ЛитМир - Электронная Библиотека

Гиб пытался найти объяснение.

Во-первых, он действовал в ее интересах. Все его мысли вертелись вокруг этого утверждения. Его поцелуй был частью большого замысла – показать ей, как опасно жить в Нью-Йорке, как опасно находиться рядом с ним!

Гиб поцеловал ее, чтобы заставить опомниться, чтобы напугать, чтобы отправить ее домой, к фермеру Дэйву, в ее родную Айову.

Вот именно.

Просидев все воскресенье перед телевизором, стараясь поменьше задумываться и не отвечая на телефонные звонки от сестры, Гиб заставил себя в это поверить.

Направляясь на работу утром в понедельник, Гиб убедил себя, что Хлоя, скорее всего, уехала домой. В эту минуту она уже может быть в Айове!

Но когда он открыл дверь студии, она как ни в чем ни бывало сидела за столом.

Хлоя подскочила на стуле, когда он вошел, а затем снова уткнулась в рабочее расписание.

– Как ты рано, – заметил Гиб. Это прозвучало, как упрек.

Хлоя не ответила. Под шапкой светлых волнистых волос ее лицо было смертельно бледным. Гиб заметил, что она попыталась скрыть свою бледность густо наложенными румянами.

Он не удержался от комментария:

– У тебя щеки очень красные. Как у клоуна.

Только теперь Хлоя подняла голову. Помады тоже было многовато. Гиб заметил, что ее сильно накрашенные губы дрожат.

Она вскочила и бросилась в туалет.

– Пустяки, – крикнул Гиб ей вслед. – И нечего реветь.

Ответом был стук двери туалета.

* * *

В своей жизни Хлоя редко совершала глупые поступки. Но после этого лета ей не хватит всех пальцев на руках и на ногах, чтобы их сосчитать.

А самая большая глупость – то, что она разревелась именно сейчас!

У нее было тридцать три часа на обдумывание субботнего происшествия. Их поцелуй остался в прошлом. Он ничего не должен значить для нее.

Он и не значит!

Честно.

Просто он оказался для Хлои слишком большой неожиданностью. Кроме Дэйва ее никто никогда не целовал. Она не знала, как это воспринимать.

Но она уже взрослая женщина. Она обязана справиться.

И справится… если не будет распускать сопли каждый раз, когда Гиб на нее взглянет!

Хлоя умылась и посмотрела в зеркало на свои покрытые пятнами щеки. Какой же надо быть дурой, чтобы так намазаться! Как будто вся эта косметика могла ее защитить.

Единственное, что ей нужно для защиты – это вести себя как взрослая женщина.

До сих пор ведь ты справлялась, – напомнила себе Хлоя. Даже вчера, шатаясь по квартире, словно зомби, после бессонной ночи, она не поддалась на искушение позвонить Дэйву или уехать домой.

А когда мама позвонила ей, чтобы напомнить о свадебных приглашениях и о том, как безответственно было с ее стороны уехать в Нью-Йорк, Хлоя, к своему собственному удивлению, начала отстаивать свое решение.

– Ты хочешь, чтобы со мной случилось то же, что и с сестрой Дэйва? – спросила она. – Вот выскочила она за Кевина, не подумав, а через пять лет вернулась к родителям с тремя детьми!

– С тобой бы такого не случилось! – воскликнула мама.

– Конечно, нет, – решительно согласилась Хлоя. – Я для того и поехала в Нью-Йорк, чтобы убедиться в этом.

Последовала недолгая пауза. Затем мама спросила:

– Ты не передумала, Хлоя?

– Нет! Конечно, нет!

Естественно, она не передумала выходить замуж за Дэйва. Но прошлой ночью ее тело и чувства ей изменили.

Прошлой ночью, целуясь с Гибом, она даже не вспомнила о Дэйве. До тех пор, пока Гиб ее не оттолкнул – а ведь именно он прервал их поцелуй, и вид у него при этом был ошеломленный и даже страдальческий.

Или она все-таки передумала?

Хлоя сама не понимала, о чем вообще думает.

Но она твердо знала, что возвращение домой перечеркнет все, что с ней сейчас происходит, и подтолкнет ее к решению, принять которое она еще не готова.

Не об этом ли искушении говорила ей сестра Кармела?

Было ли ее беспокойство чем-то большим, нежели желанием увидеть небоскребы и музеи? Был ли Гибсон ее искушением?

И если она сможет устоять перед ним, укрепит ли это ее отношения с Дэйвом?

Да, – решила Хлоя.

Этот поцелуй был искушением. Проверкой.

И, как сестра Кармела, она обязана быть сильной. Она обязана устоять.

И Хлоя устояла. Ведь это был всего лишь поцелуй. Она продолжает контролировать ситуацию.

Взглянув на вещи с этой точки зрения, Хлоя почувствовала себя победительницей.

Что ж, врать она, может, и не умеет. Но это уже не ложь. Она может выйти отсюда, улыбнуться Гибсону и притвориться, что ей на все плевать.

Она сможет. Да.

И сделает это. Прямо сейчас.

Когда Хлоя вышла, Гибсона не было в приемной. Он готовился в студии к первой съемке. Хлоя понимала, что он делает ее работу.

Она отправилась ему помогать.

Гиб ее отшил:

– Сам справлюсь.

Но Хлоя решительно покачала головой и потянулась к камере, в которую надо было зарядить пленку.

– Это моя обязанность.

Гиб отдал ей камеру и отвернулся.

– Гиб?

Он повернул голову.

Хлоя не отрывала взгляда от камеры.

– Прости за… это. Я редко бываю такой… обидчивой. Просто… у меня месячные.

Хлоя не знала, поверил ей Гиб или нет. Но если бы ей сказали нечто подобное, она бы поверила. По какой еще причине взрослая женщина может неожиданно разрыдаться в ответ на невинное замечание о том, что она слишком сильно накрашена?

Гиб долго смотрел на нее, и Хлоя попыталась взглянуть ему в глаза. Это было не просто, но, в конце концов, он кивнул, как будто поверив.

– Я не должен был это говорить, – буркнул он.

– Ты был прав.

– Нет, я… – Гиб почесал в затылке. – Это была не ты, – выдавил он. – То есть, ты была на себя не похожа.

– Знаю, – Хлоя робко улыбнулась. – Теперь я… больше похожа на себя?

– Ага.

Мир был восстановлен. Между ними протянулась тоненькая ниточка взаимопонимания.

Хлоя вздохнула с облегчением и принялась заряжать пленку.

– Ты… не хочешь пообедать со мной? Позже? – робко и совершенно неожиданно предложил Гиб.

– Спасибо, но я уже договорилась с Райсом, – вежливо ответила Хлоя.

Это была чистая правда. В противном случае ей пришлось бы что-нибудь выдумать. Гиб был ее искушением. Однажды ей удалось устоять перед ним.

Но ее силы не безграничны.

Хлоя боялась, что обед с Гибом может стать последней каплей.

* * *

Короче, Хлоя ушла с Райсом. Имеет же она право на перерыв, в конце концов! Но все-таки могла бы и отпроситься у начальника!

Кого это волнует?

Только не Гиба. Он пригласил ее на обед, потому что чувствовал себя виноватым после ее неожиданной истерики из-за дурацкой помады. Откуда ему было знать, что она такая обидчивая?

Вот в чем беда женщин. Они слишком переменчивые. Слишком зависят от настроения.

И ему совершенно не хотелось с ней обедать! Он всего лишь пытался ее утешить.

Гиб отодвинул в сторону отражатель, мрачно глядя на дверь, через которую полчаса назад выбежала Хлоя. Она очень торопилась, чтобы не опоздать на встречу с Райсом.

– В час я вернусь, – крикнула она через плечо.

– Да хоть в два, – проворчал Гиб. – Хоть вообще не возвращайся!

Естественно, Хлоя не могла это услышать. Дверь уже закрылась.

Гиб, засунув руки в карманы, мерил шагами студию.

– Женщины! – буркнул он. – На что они вообще сдались?

Ему казалось, будто он пытается пробить башкой бетонную стену.

* * *

Райс сделал ей предложение.

– В первых числах августа я уеду, – сказал он. – В командировку. Я знаю, что Мария пустила тебя в свою квартиру до конца июля. Так может, ты поживешь у меня последнюю пару недель.

Хлоя удивленно уставилась на него.

– Райс, я… я… Боже, как это мило с твоей стороны! Я даже не задумывалась об этом.

Ее голова была забита совершенно другими вещами. На каком-то подсознательном уровне она понимала, что с каждым днем квартира Марии становится все больше и больше похожа на нормальное человеческое жилище с работающими кранами и обоями на стенах.

23
{"b":"18498","o":1}