ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Не потрудившись одеться, Жанетта вышла на кухню и согрела себе воды. Вид наливающихся синяков нимало ее не обеспокоил, она переступила через ту черту, за которой женщину уже не интересует ее внешний вид. Погружаясь в лохань с горячей водой, она улыбалась, выбросив из головы недавние события.

Чистая и освеженная, Жанетта вернулась в спальню. Без малейшего колебания она достала из гардероба простое, наглухо закрытое платье, которое сшила сама, готовясь к материнству. Вид его напомнил ей о трагедии с ребенком, но Жанетта прогнала воспоминания. Любовь, счастье, надежды – со всем этим покончено, нужно как-то жить дальше.

В шкафу лежал тот самый саквояж, с которым она когда-то покинула дом Гретхен и который позже забрали с собой ее похитители. То немногое, что они наспех побросали в него, так и оставалось там. Посмотрев на роскошные платья, предоставленные в ее распоряжение Жан-Клодом, Жанетта холодно усмехнулась. Это был гардероб дорогой шлюхи. К тому же они все равно ей не принадлежали.

С некоторым сожалением Жанетта подумала о том, что у нее нет ни одного приличного платья, ни одной драгоценности – ничего, что можно продать. Золото – подарок тетки – давно перекочевало в карманы Жан-Клода. Бедная тетя Гретхен! Должно быть, она оплакивает ее. Когда-то, покидая ее дом, Жанетта была готова, если потребуется, остаться совсем одна, без родных и друзей. Теперь это время настало.

Закутанная в поношенный плащ, с саквояжем в руке, Жанетта оглядела себя в зеркале. Никто не принял бы эту неприметную женщину за аристократку. Впрочем, она тут же вспомнила, что Франция теперь далеко, а в Новом Орлеане никому нет дела до того, какая кровь течет в жилах прохожего. На этой земле ей нечего было опасаться. Все самое худшее уже случилось.

Толкнув наружную дверь и обнаружив, что она заперта, Жанетта ничуть не удивилась. Жан-Клод не доверял ей, и правильно делал. Жанетта сдвинула как можно плотнее дешевые занавески на окне, принесла с кухни стул и со всего размаху ударила по стеклу. Оно разбилось с оглушительным грохотом. Отдернув занавеску, она отшатнулась: под фонарем на противоположной стороне улицы стоял и смотрел в ее сторону какой-то мужчина.

С минуту Жанетта была в нерешительности, сердце ее бешено колотилось. Неужели Жан-Клод нанял человека следить за ней? Однако выбора не было, как не было и другой дороги к свободе. Она решила, что как-нибудь отобьется от неизвестного, если он станет ей докучать. Она подошла к окну, расположенному невысоко над землей. Сначала она выбросила саквояж, и он, с мягким стуком приземлился на газон. Жанетта спрыгнула следом, придерживая полы плаща. Подобрав саквояж, она бросилась прочь от дома, не обращая внимания на незнакомца и не интересуясь тем, следует ли он за ней. На карту было поставлено так много, что одна лишняя проблема не имела большого значения. Предстояло найти себе жилье, нужно было как-то прокормиться на первых порах. Жанетта все ускоряла шаг, словно бежала вслед за бешено проносящимися в голове мыслями. Неужели можно заработать на жизнь, только продавая себя? Если так, Жан-Клод прав. Нет, невозможно! Должен быть какой-то иной путь! Из нее выйдет хорошая белошвейка, гувернантка или – или карточный игрок! Разве Жан-Клод не хвалил ее мастерство, ловкость ее рук, ее умение предугадать ходы партнера? Если даже ему время от времени случалось выигрывать по-крупному, она тем более сумеет прожить карточной игрой! А если предложить свои услуги в качестве крупье? Конечно, на женщину посмотрят косо, но когда поймут, до чего ей везет в картах, ее наймут! Лучше жить на процент с выигрыша, чем время от времени терять все в проигрыше, как Жан-Клод!

По мере того как взбудораженные мысли успокаивались, Жанетта начала воспринимать окружающее и вскоре расслышала осторожные шаги. Выходит, это и в самом деле соглядатай! В первый момент она не слишком испугалась, уверенная, что сумеет выкрутиться. Однако, когда она ускорила шаг, преследователь тоже пошел быстрее. Жанетта встревожилась. Ей вовсе не хотелось начинать жизнь на свободе с уличного скандала.

Перебирая то, что ей было известно о Новом Орлеане, она поразилась обилию информации, собранной из обрывков разговоров. Жан-Клод и Лоретта, обсуждая события дня, сыпали названиями, которые сами собой оседали в сознании. По вывескам Жанетта без труда нашла дорогу в квартал игорных домов, решив затеряться в толпе. Стараясь казаться спокойной, она невольно все ускоряла шаг, пока не перешла почти на бег. Шаги не отставали. Поворачивая из переулка в переулок, с улицы на улицу, она достигла более людных мест. Здесь и фонари попадались чаще. Несколько успокоившись, она приостановилась, пережидая экипаж, – и ощутила присутствие за спиной. Обернуться ей не дала рука, накрывшая рот. Жанетта вывернулась, готовая защищаться до последнего, и нанесла удар. Незнакомец ловко уклонился и снова схватил ее, на этот раз полностью лишив возможности шевелить руками. Напрасно она пыталась лягаться, напрасно извивалась в железных тисках. Как назло в этот момент они находились в плохо освещенном месте, поэтому невозможно было разглядеть лицо незнакомца в тени широких полей шляпы. Телосложения он был крепкого и больше всего походил на подручного для темных делишек, несмотря на приличную одежду.

– Вы меня с кем-то перепутали! – с трудом выговорила Жанетта сквозь зажимавшую рот ладонь. – Отпустите сейчас же, или я…

– Говорите по-английски, – перебил он ее, и она сообразила, что обратилась к нему на родном языке. – Я еще никогда и никого не путал. Лучше будет, если вы пойдете со мной по доброй воле, потому что мне ничего не нужно от вас, только поговорить.

– Так я и поверила! – хмыкнула Жанетта, озираясь в поисках помощи.

– Я боялся, что придется прибегнуть к силе, – бесстрастно заметил незнакомец, с легкостью пресекая очередную попытку вырваться. – В любом случае вам придется пойти со мной.

Он свистнул коротко и так пронзительно, что у нее заложило уши. Подъехала закрытая карета. При виде ее Жанетта снова забилась, но позвать на помощь не сумела из-за ладони, по-прежнему зажимавшей рот. Это было профессиональное движение, не позволявшее даже кусаться. Незнакомец подтолкнул ее к экипажу, она уперлась, и тогда ее просто схватили за талию и втолкнули внутрь. Впрочем, кто бы это ни был, он обращался с ней довольно мягко. Оказавшись в карете, Жанетта тотчас бросилась к противоположной дверце. Без единого слова незнакомец схватил ее и толкнул на сиденье.

– Негодяй! – прошипела она, когда карета тронулась.

– Ведите себя благоразумно. У меня нет желания причинять вам боль, но придется это сделать, если вы не перестанете делать глупости. И помолчите. Позже вам все станет ясно.

Поняв, что проиграла, Жанетта устало откинулась на мягкую спинку сиденья. Пока карета ехала, она пыталась понять, с кем имеет дело. Незнакомец не был ни англичанином, ни французом, ни испанцем. Его сильный акцент казался немецким, но только потому, что Жанетта не знала на этом языке ни слова. Ей пришлось видеть от силы трех жителей у Пруссии за всю свою жизнь. Наконец она перестала гадать и отдалась на волю судьбы, хотя и опасалась худшего.

Поездка длилась недолго. Дверцу отворил слуга атлетического телосложения. Похититель галантно помог Жанетте спуститься, словно она была его дамой на предстоящем балу. Слишком усталая, чтобы выказывать хоть какую-то строптивость, она позволила под руку ввести себя в элегантный городской дом.

Обстановка была не просто роскошной, а изысканной, хотя и ничем не напоминала ту, к которой она привыкла с детства. В гостиной, где был разожжен камин, похититель любезно принял у Жанетты саквояж и плащ и передал все это вместе со своей верхней одеждой бесшумно подошедшему негру в ливрее. Потом он повернулся, предоставив ей возможность разглядеть его.

Это был статный мужчина, светловолосый и светлоглазый, с квадратным подбородком. Он не был красив, но внушал уважение римской четкостью черт и непреклонным взглядом. О таких говорят: чего захочет – добьется.

61
{"b":"1847","o":1}