ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Правда, надо заметить, что еще ни один мужчина не смог вызвать в ней страсти или хотя бы более или менее глубоких чувств. Дейдре была эмансипированной женщиной, без всяких предрассудков. Точнее, она, без сомнения, стала бы такой, если бы родители не держали ее под столь строгим контролем. Но так или иначе, ей уже девятнадцать. Она уже взрослая. В двадцать лет ее мать Александра Кларк предприняла невероятно долгое и тяжелое путешествие из Нью-Йорка в Техас, чтобы навестить своего умирающего друга Олафа Торссена. В дороге она познакомилась с Джейком Джармоном. Они полюбили друг друга, поженились, и в результате на свет появились она, Дейдре, и ее брат Леймар Торссен Кларк-Джармон, или просто Тор, как все его звали в детстве.

Дейдре была истинной дочерью своей матери. Родители и брат иногда называли ее Ди-Ди, но она была Дейдре. Так ее назвали в честь бабушки по материнской линии. И она собиралась доказать всем, что кое-что собой представляет. Она взрослая женщина и знает, что такое ответственность. Ах, если бы родители думали так же!

Дейдре подошла к умывальнику и налила в раковину воды. Она, конечно, привыкла к более комфортным условиям существования, чем могли предложить в этой гостинице, но по крайней мере здесь было чисто. Кроме того, ей нравилась простая сосновая мебель в комнате и покрытая ярким пледом кровать. Во всем этом сквозило очарование деревенской жизни.

Дейдре плеснула себе в лицо водой и вдруг вспомнила Саймона Гейнсвилла. Представив его милое лицо с поблескивающими на носу очками и теплой улыбкой, Дейдре почувствовала себя спокойнее и увереннее и улыбнулась. Сейчас Саймон находился далеко от нее, в Нью-Йорке. Он был подающим большие надежды журналистом и широко мыслящим человеком. Дейдре знала его уже больше года. Он хотел более близких отношений с ней, однако ее пока не привлекала тихая семейная жизнь. О, она должна сначала сделать что-то значительное в своей жизни, найти в ней свое место, а уж потом задумываться о более прозаических и банальных вещах.

В отличие от своего брата, который учился в колледже, Дейдре лишь окончила школу-пансион и до сих пор выражала недовольство по поводу того, что не получила должного образования. В знак протеста она время от времени не надевала корсет. Жизнь была несправедлива к женщинам, и она, Дейдре, намеревалась изменить такое положение вещей.

Но сначала она поговорит со своими родителями. А перед этим ей придется еще выдержать ужин с ужасным ковбоем, который в отличие от ее милого, умного Саймона, похоже, не в состоянии поддержать даже самый примитивный разговор. И уж конечно, его вряд ли будет волновать вопрос о предоставлении женщинам избирательного права. Добиться этого права для женщин было самым важным в жизни Дейдре. Так же сильно она желала еще одного – стать независимой женщиной.

У нее есть план, и она должна уговорить родителей с ним согласиться. Она докажет им и всем своим знакомым, что она личность. В конце концов, сейчас уже 1888 год и женщины уже совсем не те, какими они были в недавнем прошлом.

Дейдре вытерла лицо, снова собрала растрепавшиеся волосы в пучок и попыталась выбить пыль из своей юбки. Взглянув на себя в овальное зеркало, висевшее над раковиной, она решила, что выглядит уставшей и несколько растрепанной. Но какое это имеет значение? Она только поужинает в обществе своего нового знакомца. Длительное общение с ним не входит в ее планы. Она быстро поест и вернется к себе в комнату.

Дейдре взяла свою любимую книгу, с которой никогда не расставалась, и открыла дверь комнаты. Книга Мэри Уолстонкрафт «Защита прав женщины» служила постоянным источником вдохновения для Дейдре. Девушка на мгновение прижала томик к себе, а потом неохотно снова положила его в саквояж и вышла из комнаты.

* * *

Когда Дейдре Кларк-Джармон вошла в небольшое кафе, располагавшееся в конце вестибюля гостиницы «Три реки», Хантер поднялся ей навстречу из-за столика. Разумеется, он не надеялся, что мисс понравится это место, здешняя кухня и его общество, но лучшего он предложить не мог. Ехать вечером на ранчо было не самой хорошей идеей. Кроме всего прочего, если сказать честно, Хантеру хотелось понаблюдать за тем, как его новая знакомая будет есть в простом кафе.

Девушка подошла к столику, и Хантер выдвинул для нее стул. Дейдре села, и только после этого ковбой снова занял свое место за столом. Его манеры джентльмена удивили Дейдре. Но без сомнения, он мог себя вести и не столь благородно. Он мог быть всем, чем угодно. Иногда это помогает спасти жизнь.

– Надеюсь, вам понравится то, что я выбрал для нас, – без тени улыбки проговорил Хантер. – Я уже сделал заказ.

– Даже если еда окажется достойной джентльмена, не факт, что она понравится мне. Ведь вы же не знаете, какие именно блюда предпочитаю я.

– Я заказал лучшее, что здесь имеется.

– И что же это такое?

– Бифштекс с картофелем.

– О, разумеется. – Девушка развернула бело-голубую льняную салфетку, положила ее себе на колени и огляделась. Кафе было оформлено в том же деревенском стиле, что и ее комната в гостинице – простая деревянная мебель, льняные бело-голубые скатерти, голубые занавески на окнах и цветы на столах.

– Лучшего мяса вам здесь нигде не найти. Для гостиничной кухни говядину покупают на ранчо Бар-Джей.

– Мне все это хорошо известно, мистер Хантер. Я почти все детство провела на ранчо Бар-Джей. Но я давно живу в Нью-Йорке и уже успела полюбить морепродукты.

– Не нужно называть меня мистером. – Хантер наклонился к девушке. – Здесь имеется и рыба.

– Я хотела сказать, что не отказалась бы от креветок или омара.

– Мисс Кларк-Джармон считает, что зубатка не слишком хороша для нее?

– Отчего же, мне нравится зубатка, как, впрочем, и бифштекс. Я просто говорила о своих предпочтениях.

– Люди не всегда едят то, что предпочитают.

– И правда, – без энтузиазма отозвалась Дейдре и посмотрела в зал, не желая вступать в спор, явно ей навязываемый. Вскоре появилась официантка с подносом и направилась к ним. Слава Богу, вздохнула про себя Дейдре, теперь не нужно будет ни о чем разговаривать.

Официантка, одетая в голубое платье и белый передник, молча поставила на стол булочки, масло и графин с водой, а потом так же без единого слова удалилась.

– Выглядит привлекательно, – не удостоив Хантера взглядом, заметила Дейдре, взяла одну булочку, намазала ее маслом и откусила. В этом мужчине с темными с поволокой глазами и тяжелыми веками было слишком много… животного, первобытного. Вокруг него витала какая-то аура, создававшая между ними странное напряжение. Да и просто он был слишком большим. Возможно, для жизни в Техасе и вообще на Западе и нужно быть именно таким, но в ее хрупкий мир в Нью-Йорке этот человек просто не вписывался.

Хантер наслаждался зрелищем того, как Дейдре ела. Он словно зачарованный смотрел на ее губы, рот, кончик розового языка. Дейдре, наконец взглянув на него, заметила восхищение в его глазах.

– Вы не голодны? – спросила она, заметив, что Хантер не ест. Она-то была ужасно голодна.

– Вы даже и представить себе не можете, как я голоден, – ответил ковбой, глядя Дейдре в глаза, а затем тоже взял булочку, намазал ее маслом и откусил.

Вскоре снова появилась официантка и поставила перед ними дымящиеся бифштексы с картофелем и кукурузой.

– О, я давно не видела таких больших порций, – усмехнулась Дейдре. – Я даже испытываю страх и… вину.

– Не волнуйтесь. Я съем все то, что не съедите вы, – сказал Хантер и вонзил вилку в бифштекс.

Обрадовавшись воцарившейся тишине, Дейдре последовала примеру своего сотрапезника. Она боялась, что не сможет съесть так много, и в то же время ей была неприятна мысль о том, что он станет доедать ее порцию. Дейдре оказалась в безвыходном положении и продолжала есть, несмотря на то что давно уже насытилась.

Хантер доел мясо, положил в рот последний ломтик картофеля и откинулся на спинку стула, который недовольно скрипнул.

2
{"b":"1848","o":1}