ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Королевская кровь. Огненный путь
Идеальная собака не выгуливает хозяина. Как воспитать собаку без вредных привычек
Черная кость
Золотая клетка
Знаки ночи
Отчаянные
Блог проказника домового
Преступный симбиоз
Заставь меня влюбиться

Кристиан остановился перед дверью. Лицо его приняло престранное выражение. Он нахмурился и попытался протолкнуться сквозь преграду, сотканную моим заклятием.

– Кристиан? Что с тобой?

Он прищурился и поднял на меня глаза. Я улыбалась.

– Что ты натворила?

– Я? Хамоватый подросток-переросток с комплексом неполноценности? Трусишка? А что я такого могла натворить?

Он перешел на сексапильный шепот – у меня по спине аж мурашки от восторга забегали.

– Ты что-то намудрила с дверью, медиум. И теперь я не могу перешагнуть порог.

Я улыбнулась еще шире и нагнулась к нему.

– Впредь не смей мне приказывать. У меня есть своя голова на плечах. Я больше никому не позволю поработить мою волю.

Я весело помахала на прощание Джой, наблюдавшей за нами с обеспокоенным видом, и направилась к выходу из подъезда. На улице было промозгло, моросил дождь. Через несколько минут я со вздохом облегчения откинулась в кресле – мне крупно повезло, что я так быстро поймала такси: я приметила его, когда оно высаживало прежних пассажиров. Интересно, как скоро Кристиан заметит, что заклинание – временное? Большинству контактеров известны лишь защитные заклинания да разнообразные заклятия для вызова духов. Дверь скоро разблокируется, да к тому же в квартире Джой два выхода… Наверно, Кристиан быстро смекнет, что к чему.

– Ненавижу, когда мои догадки оказываются верны, – вздохнула я, затворив за собой дверь номера. Перед гардеробом стоял Кристиан и рылся в моей одежде.

– Эсме верно подметила: твое нижнее белье просто ужасно. Почему ты не носишь шелк и сатин, как другие женщины?

Я положила помпон с Эсме на маленький столик в углу и скинула пальто.

– Послушай, мы оба погорячились, сказали лишнее. Прости, что посоветовала тебе засунуть свою настоятельность… – Я махнула рукой. – Ну, сам помнишь куда. Извиняюсь за грубость, просто не терплю деспотичных и надменных мужчин. Пойми меня правильно.

Он подошел ко мне, обнял за плечи и приподнял пальцем мой подбородок. Мне захотелось вырваться, но я поборола в себе это желание и стояла неподвижно все то время, что он разглядывал мое лицо.

– Ты не говорила, что в прошлом с тобой жестоко обращались. Кому же удалось поработить твою волю?

Я хотела солгать, но решила, что от этого проницательного взора (кстати, теперь его глаза были красновато-золотистого оттенка – что-то новенькое) ничего не скроешь.

– Моему мужу.

Он стиснул зубы.

– Бывшему мужу, – уточнила я. – То есть покойному, потому и бывшему. Я ушла от него и подала заявление на развод, а он взял и помер. Нет, я к этому не причастна, хотя иногда возникало желание его прикончить… Его застрелили полицейские при попытке поджечь мой дом. Я в это время спала.

Глаза Кристиана потемнели, словно зрачки вобрали в себя весь цвет.

– И что, этот человек… твой муж плохо с тобой обращался?

– Не то слово! Следил за каждым шагом, мучил меня. Это он убил моего брата.

Он не сводил с меня ониксовых глаз.

– Ты же сказала, что твой брат погиб в аварии, а ты отделалась травмой ноги.

– Отпусти шею – больно.

Крепкая хватка ослабла. Его губы прикоснулись к моей шее в том месте, где он сделал мне больно. Боль сразу сменилась жаром и непонятным томлением.

– Мой брат… – Я запнулась… Кристиан поцеловал очень чувствительную точку около уха. – Мой брат погиб в дорожной катастрофе. Тимоти… – На сей раз меня заставил замолчать легкий укус в мочку уха. По спине побежали мурашки восторга. Чтобы не отвечать на его страсть, я стала вспоминать ту ужасную ночь. Ее беспросветная чернота наполнила меня и выплеснулась вон со словами. Голос мой дрожал от боли: – Тимоти был за рулем. Он напился (он обычно не просыхал) и решил позабавиться: подъехать к дому через небольшой лесок, росший рядом с нашим двором. Лесли погиб, когда машина врезалась в дерево. – Кристиан прервал свои поцелуи и не сводил с меня темного взора полуприкрытых глаз. На секунду я даже пожалела, что моя уловка – никак не реагировать на поцелуи и тем самым погасить его страсть – сработала, но тут же запихнула это сожаление в отдаленные глубины своего подсознания. – А у меня пострадала нога: четыре перелома, как мне сказали позже. Но у нас не было страховки, к тому же Тимоти управлял машиной без прав и в нетрезвом виде, поэтому он потащил меня домой, а тело Лесли оставил в машине. Потом он его похоронил, конечно – когда немного протрезвел и понял, что натворил.

– И ты не заявила в полицию? – спросил Кристиан.

В его лице было что-то такое… Мне захотелось броситься к нему в объятия и умолять защитить меня от этого жестокого мира, но я поборола это желание. Не для того я так долго училась самостоятельности, чтобы отринуть независимость ради первого встречного, отнесшегося ко мне с участием.

– Не могла я! Тимоти наложил мне на ногу шину и долго пичкал наркотиками – в основном разными болеутоляющими средствами. Удружил, нечего сказать. Потом я начала прятать таблетки, которые он мне давал, и поняла, что он лжет, когда говорит, что Лесли уехал. Но было уже слишком поздно. У меня не было доказательств, к тому же я стала калекой: полгода с постели не вставала. Не знаю, попадал ли ты когда-нибудь в ситуацию, когда остается только уповать на милость человека, которому неведомо слово «милосердие». Несколько лет жизни с Тимоти убили во мне всякую надежду на освобождение. Я перестала верить в себя.

Кристиан смахнул с моих глаз неведомо как набежавшие слезы.

– Но ты все же ушла от этого чудовища!

Я кивнула и на секунду зажмурилась. Какие у него теплые пальцы!

– А через год он меня чуть было не прикончил. Я сбежала и попала в женский приют. Одна из тамошних работниц-волонтерок оказалась колдуньей. Она-то и заметила во мне некие способности, о существовании которых я и раньше догадывалась, но тщательно их скрывала. Эта женщина открыла мне на Тимоти глаза, помогла начать новую жизнь. Она говорила, что ни в коем случае нельзя никому позволять брать над собой власть. Она научила меня быть сильной, научила стоять за себя, а не быть беспомощной жертвой. Открыла мне, что мужчины счастливы, лишь когда чувствуют себя повелителями, а непокорных стараются сломить и всячески терроризируют. – Я вскинула подбородок и придала взгляду как можно больше решимости. – И я больше не позволю ни одному мужчине превратить меня в тряпку.

К моему изумлению, Кристиан согласно кивнул.

– Я рад, что ты с честью вышла из этого испытания. Печальный опыт тебя закалил. Женщина не должна быть беспомощной, не должна приносить себя в жертву. – Он заправил мне за ухо выбившуюся прядку волос. – Я всегда считал тебя сильной, Эллегра. Я хочу, чтобы ты была собой, и только собой. Но ты столкнулась с оборотной стороной силы – жестокостью. Не все мужчины подобны твоему бывшему мужу.

Я отпрянула от него.

– Значит, ты не отрицаешь, что мужчины счастливы, лишь когда повелевают?

Он небрежно-элегантно пожал плечами.

– Именно поэтому они мужчины. Мужчинам свойственна властность, а женщинам…

– Подчинение? Раболепство? Пассивность? Женщина должна быть тряпкой, о которую мужчина вытирает ноги и идет дальше?

Он улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

– Вообще-то я хотел сказать: заботливость. Иногда женщина ради заботы о любимых может проявить властность. Но природой доминирующая роль отведена все же мужчине.

Я фыркнула (что-то часто я фыркаю, когда общаюсь с Кристианом).

– Ну уж! На дворе XXI век. Сделай милость, признай, что заблуждаешься: женщины стремятся доминировать не меньше мужчин, просто не готовы ради этого идти по головам.

Он нахмурился.

– Женщины рвутся к власти лишь затем, чтобы доказать, что они ничем не хуже мужчин.

Я покосилась на него.

– Вот этого только не надо!.. И вообще это разговор ни о чем. Ты – ходячий пережиток. Пещерный человек. Считаешь, что имеешь право притеснять всех, лишь бы самому было хорошо. Ты не способен разумно дискутировать, поэтому я умолкаю. – Я подошла к гардеробу и взяла кое-какую одежду. – Эсме, можешь выходить! Развлеки Носферату[6] советами, расскажи ему, как должна вести себя настоящая леди, а я пошла в душ. Просьба не тревожить. – Я особенно подчеркнула эту фразу.

21
{"b":"18494","o":1}