ЛитМир - Электронная Библиотека

Он подскочил на кровати. Роза?

Дженни вошла, протянула ему телефон и вновь исчезла за дверью.

Шейн сглотнул, облизал губы и поднес трубку к уху.

– Алло?

– Николс?

Это была не Роза. Но Шейн всегда узнал бы этот резкий, скрипучий голос.

– Я видел, как ты днем сидел в машине напротив магазина моей дочери.

Шейн прикрыл глаза. Он не мог вынести этого. Это было выше его сил – выслушивать, как старик будет объяснять ему то, что он и сам прекрасно знает: что он неудачник, что он уже проиграл.

– Почему ты уехал?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что, когда Шейн раскрыл рот, слов у него не нашлось.

Пару секунд от пытался найти ответ и в конце концов выдал то единственное, что пришло в голову.

– Сами знаете, почему, – сказал он со злостью, тяжело дыша. – Кому еще знать, как не вам.

– Нет, не знаю. – Голос судьи был твердым, неумолимым. – Я думал, ты ее любишь. – И снова Шейн разинул рот от удивления. – Разве нет?

Виновен? Или невиновен?

Виновен. Как всегда.

– Да, – хрипло сказал Шейн.

– Тогда почему ты уехал?

– Потому что я… Это бессмысленно. Я ничего не могу ей дать, и вы это знаете. Вы же знаете, какой я!

В тишине он услышал тяжелый вздох судьи.

– Я думал, что знаю, – тихо сказал судья Гамильтон. – Я думал, у тебя хватает храбрости признавать свои ошибки. Много лет назад я считал тебя грубияном и чертовски наглым типом. Но я был уверен, что у тебя хватит духу выдержать наказание, которому я никогда не подверг бы более слабого человека. Ты выдержал. И я уважаю тебя за это.

Он умолк на мгновение, словно давая Шейну время осмыслить это ошеломительное заявление.

– Я скажу одну вещь, о которой даже не задумывался до сегодняшнего дня, Шейн Николс, – продолжил судья. – Я никогда не считал тебя трусом.

* * *

Он оказался трусом.

Роза видела днем его машину напротив магазина. Она как раз помогала покупательнице выбирать букет к годовщине свадьбы, и краем глаза заметила в окне красный грузовик. В груди у нее заныло, голова закружилась, сердце начало отбивать безумный ритм, а сама она заулыбалась, как дурочка.

– Ага, прожить в браке пятьдесят три года в наше время, это что-то удивительное, правда ведь? – произнесла женщина, заказавшая букет, очевидно решив, что Роза вдруг разулыбалась в ответ на ее последнее замечание.

– Да, – согласилась Роза. Не менее удивительно, чем возвращение Шейна.

Она смотрела в окно. Ждала. Едва замечала болтовню покупательницы. Ее внимание было полностью поглощено грузовиком, стоящим через дорогу.

Сначала она не могла поверить. Подумала, что он просто проезжал мимо или… или еще что-нибудь. Что-то, чем в конце концов объяснится его появление.

Он уехал.

И уже не вернулся.

– Это был Шейн? Разве не Шейн? – накинулась она на вошедшего в магазин отца через несколько минут после ухода посетительницы.

После секундного колебания судья пожал плечами.

– Это был он, – сказала Роза, чувствуя одновременно и боль, и гнев. – Уверена, что он. Я думала, он вернулся ко мне. – У нее так сильно сдавило горло, что она не смогла договорить. Так плохо ей не было даже после маминой смерти.

Тогда она чувствовала себя ужасно, но боль прошла со временем. Она была опустошена утратой, но ждала, работала и молилась… и медленно, постепенно ее жизнь начала налаживаться. Она дошла до предела в своем отчаянии. И дальше можно было двигаться только назад к жизни.

По крайней мере Роза знала, что это предел.

Но с Шейном она ни в чем не была уверена.

Он приехал к ужину. В ней проснулась надежда. Он поцеловал ее. И она начала мечтать. Он уехал. Но она все равно надеялась… некоторое время.

Потом Роза чувствовала только пустоту. Боль. И утрату. Она думала, что это уже предел. Она училась жить с этим, терпеть, надеяться на лучшее.

А затем, когда она снова увидела его грузовик… все ее мечты и надежды нахлынули снова.

Чтобы снова разбиться вдребезги.

– Он хороший человек, – тихо сказал отец.

Роза взглянула на него.

– Вот бы Шейн удивился, услышав от тебя такое.

– Ты так считаешь? – задумчиво спросил он.

– Я и то удивлена, – честно призналась Роза. Сейчас она вряд ли согласилась бы с отцом. – Он упрямый, тупой, импульсивный, никчемный придурок.

Отец улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее.

– Просто на всякий случай… имей это в виду.

Что бы это значило, – раздраженно думала Роза, глядя в потолок своей спальни и желая побыстрее уснуть. Насколько ей помнилось, после маминой смерти только сон мог ей помочь. Ей нужно выспаться. Она рассчитывала на восемь часов хорошего, крепкого сна.

И вот она лежит так целую вечность, а сна ни в одном глазу. Сколько времени прошло? Роза взглянула на часы, стоящие на столике у кровати.

Всего час?

А казалось, вечность. Такими темпами эта ночь будет тянуться лет пять.

– Черт бы его подрал, – пробормотала Роза. Она перевернулась на бок и стукнула кулаком подушку. Уолли, спящий у нее в ногах, шевельнулся, поднял голову и неодобрительно на нее взглянул.

– Он подонок, – объяснила ему Роза.

Уолли зевнул, опустил голову и задремал снова.

Внезапный стук во входную дверь заставил ее подскочить. Кого там несет?

Наверное, кого-то из завсегдатаев ближайшего бара потянуло на подвиги. Роза даже не шелохнулась.

Стук раздался снова. Теперь он был более настойчивым.

Роза встала, набросила халат, подкралась к окну гостиной, откуда было видно лестницу, ведущую на второй этаж, и осторожно выглянула наружу.

Он стоял к ней спиной, и его плечи были запорошены снегом, который не переставал идти весь вечер. Но она узнала его с первого взгляда.

Роза вздрогнула, выпустила из рук занавеску, вернулась в спальню и снова нырнула под одеяло. У нее не было ни малейшего желания беседовать с Шейном Николсом.

Если у него и есть, что сказать, надо было говорить днем. Если он явился сейчас, то только потому, что ее отец позвонил ему и заставил его прийти. И что он ей скажет?

Ей не хотелось знать.

Он постучал еще раз. Теперь еще громче.

Роза накрыла голову подушкой.

– Уходи.

Новая серия ударов.

– Роза! Открывай. Эй, Роза! Открой дверь! – Сейчас он производил больше шума, чем пьяницы, выходящие из бара через дорогу. Если он будет продолжать в том же духе, то разбудит старую миссис Паттерс, живущую в соседнем доме, и она вызовет полицию.

– Вот и хорошо, – буркнула Роза. – Надеюсь, она так и сделает. – Ее это вполне устраивает. Хотелось бы ей посмотреть, как его уведут отсюда в наручниках.

– Роза! – Уже не стук, а настоящий грохот. – Я хочу поговорить с тобой! Я должен поговорить с тобой!

– У тебя был шанс, – сказала Роза, уткнувшись лицом в подушку. Она натянула на голову одеяло.

– Роза!

Она не ответила.

Зато миссис Паттерс не оставила шум без внимания. В соседнем доме скрипнула рама.

– Вы пьяны, молодой человек? Идите домой! Уходите сейчас же или я вызову полицию! – Окно с шумом захлопнулось.

Наступила тишина.

Затем раздалось тихое постукивание.

– Роза? – сдавленным шепотом. – Роза. Открой. – Затем, – Ну, черт, если ты этого добиваешься…

Убрав с головы подушку, Роза услышала удаляющийся звук шагов по деревянной лестнице.

Она упала ничком на постель, ее била дрожь. Шейн ушел. Так и надо. Он ушел. Вот и хорошо. Он ушел. Это к лучшему. Но она чувствовала опустошение, отчаяние и боль.

Внезапно что-то заскреблось за окном спальни. Роза похолодела. Замерла.

Затем прозвучало невнятное, сердитое бормотание, снова поскребывание и звон металла. В окно постучали.

– Ты хочешь, чтобы я убился? Прекрасно, ты дождешься. Если ты через пять секунд не откроешь это чертово окно, мой палец отвалится, и я загремлю вниз!

Роза пулей слетела с кровати и раздвинула занавески. Шейн цеплялся за перекладину обледеневшей пожарной лестницы. Он усмехался.

30
{"b":"18497","o":1}