ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да. Санта-Круз – это западная граница ранчо Раймундо. Моему отцу удобно было приезжать сюда.

– Значит, твоя мать жила рядом со своими друзьями и миссионерами?

– Да. Но она не могла ни с кем общаться, потому что жила в грехе. Я даже не мог похоронить ее на кладбище. Ее могила с другой стороны забора. Я установил для нее особенную надгробную плиту. Всех, разумеется, это шокировало, но я был рад. Она была хорошей женщиной.

– И она вырастила хорошего сына. На детях нельзя ставить позорное клеймо, если их родители не состояли в законном браке. Это несправедливо. Ребенок ни в чем не виноват.

– Я благодарен тебе за то, что ты так думаешь. Если ребенок не получает имени своего отца, в дальнейшем это превращается для него в настоящий кошмар.

– Я хорошо это понимаю. Это одно из тех прав человека, за которые я и борюсь. Женщины и мужчины должны обладать равными возможностями.

– Если бы моя мать обладала хоть какими-то правами, вероятно, мне было бы легче обрести уверенность в жизни. Нет, я не жалуюсь. О себе я всегда смогу позаботиться.

– Твоя мать гордилась бы тобой. Как она назвала тебя? Хантер ухмыльнулся:

– О, это не так просто выговорить. Она пыталась соединить воедино все то, что есть во мне: испанско-ирландские корни и кровь апачей.

– Ну скажи же, – нетерпеливо проговорила Дейдре.

– Касадор Маккаскар де Раймундо.

– О, это звучит так красиво. Но что означает твое имя? Почему тебя называют Хантером?

– А это подарок от апачей. Победитель Хантер, Победитель Охотник. «Маккаскар» в переводе с ирландского означает «победитель». «Касадор» по-испански значит «охотник», то есть Хантер. А Раймундо – это родовое имя моего отца.

– Хантер… – Дейдре улыбнулась. – Что ж, очень подходит тебе.

– Твою родословную мы тоже исследуем до самых истоков, – засмеялся Хантер.

– Значит, ты не носишь имя своего отца?

– Нет! Его семья никогда бы не допустила этого. Ты хочешь узнать, как зовут его?

– Да.

– Альберто Касадор Раймундо де Сантьяго. Обычно его называют Альберто.

– Красивое имя. Мне нравятся ваши имена. Думаю, твоя мать дала тебе очень многое. Не в смысле имени, а в смысле любви. И она воспитала в тебе чувство собственного достоинства. Если общество ограничило в чем-то твои права, то необходимо пересмотреть законность подобных ограничений.

– У тебя есть ответы на все вопросы. Ты все знаешь.

– Я просто стараюсь вникнуть в проблему, если мне она кажется достойной моего внимания.

Хантер хлестнул лошадей, и они еще быстрее поскакали по дороге к поселению миссионеров.

Вскоре коляска остановилась у тополиной рощи, росшей неподалеку от поселения миссионеров и кладбища. Спрыгнув на землю, Хантер помог Дейдре выйти из коляски, и они направились к небольшой, заросшей травой площадке с несколькими могилами, находившимися за каменной оградой кладбища. Только на одной из могил лежала мраморная надгробная плита, довольно искусно и замысловато вытесанная, и стоял памятник.

Хантер подвел Дейдре к камню. Небольшая скульптура изображала крылатую женщину, качающую маленького ребенка. Памятник выглядел совсем как новый – ни погода, ни время еще не успели оставить на нем своих следов. Распустившийся цветок кактуса тянул свои желтые лепестки к изголовью могилы.

Дейдре почувствовала, как у нее слегка защипало в глазах от подступивших слез. Она прочитала надпись: «Дорогой маме. Флора Маккаскар».

– Она была хорошей женщиной. – Хантер опустился на колени и стряхнул сухие стебли и листья с мраморной плиты, любовно погладил ее ладонями. Затем он поднялся и молча стал смотреть на реку.

– Красивое надгробие, – тихо проговорила Дейдре.

– Думаю, ей бы понравилось. – Хантер снова повернулся к Дейдре и тут заметил направлявшегося к ним невысокого пухленького человечка. Он был лысым, в длинном черном одеянии. На груди у него висел большой христианский крест.

– Что вы делаете? – крикнул человечек.

Хантер инстинктивно сжал кулаки, Дейдре тоже вся напряглась. В ее голове вихрем проносились мысли о незаконнорожденных детях, их несчастных матерях, несправедливости, творимой обществом по отношению и к тем и к другим.

Престарелый священник остановился за оградой кладбища, неодобрительно глядя на Хантера и Дейдре. Затем он посмотрел на могильную плиту и спросил:

– Ты Хантер?

Хантер утвердительно кивнул:

– Отец Себастьян, рад видеть вас…

– Это ваша жена? – Отец Себастьян улыбнулся. Дейдре была рада, что Хантер промолчал по поводу их отношений и священник сам высказал это предположение.

– Заходите к нам, когда будет возможность. Поговорим о старых временах. Вы собираетесь встретиться с вашим… Вы заедете на ранчо Раймундо?

Хантер снова кивнул и показал рукой на могилу матери:

– Мне хотелось бы перенести могилу на церковный двор, за ограду.

Отец Себастьян отрицательно покачал головой:

– Боюсь, сын мой, прошлого нам не изменить. Дейдре взяла Хантера за руку.

– Не имеет значения. Моя семья может перезахоронить ее на самом лучшем кладбище Соединенных Штатов, если потребуется. – Дейдре окинула несчастного священника уничтожающим взглядом: – Это кладбище недостаточно ухоженное.

– Пожалуйста, не осуждайте нас, – проговорил просящим голосом отец Себастьян. – Мы любили эту девочку, как свое родное дитя. Если бы только она… Полагаю, все известно… Если бы только она была законной супругой, мы бы похоронили ее здесь. Как и полагается.

Дейдре потянула Хантера за рукав, намереваясь увести от неприятного разговора, но он не двинулся с места.

– Я ни в чем вас не виню. Вы просто выполняли предписание. Но именем своей матери заклинаю вас – не поступайте с другими женщинами так, как вы поступали с ней.

Отец Себастьян выглядел несчастным.

– Я здесь каждый день и всегда смогу принять тебя, сын мой, чтобы поговорить с тобой и облегчить бремя твоих страданий.

Священник повернулся и неторопливо зашагал прочь. Дейдре снова потянула Хантера за рукав:

– Идем же, мы не можем больше ничего сделать.

– Что ж, придется оставить все как есть, – с удрученным видом проговорил Хантер. – Боги отца отвернулись от нее, но дух, в которого верят апачи, всегда будет рядом с ней. Мне нужно было для захоронения все-таки отвезти ее к родственникам.

– Нет, Хантер, я думаю, ты поступил правильно. Ты оставил мать здесь, на берегу реки, которую она так любила. Рядом с мужчиной, который был для нее всем и ради которого она жила. Но клянусь тебе, мы увековечим ее имя. По-другому. – Глаза Дейдре наполнились слезами. – Мы можем основать фонд, организацию, оказывающую помощь одиноким матерям и брошенным детям, и назовем ее именем твоей матери, Флоры Маккаскар. Эта организация станет символом надежды для всех матерей и детей.

– Дейдре, – Хантер взял ее за руки, – ты заставляешь меня плакать. Какая прекрасная идея.

Хантер чуть приподнял пальцами лицо Дейдре за подбородок и нежно поцеловал ее в губы.

– У меня такое чувство, что я знала твою мать и любила… Когда мы создадим благотворительное общество, то сможем перенести ее могилу на специальную территорию, принадлежащую ему. Это будет своего рода мемориал.

Хантер снова посмотрел на могилу своей матери.

– Или, может, мы все-таки оставим ее тут. Чтобы помнить, что женская доля никогда не бывает легкой, что женщины – наиболее уязвимая часть нашего общества.

Дейдре обняла Хантера, а затем снова потянула его за рукав. На этот раз он подчинился, и они вместе вернулись к коляске.

– Знаешь, – снова заговорил Хантер, – мне бы хотелось основать это благотворительное общество на собственные деньги, и я хочу, чтобы оно было основано тут, в Аризоне.

Дейдре кивнула в знак согласия.

– И вероятно, это общество могло бы заниматься еще и просветительской деятельностью. И образованием. Я знаю много прекрасных, образованных женщин, которые смогли бы принять участие в его работе.

– Отлично! – просиял Хантер и сел в коляску рядом с Дейдре. – Я собираюсь пожертвовать деньги миссионерам. Они помогали моей матери, когда она была маленькой девочкой, а теперь эти люди оказывают помощь другим нуждающимся.

55
{"b":"1848","o":1}