ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ребятки, — батя не отрываясь смотрел в зеркало заднего вида, — еще не поздно. Хватаем ружья и уходим вверх по чинку. Там есть камни. Большие камни… Там можно переждать… — И потом завопил что было сил: — Вон из машины, говорю!!!

Геологи как ошпаренные выскочили из УАЗа и бросились прочь от взбесившейся техники. А машина тем временем стала медленно сползать вниз. Люди бежали что было сил, а позади слышался предсмертный лязг их транспортного средства. Валерий обернулся и обомлел. С УАЗом происходило что-то совсем уж нереальное. Увиденное настолько поразило молодого человека, что он даже замедлил шаг. Там внизу, у основания чинка, с их машиной самым чудовищным образом расправлялись доселе невиданные бестии…

— Что они из себя представляли? — прервал торопливый рассказ Валерия майор Галкин.

— Этакие… — геолог с трудом подыскивал подходящие слова, — ромбовидные и плоские… существа. Плоские как ковры. Только очень большие. И по краю много-много коротких щупалец…

— Значит, как очень большие ковры… — задумчиво повторил слова молодого геолога Галкин.

— Нет! — вдруг вскрикнул Валерий.

Воронян тут же рванулся к нему, но майор остановил армянина своим строгим взглядом.

— Что «нет»?

— Они больше походили на… морских скатов. Такая же ромбовидная форма тела. И двигались они как-то… волнами.

— Значит, скаты! — негромко произнес капитан Стриж.

А Валерий уже рассказывал дальше…

То, что неведомые существа их преследуют, первым тоже увидел он. Они быстро и без видимых проблем скользили вверх по склону чинка. Выкрикнув что-то нечленораздельное, Валерий кинулся к обломкам скалы, торчащим из земли неподалеку. Борис Изральевич и Сергуня несколько отстали. А тут еще батя споткнулся и полетел на землю. Сергуня бросился к начальнику, чтобы помочь ему подняться. В этот самый момент их погребло под собой одно из чудовищ. Сергуня бешенно заорал и стал пинать накрывшее его с головой податливое тело существа. В это самое время батя, также погребенный под тяжестью животного, безуспешно пытался встать на ноги. Валерий вскарабкался на камень и, быстро оценив ситуацию, перезарядил свое оружие. На вершине чинка появилось еще несколько плоских чудовищ. Валерий вскинул ружье и выстрелил в напавшего на батю и Сергуню зверя. При этом он целился в вершину странного ромба. Заряд дроби откинул огромный «ковер» в сторону. Вверх полетели оторванные щупальца. Борис Изральевич и Сергуня снова оказались на ногах и теперь неслись в направлении камней. Но чудовища не преследовали их, а набросились на своего раненого соплеменника. Самым ужасным было, пожалуй, то, что все действия существ происходили практически в тишине. То есть они не сопровождались никакими специфическими звуками. Если не считать тихого шелеста при передвижении их огромных тел. Даже при пожирании существами их несчастного собрата не было слышно присущего представителям мира хищников урчания. Батя и Сергуня беспрепятственно добежали до вертикально торчащих камней и теперь спешно озирались в надежде обнаружить хоть какую-то возможность укрыться среди них. Борис Изральевич закинул за спину ружье и стал карабкаться по почти гладкой поверхности скалы. Сергуня запаниковал, ибо он раньше бати сообразил, что спрятаться здесь им не удастся. Жуткий шелест за его спиной лишь доказывал, что и времени на «игру в прятки» у них уже не осталось. А в следующую минуту Борис Израильевич, в очередной раз сорвавшись с вертикальной поверхности камня, вновь оказался на земле. Валерию, ставшему невольным свидетелем разыгрывающейся трагедии, вдруг показалось, что время замедлилось. Оба мужчины, словно загипнотизированные удавом кролики, казалось, смирились со своей участью. Они не предпринимали совершенно никаких действий, а лишь безразлично наблюдали за происходящим. Чудовище тем временем, приняв позу приготовившейся к атаке кобры, нависло над загнанными в угол людьми. Сейчас зверь, как никогда раньше, напоминал Валерию развернутый и поставленный вертикально ковер. И это сравнение, крутившееся у него в голове, мешало правильно воспринимать действительность. Ему почему-то подумалось, что если даже этот «ковер», не удержав равновесия, и рухнет на его товарищей, то кроме запылившихся штанов и рубашек им больше нечего бояться. Однако самое ужасное было еще впереди. Ибо возникший словно из небытия второй хищник вдруг выбросил в геологов, даже не подозревающих о его присутсвии здесь, струи желтоватой жидкости. Последовавшие за этим крики боли вывели Валерия из оцепенения. Еще не веря своим глазам, он продолжал наблюдать, как его товарищи превращаются в оплывающе-кровавую массу. Молодой человек, не помня себя от ужаса, скатился вниз и бросился прочь.

Глаза говорящего закатились. Он несколько раз судорожно вздохнул и потерял сознание.

— Пусть отдохнет, — остановил майор Вороняна движением руки. — Это элементарная защитная реакция молодого и здорового организма.

В тот день мы обедали под открытым небом, соорудив навес из жердей и палаточного материала. Темой разговора была, разумеется, невероятная история, рассказанная Валерием.

— О так называемом «песчаном скате» мне и капитану Стрижу уже приходилось слышать, — взял слово майор Галкин. — Правда, до сегодняшнего дня в реальность таких существ верилось как-то с трудом.

— Да, — подхватил капитан, — мне и сейчас трудно в это поверить. Но факты свидетельствуют о том, что старые казахские и киргизские байки об опасном жителе Устюрта, скорее всего, имеют под собой реальную почву. Получается, что они не просто фольклорные преувеличения.

Я внимательно слушал их рассуждения и никак не мог отделаться от мысли, что слова «песчаный скат» тоже слышу не впервые. Как это обычно случается в таких случаях, я теперь уже ни о чем другом не мог и думать. Проклятые слова накрепко засели в моем мозгу, и я понимал, что пока не вспомню, где и когда я их слышал, уже не смогу успокоиться…

Глава 2

Это был самый первый наряд в моей солдатской жизни. И заступал я не куда-нибудь на кухню, а в караул на печально известную Самаркандскую гауптвахту. По-солдатски: на «губу». «Губа» эта славилась не только царившим на ней строгим режимом. Своей известностью она была в большей степени обязана другому факту. На пути к дисциплинарному батальону для многих проштрафившихся солдат из Туркестанского военного округа она служила первым этапом. Сюда не отправляли за самовольные отлучки из части или за употребление алкогольных напитков. Попавший на Самаркандскую гауптваху должен был «отличиться» по-особенному. В ее стенах обретали временный приют те, кто крупно воровал, у бивал и насиловал или долгие годы находился в бегах. Именно с таким вот беглым меня и свела судьба в том наряде. Звали этого тридцатичетырехлетнего по виду уставшего от жизни человека то ли Игорем, то ли Егором. Его одежда состояла из старого синего спортивного костюма с белыми лампасами и домашних стоптанных тапочек. На прогулку по небольшому квадратному двору ему разрешалось выходить только после того, как остальные обитатели «губы» были разведены по камерам. Как мне стало известно, он пребывал здесь уже больше двух недель. Его обитель — крохотная камера размером метр на два с половиной — не имела даже окна. На следующий день бедолагу должны были переводить отсюда. Однако никто не мог с точностью сказать куда.

— Эй, парень, — донеслись до моего слуха тихо сказанные слова.

Я стоял на вышке, царившей над тюремным двориком по другую сторону высокой массивной стены. Глянув по сторонам, я убедился, что нигде никого нет. Уже было решив, что мне это просто почудилось, я снова услышал голос. Только теперь он звучал несколько громче:

— Да это я тебя зову.

Я оглядел охраняемый мною двор. Заключенный стоял ко мне спиной и ковырял носком тапочка землю. Метрах в пяти от него, у противоположной стены, поблескивало зарешеченное окошко импровизированной столовой. Я присмотрелся и только здесь увидел в засиженном мухами стекле отражение «беглеца». Его отражение в упор смотрело на меня.

19
{"b":"18489","o":1}