ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Понравится ли Лоретте такая роль… – протянул он с сомнением.

– О да! – воскликнула та. – Плавучий игорный дом – подумать только! В жизни не слышала ничего более романтического. Я рада снова быть рядом с Жанеттой… я хочу сказать, теперь, когда она…

Лоретта со значением покосилась на Ральфа. Очевидно, она считала его покровителем Жанетты. Та чуть было не испортила все, начав объяснять, что они просто друзья, но он вовремя пресек ее откровения:

– Вот и славно! Раз леди согласна, джентльмену остается только последовать ее примеру.

– Иначе отставной солдат выхватит саблю и… – Лоретта оставила фразу неоконченной.

Ральф заразительно расхохотался. К смеху присоединились все, кроме Жан-Клода.

– А теперь к столу, друзья мои! – сказал хозяин дома, предлагая руку гостье. – Нас ждет изысканный ужин. В последнее время я предпочитаю французскую кухню, в чем вы сейчас убедитесь.

Лоретта улыбалась не переставая, чем напомнила Жанетте пухленькую простушку из «Прибежища Авроры».

– Надеюсь, ужин тебя не разочарует, – сказала Жанетта, принимая руку Жан-Клода.

– Хотелось бы мне знать, что ты на самом деле задумала, – произнес он, понизив голос. – Впрочем, я все равно не могу отказаться.

Жанетта подавила улыбку, в душе у нее все пело. Они направились в столовую, чтобы отдать должное ужину. Пересекая элегантно отделанный холл, Жан-Клод бросил на нее взгляд, отдающий прежним надменным презрением:

– Ты кое-кого напомнила мне сегодня, дорогая. Одного ублюдка, который умеет вывернуться из любой, самой паршивой переделки и даже обратить ее себе на пользу.

Глава 36

Привычным движением мешая карты, Жанетта не замечала ни шума вокруг, ни густых клубов табачного дыма. Игорный дом процветал, а с ним процветала и она. Остальное – в том числе оценивающие, одобрительные взгляды мужчин – ничуть ее не занимало. Надо сказать, она попросту забыла, что когда-то считалась красавицей. Чем дальше, тем строже становились ее наряды – в отличие от нарядов Лоретты, которая просто не в силах была противостоять соблазну показной роскоши.

Всю жизнь Жанетты составляли теперь казино и доход, который оно приносило. Хотя денег было вдоволь, она так и не купила домика во Французском квартале, предпочитая жизнь на борту барки, в непосредственной близости от карточных столов. Новый Орлеан так и не стал ей домом, она чувствовала себя там чужой.

Ральф искренне старался увлечь Жанетту светской жизнью. Поддавшись на уговоры, она появилась с ним в обществе, только чтобы еще раз убедиться, что ей там не место. И ее, и Лоретту намеренно третировали женщины и осаждали мужчины. Зато Жан-Клода наперебой старались залучить в семейства с дочерьми на выданье из-за его знатного происхождения и романтического ореола опального дворянина. Очень скоро он стал душой новоорлеанского высшего света. Понаблюдав за ним и за теми, кому он пришелся по душе, Жанетта решила, что с нее хватит, и с того дня избегала выходов в свет…

Негромкий ропот заставил ее вернуться к действительности. Оказывается, она так и сидела с колодой в руке, в то время как окружающие терпеливо ждали, когда она обратит на них внимание. Это было так не похоже на нее, что она сердито себя выбранила. С виноватой улыбкой она быстро раздала карты, но стоило игре начаться, снова углубилась в свои мысли.

В последнее время ее преследовало чувство, что все ни к чему. Вид денег радовал не больше, чем вид скомканной бумаги в мусорной корзине. На душе было пусто, пустота росла и обретала над Жанеттой все большую власть. По утрам приходилось насильно заставлять себя идти к зеркалу и прихорашиваться. Поскольку так требовалось для дела, она продолжала одеваться тщательно и со вкусом, но это не доставляло ей ни малейшей радости – ведь прежде она никогда не одевалась ради себя самой, всегда ради кого-то, кто был ей дорог. Чего стоил один лишь момент, когда она мерила подаренное Куинси крестьянское платьице! Впрочем, Жанетта старалась об этом не вспоминать. Куинси остался в прошлом. Возможно, он уже пополнил собой список жертв революции. Она и сама казалась себе принесенной в жертву, и что-то умерло у нее в душе. Независимость и богатство не принесли ей счастья…

Карточный партнер громко откашлялся. Жанетта на миг встретилась с ним взглядом и тотчас отвела глаза, не в силах вынести даже такой мимолетный и ни к чему не обязывающий контакт с мужчиной. И в этом была главная загвоздка. Как бы дружелюбно она ни держалась, тщательно скрытое отчуждение сказывалось и отталкивало людей. Первое время после открытия казино мужской пол старался пробиться сквозь стену, намеренно воздвигнутую Жанеттой вокруг себя, стремился отогреть ее оледеневшую душу. Ни один из них не вызвал ее интереса, чему она была только рада, так как меньше всего желала сближения с кем бы то ни было. Чувства несли с собой боль. Она не хотела чувствовать, не хотела больше страдать…

Некоторое время Жанетта механически делала ставки, механически улыбалась, изо всех сил стараясь показать, что наслаждается игрой. Но этот маленький спектакль никого не обманул. Мало-помалу игроки начали покидать ее стол и переходить за другие. Жанетта резко напомнила себе, что должна привлекать клиентов, а не отпугивать, что от них зависит свобода, которую она наконец вкусила. Однако внутренний голос возразил, что она ничуть не более свободна, чем раньше, что нет никакой разницы, чьей рабой быть – Жан-Клода или увеселительного заведения. По сути дела, она поменяла одного хозяина на множество. Клиенты диктовали ей условия существования, манеру одеваться и держаться.

Раздраженная горькой правдой этих слов, Жанетта поднялась и сделала знак другому крупье занять ее место. Ей нужно было уединиться хоть на пару минут, чтобы взять себя в руки и снова укрыться под маской беспечности.

Отделенная от салона бархатной гардиной, Жанетта перестала улыбаться. Горячие слезы обожгли глаза. Что это с ней? Ведь все обернулось именно так, как она мечтала. У нее есть теперь все необходимое для счастья. Где же оно – счастье?

Жанетта захлопнула приоткрывшуюся дверь в воображаемую крепость, где она все это время отсиживалась. Стало легче. Сквозь щель между гардинами можно было видеть зеленое сукно карточных столов, искристый хрусталь светильников, мягкий бархат кресел, полотна известных художников. Она хорошо поработала для того, чтобы этот зал выглядел таким гостеприимным. Здесь каждый заранее чувствовал себя в выигрыше, независимо от того, улыбалась ли ему фортуна.

После короткой дискуссии казино получило название «Марсель». Можно было сказать, что успех сопутствовал им с самого первого дня. Ральф пытался приписать его полностью Жанетте, но она не позволила этого сделать. Не только он, но и Жан-Клод с Лореттой внесли свою долю в процветание заведения. По мере того как росла пустота в душе, Жанетта все чаще задавалась вопросом, что будет с этим ее источником средств к существованию, если любой из них потеряет к нему интерес. Жан-Клод мог подыскать себе богатую жену и остепениться. Лоретта могла выйти за Ральфа и уехать с ним. Сам Ральф мог всерьез заняться плантацией и махнуть рукой на «Марсель». Жанетте стало казаться, что перемены витают в воздухе. Это пугало. Будет ли она так твердо стоять на ногах в одиночку? Что, если ее уверенность в себе – просто миф?

Накоплений было не так много, чтобы удалиться от дел, если она не потянет казино без чужой помощи. Но вместо того, чтобы еще больше оживлять игру, она теряла способность привлекать за свой стол клиентов. Были среди них и такие, что избегали ее любой ценой, если только вдребезги не напивались. Озадаченная этим, как-то раз она обратилась за разъяснением к Ральфу, но убежала не дослушав, когда он начал говорить что-то о ее отчуждении, о ее равнодушии. Разве это не святое право каждого человека – избегать неприятного общения? Однако Жанетта хорошо понимала, что такая позиция не принесет ей ничего хорошего. Интересы казино прежде всего! Каждая женщина по натуре актриса. Неужели она бездарнее Лоретты?

65
{"b":"1847","o":1}