брызги попали ей на подол. Наклонившись, чтобы капюшон сполз еще ниже, она достала из ридикюля золотой. Разумеется, это была слишком щедрая плата, но иначе было не добиться даже простейших услуг.

Хозяин жадно схватил монету. Взгляд его смягчился, он отвел девушку за стол в самом углу непритязательного помещения, и она устало последовала за ним, утешаясь мыслью, что не нуждается в уважении этого человека, что ей нет до него никакого дела. Опускаясь на грубую деревянную скамью, она с тоской вспомнила о своей необъятной кровати и мягких перинах. Впрочем, при всей жесткости скамья не подпрыгивала на ухабах, как бешено несущаяся карета.

Устроившись по возможности удобнее, Жанетта обвела взглядом скупо освещенный зал. Похоже было, что он содержится в относительной чистоте (для постоялого двора, разумеется). Обзор из-под капюшона был неважный, но она решила не сбрасывать его ни при каких условиях. Чем дольше она останется не узнанной, тем лучше.

В глубине зала виднелась вполне приличная полированная стойка красного дерева. В помещении, заполненном старой колченогой мебелью, она выглядела неуместно. Из кухни, где скрылся хозяин, слышалось уютное потрескивание огня и шипение жира на сковородке. Вскоре оттуда начали просачиваться аппетитные запахи.

Жанетта откинулась на прямую жесткую спинку, радуясь возможности побыть в одиночестве. Но как это возможно, подумала она вдруг, если у коновязи ожидает седока чей-то жеребец? Она поежилась словно от прикосновения ледяного сквозняка. Ощутив на себе чей-то взгляд, она огляделась и обнаружила в другом углу темный силуэт. Без сомнения, это был мужчина. Он сидел в непринужденной позе перед маленьким круглым столиком и держал в руке кружку эля. Внезапно он поднял ее в дерзком приветствии и осушил в несколько глотков. Жанетта поспешно отвела взгляд, пристыженная тем, что проявила к незнакомцу столь заметное внимание. Хотя в помещении было сумрачно, лицо ее загорелось от смущения. Что, если ему вздумается подойти?

К ее несказанному облегчению, из кухни вышел хозяин с миской дымящегося варева (судя по упоительному аромату, это была тушеная ягнятина), ломтем ржаного хлеба и запыленной бутылкой вина. Все это он со стуком водрузил перед Жанеттой, а когда та попыталась рассыпаться в благодарностях, равнодушно пожал плечами и вразвалку направился к дерзкому незнакомцу в углу.

Поначалу девушка не обращала внимания на их разговор, поглощенная вкусной едой и вином. Однако вскоре любопытство взяло верх, и Жанетта, не удержавшись, бросила взгляд в дальний угол. Там, похоже, шел спор. Впрочем, спорил, бешено жестикулируя, только хозяин постоялого двора, в то время кик незнакомец терпеливо и даже благодушно внимал его до-подам. Увы, расстояние не позволяло разобрать слов.

Неожиданно девушка устыдилась своего поведения. С самой первой минуты здесь она вела себя так, как совсем не пристало леди: сначала выказала откровенный интерес к постороннему мужчине, а потом и вовсе пыталась подслушать. И что самое ужасное, она бы так и сделала, будь у нее хоть шанс!

Жанетта покачала головой и склонилась над миской, вдыхая аромат мяса и свежеиспеченного хлеба. Сейчас она чувствовала себя гораздо лучше и надеялась после короткого отдыха продолжить путешествие. Сильнее всех других чувств ею, пожалуй, владело удивление: ведь она получала подлинное удовольствие от простой пищи на каком-то захолустном постоялом дворе – и притом ничуть не меньшее, чем от изысканных яств в родном замке. «Вот так и опускаются», – подумала она без малейшего раскаяния.

До ее слуха вдруг донеслось слово, от которого по коже прошел озноб. Это было слово «Лис», выкрикнутое хозяином громче других. Так звали самого прославленного на юге Франции разбойника с большой дороги. Хотя никто не знал, как он выглядит (во время ночных грабежей его люди всегда первым делом гасили лампу кучера), прозвище было известно всем. Очевидцы утверждали, что у него профиль аристократа, хотя он чересчур мощно сложен для человека с голубой кровью. Он и вел себя так, словно не был чужд хороших манер, пусть даже награбленное шло на нужды простолюдинов (в чем, надо заметить, Жанетта сильно сомневалась). Однако независимо от происхождения Лис был отщепенец, человек вне закона. А жаль, подумала она. Жаль, если он не так благороден, как говорят. Дворяне отличались жадностью и яростно соперничали друг с другом за право владеть землей. Кроме поместий, титулов и денег, для них ничего не существовало, влечение к женщине не шло ни в какое сравнение с жаждой богатства и власти.

Девушка отважилась лишь на легкий вздох. Подобрав еду до последней крошки и опустошив стакан, она снова откинулась на жесткую спинку, закрыла глаза и некоторое время наслаждалась покоем. Сейчас она совсем не думала о том, что спасается бегством.

Из дремоты ее вывели шаги. Они были, пожалуй, не громче поступи рыси по ковру прелых листьев, но когда затихли рядом, девушка инстинктивно почувствовала опасность и открыла глаза. Перед ней стоял тот самый незнакомец. Скудное освещение не позволяло разглядеть черты его лица, но что-то в нем показалось Жанетте знакомым. На щеке виднелась длинная бледная черточка шрама от дуэльной рапиры.

Странно, но она ничуть не испугалась, хотя незнакомец разглядывал ее пристально и бесцеремонно. Глаза, в полумраке горящие, как уголья, казалось, заглядывали ей в самую душу. Он сделал к ней еще шаг, и Жанетта, не выдержав его взгляда, отвернулась, «Что ему нужно? – думала она. – Кто бы он ни был, пусть уходит и оставит меня в покое!»

2
{"b":"1847","o":1}