ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я же не думал… – Но Гиб не мог признаться, что на самом деле не верил, будто за этим разговором что-то последует. Он был очень многим ей обязан. А она так редко что-то просила.

Но только… только… Хлоя…

– Нет еще.

– Нет? – ужаснулась Джина.

– Я же сказал, пока еще нет, – пробурчал Гиб, чувствуя себя загнанным в угол. – Я что-нибудь найду.

– Ты не пожалеешь, – заверила его Джина, тут же забыв о своей обиде. – Я уверена, что это пойдет на пользу вам обоим. Хлоя такая умница. И очень трудолюбивая, Гиб. Что бы ты ни попросил у нее, она все сделает.

– Можешь не говорить, – сухо ответил Гиб, покусывая губы, чтобы не проболтаться о том, что Хлоя уже сделала.

Вот бы Джина удивилась. Да и сам он, чем больше думал об этом, тем сильнее удивлялся. Но рассказывать не хотел. Он ни с кем не собирался делиться воспоминаниями о голой Хлое Мэдсен.

– Она и сама неплохой фотограф, – продолжила Джина. – Конечно, до твоего уровня ей далеко, но она делала отличные снимки для «Вестей».

«Коллервильские вести» были местной еженедельной газетой, в редакции которой работала Джина. По-видимому, там она и познакомилась с Хлоей. На страницах «Вестей» печатались фотографии местных свиней-рекордсменок, супругов, отметивших пятидесятилетие свадьбы, футбольных игроков из школьной команды, забивших наибольшее число голов, и для разнообразия «высокохудожественные» пейзажи, запечатлевшие бескрайние поля, засеянные кукурузой и соей.

– И это вдохновило ее на поездку в Нью-Йорк?

– Не совсем. – Джина помолчала. – Думаю, к этому решению ее подтолкнула монахиня.

– Монахиня!

– По-моему, все началось со статьи о ней, которую писала Хлоя. С тех пор в ней что-то изменилось. Она стала какой-то беспокойной, начала задумываться о том, что делать дальше…

Танцевать голой? – улыбнулся Гиб.

– Она три года проработала воспитательницей в детском саду, прежде чем перейти в газету.

– Воспитательницей? – Ну и ну, он видел голую воспитательницу!

При этой мысли его снова охватило возбуждение. Зато стало ясно, почему она носит такие строгие платья.

– Хлоя отлично ладила с детьми. Она любит их, но и эта работа ее не вполне устраивала. Она не была уверена, что готова посвятить этому свою жизнь, и в прошлом году устроилась в газету.

– И у вас ей тоже не понравилось? – поинтересовался Гиб.

– Ну, не знаю, понравилось ей или нет. Но она прожила в Айове всю жизнь. Ей хочется увидеть новые горизонты.

Вот дуреха, – подумал Гиб.

– Здесь ей делать нечего, – возразил он. – Она слишком наивная, слишком доверчивая.

– Но у нее же есть ты…

– Ни фига у нее нет! Я ей не нянька!

– Конечно, нет, – торопливо сказала Джина. – Я и не ожидала. Просто… надеялась, что ты… присмотришь за ней.

Еще чего не хватало.

– Она научится всему, что может тебе потребоваться…

О, Боже!

– И тебе ведь все время нужна новая помощница…

Они что, с Эдит сговорились?

– И она именно та девушка… – Неожиданно Джина умолкла.

Наступила долгая тишина. Угрожающая тишина. Тишина, которую Гиб не решался нарушить. Он надеялся, что Джина тоже не решится. И так ясно, что она хотела сказать.

Девушка, на которой ты мог бы жениться.

Джина давно хотела, чтобы он женился и вернулся в Айову. Она не преставала надеяться с тех самых пор, когда он решил пройти летнюю практику у известного фотографа Камило Воланте двенадцать лет назад.

В то время Джина не понимала, что им движет.

– Тебя же не интересуют знаменитости, – сказала она.

– Зато интересуют люди, – ответил Гиб. Он всегда хотел снимать людей. Работа с Камило Воланте предоставляла ему уникальную возможность поучиться у выдающегося фотографа, специализирующегося на портретах знаменитостей. Гиб надеялся, что приобретенные им навыки пригодятся ему в дальнейшей работе, когда он будет снимать то, что захочет сам.

Таким был его план.

В то время он рассчитывал вернуться в Айову.

Но жизнь меняет любые планы. И летняя работа переросла в осеннюю. А после все изменилось безвозвратно. И Гиб решил не возвращаться.

Джина радовалась его успехам, но и не стеснялась спрашивать, почему он забросил свою мечту фотографировать людей самых разнообразных профессий и слоев общества. Точно так же она не стеснялась говорить о том, как было бы здорово, если бы он нашел наконец хорошую женщину, женился бы, вернулся в Айову и делал фотографии фермеров и свиней-рекордсменок.

– Она не в моем вкусе, – решительно заявил Гиб, давая понять, что понял ее намек.

– Что? А, ты имеешь в виду Хлою? – Джина весело рассмеялась. – Естественно. И Хлое ты не нужен. Она помолвлена, Гиб. А в сентябре выходит замуж.

Замуж? Хлоя?

Как ни странно, у Гиба перехватило дыхание. Такой реакции он и сам от себя не ожидал. Почему его это волнует?

Просто внезапно перед его мысленным взором возникла обнаженная, зардевшаяся и дрожащая Хлоя Мэдсен, совершенно не похожая на чью-либо невесту!

– И каким надо быть идиотом, чтобы ее отпустить? – воскликнул он.

– Если ты спрашиваешь, кто ее жених, то это Дэйв Шелтон. Очень симпатичный молодой человек. Помнишь Эрни и Лавонну Шелтонов? У них ферма к северу от города. Дэйв их сын.

Гибу была смутно знакома эта фамилия.

– В моем классе училась Кэти Шелтон.

– Это старшая сестра Дэйва. Она вышла замуж и переехала в Дубук. Потом, года три назад развелась и вернулась домой с детьми. До недавнего времени она жила в трейлере на ферме, где собирались поселиться Дэйв и Хлоя. Из-за нее они отложили свадьбу три года назад.

– Они помолвлены уже три года?

– Не три, – ответила Джина. – Лет восемь, по-моему.

– Восемь!

– Это не мое дело, – торопливо добавила Джина. – Подробностей я не знаю и сплетничать не хочу.

Гиб был уверен, что Джине известно все до мельчайших деталей. В таком крохотном городке, как Коллервиль, ничего не скроешь.

Но Джина сказала только:

– Ну, хватит на сегодня, дорогой. Не забывай звонить. А если хочешь больше узнать о Хлое и Дэйве, думаю, Хлоя с радостью тебе расскажет. Просто спроси у нее.

Черта с два.

* * *

Хлоя знала, что должна чувствовать себя виноватой.

Гибсон Уокер не хочет, чтобы она работала у него. Он имел полное право вытолкнуть ее на улицу и захлопнуть дверь перед ее носом.

Учитывая его чувства, она должна была ответить: «Прекрасно, я ухожу». Но не ответила.

Эта поездка стоила ей стольких трудов и нервов (ведь Хлое пришлось доказывать себе и всем остальным, что ей необходимо провести эти два месяца вдали от дома), что она не могла так просто вернуться и сказать Дэйву, что передумала.

Он захотел бы узнать, почему.

А Хлоя, при всем своем неумении врать, рассказала бы ему о недоразумении, о фотосъемке и о собственной глупости.

Этого нельзя было допустить. Поэтому она осталась. И не испытывала ни малейших угрызений совести. Ее душа была настолько переполнена смущением, что места для вины в ней просто не было.

Теперь, несколько часов спустя, в гостиничном номере, куда бесцеремонно запихнул ее Гибсон, Хлоя прижалась лицом к стеклу, но видела в окне вовсе не Эмпайр Стэйт Билдинг, а себя голую… и ей все еще хотелось умереть.

Но не сразу. А после двух месяцев жизни в Нью-Йорке.

Зазвонил телефон.

Хлоя схватила трубку.

– Привет, – сказала она, зная, что это Дэйв. Она позвонила ему сразу же, как только вошла в номер, совершенно забыв о разнице во времени и не сообразив, что он еще час, как минимум, будет занят на дойке. Она оставила ему сообщение и попросила перезвонить.

– Привет. Тебе еще там не надоело?

Хлоя улыбнулась.

– Пока нет. А как ты?

У него все было в порядке. Этого и следовало ожидать, ведь они расстались каких-то шестнадцать часов назад. Но Дэйв все равно принялся рассказывать о том, как провел день, о погоде, о коровах, о том, как обедал с родителями.

5
{"b":"18498","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Понимая Трампа
Ледяной укус
Кодекс Прехистората. Суховей
Заложники времени
Девочка, которая любила читать книги
Без фильтра. Ни стыда, ни сожалений, только я
Индейское лето (сборник)
Мягкий босс – жесткий босс. Как говорить с подчиненными: от битвы за зарплату до укрощения незаменимых
Свинья для пиратов