ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Значит, долго ехал, — Директор явно был не в настроении. — Итак, что у нас в плюсе — фамилия человека в Москве и труп Фоменко. Труп в плюсе, потому что рано или поздно пришлось бы помочь этому товарищу угомониться. В минусе — тот же самый труп, потому что угомонили его не вовремя.

— Получается, что плюсов больше, чем минусов, — блеснул арифметическими способностями Дюк.

— В минусе также всё, что знал Фоменко, но не успел нам рассказать, — сказал Директор. — Так что минусов больше.

— Если Фоменко нет, то нет и прикрытия у тех бандитов, которым он раньше помогал, — напомнил Бондарев. — То есть они на какое-то время ослабли, и другие бандиты могут этим воспользоваться и попытаться отбить кусок рынка…

— Только ведь нужно этим другим бандитам намекнуть, — по-прежнему сухо сказал Директор, но Бондареву кивнул, одобряя его слова. — А то ведь там ребята простые, не сразу сообразят.

— Намекнём. Будет драка, в которой ослабнут и нынешние крутые, и те, кто на их место позарится. А когда они ослабнут, легче их будет поприжать.

— Обнадёжил, — хмыкнул Директор. — Человеком в Москве я сам займусь, а то вам поручишь и найдёшь на следующий день в Битцевском лесопарке холодный труп с пулей в башке. Но уж здесь-то вы сами доведёте до конца, можно надеяться?

— Можно, — сказал Дюк. Бондарев просто кивнул.

— Тогда подчищайте хвосты, и в Москву. Тебя, — Директор смотрел на Бондарева, — старые знакомые дожидаются. С их оптовыми складами и прочими чудесами света.

— Э-э…

— Что ещё?

— Один вопрос, — сказал Дюк и мило улыбнулся.

— Что там за вопрос?

— Да вы не пугайтесь…

— Он нашёл вам человека, — напрямую брякнул Бондарев.

— Кого?!

— Человека. Ну, это он так думает. Мы просто хотели ваше мнение узнать.

— Человека? В смысле — к нам в Контору? В смысле — на работу?

Бондарев трижды кивнул.

— Извините, а кто конкретно из вас двоих его нашёл?

Дюк гордо сказал:

— Это я.

— Вы меня просто пугаете, ребята, — сказал Директор.

3

Директор внимательно выслушал бондаревское предупреждение не пить местного кофе и кивнул.

— Я тебе тоже кое-что скажу, — негромко произнёс он, наблюдая за Дюком, суетящимся в другом конце гостиничного холла. — Весной этого года Дюк и Воробей вместе работали в Чехии.

— Не знал.

— Естественно.

— И что с того?

— Они не понравились друг другу. Причём сильно.

— Развейте, пожалуйста, вашу мысль, — вежливо попросил Бондарев, хмурясь. — А то я пока как-то не очень…

— Дюк — очень самолюбивый товарищ. Он очень болезненно переносит всякие приколы в свой адрес. Приколы — так ведь это теперь называется?

— И он от болезненного самолюбия сдал Воробья Акмалю? Подождал немного, подобран подходящий момент и сдал. Так, что ли?

— Сдать он его мог давно, просто Акмаль подбирал подходящий момент, чтобы без проблем взять Воробья.

— Акмаль никогда не ждёт подходящего момента, он всегда спешит. Это ему и подпортило карьеру.

— То есть ты считаешь…

— Дюк не подарок, но ваши эти предположения я считаю паранойей.

— Так я уже не мальчик, — ухмыльнулся Директор. — Доживи до моих лет, тут тебе и паранойя будет, и геморрой, и что там ещё с ними рифмуется… А моё дело — тебя предупредить. Пацана какого-то Дюк отыскал — тоже странно. Раньше за ним такого не водилось.

— Пацан как раз сгодится.

— Думаешь?

— Козлы отпущения всегда в цене, — сказал Бондарев. О том, что Дюк подозрительно много знает о проекте «Апостол» и о легендарном Химике, Бондарев Директору не сказал.

Зачем лишний раз нервировать начальство? Сами разберёмся.

Часть III

Глава 13

Алексей Белов: поиск

1

Очкастый сказал, что Алексей должен умереть. Вообще говорил преимущественно очкастый. Второй, тот, что разбил стакан и этим убедил Алексея в реальности происходящего, отмалчивался. Он лишь поглядывал исподлобья то на очкастого, то на Алексея. В обоих случаях взгляд его был насторожённым. Он словно ожидал подвоха то ли от своего напарника, то ли от Алексея.

— Ты должен умереть, — сказал очкастый. — Точнее, ты уже умер. Ничего страшного в этом нет. Ничего особенного в этом тоже нет. Конечно, большинство людей проживают одну жизнь, и смерть для них означает конец всего. Но это не твой случай. Твоя смерть — это начало другой жизни. Это твоя вторая попытка, если угодно. Первая была не очень. Месть, которой ты так увлёкся, — приятная штука, но она дорого стоит.

Он замолчал, всматриваясь в бледное и заострившееся лицо Алексея. Алексей насторожённо молчал. Тогда очкастый продолжил:

— Вторая попытка даётся не всем. И тебе она даётся не за здорово живёшь.

У Алексея возникло смутное подозрение, что сейчас его попросят где-нибудь расписаться собственной кровью.

— У тебя будет вторая попытка… Вторая жизнь. Мы можем тебе её дать.

— Кто это — мы?

— Хороший вопрос, — кивнул очкастый, довольный тем, что монолог превратился в диалог. — Но у меня нет для тебя хорошего полного ответа. Сейчас нет. Возможно, он появится чуть позже. Когда ты пройдёшь тест.

— Что ещё за тест?

— И это хороший вопрос. Тест на пригодность. Тест на выживание. Докажи, что мы не ошиблись в выборе. Докажи, что ты достоин второго шанса.

— Кто вы такие, чтобы я вам доказывал?

— Скажем так, — очкастый помедлил, выбирая слова. — Мы обеспечиваем национальную безопасность.

— Вы из… ФСБ?

— Я же говорю — у меня нет для тебя хорошего, полного ответа. Но если бы я даже произнёс название нашей организации, оно бы тебе ничего не сказало. Потому что ты никогда его не слышал. И девяносто девять процентов людей его никогда не слышали. И не услышат. Так было и так будет. Нас словно не существует. Но мы бьёмся, и мы делаем своё дело.

— Как призраки… — сказал Алексей.

— Ну да. И ты можешь стать одним из нас.

— Стать призраком…

— Или остаться трупом. Люди Фоменко будут гоняться за тобой до скончания века. И живой ты им не нужен.

— У меня вопрос.

— Слушаю, — сказал очкастый.

— Моя мать. Моя сестра. Что с ними будет?

— Мы обеспечиваем национальную безопасность. И безопасность двух женшин мы тоже в состоянии обеспечить. Я тебе это обещаю.

— Обещаете? Но я даже не знаю, кто вы такой…

— Кто я такой…

Очкастый переглянулся со своим напарником — тот решительно замотал головой, а потом добавил:

— Ты слишком много разговариваешь. Давай ближе к делу.

Очкастый подумал и кивнул. Это было последнее, что помнил Алексей. Потом снова был провал в тягучий сон, в котором всё происходило немыслимо тёмной ночью, а потому оставалось невидимым.

Затем невероятно быстро наступил рассвет и Алексей обнаружил себя на переднем сиденье легкового автомобиля. Если это и было остатком сна, то в нём присутствовали цвета и запахи. Предметы имели объём. Ощущения были как наяву, и Алексей уже не видел необходимости бить стаканы или просто щипать себя за уши. Всё было как бы настоящее, но мозг отказывался верить происходящему. Алексей знал, что реальная его жизнь закончилась где-то между Лесным шоссе и той злосчастной поляной, а вот что было потом…

Наверное, он всё-таки умер. Как ему и объяснил тогда очкастый. Потом он ещё что-то говорил про тест… Это что-то типа курса молодого бойца для вновь прибывших. Куда прибывших? Откуда? Белое пятно. Ну и хрен с вами и с вашими тестами. Вот перестанет у меня башка раскалываться, соберусь я с мыслями, вот тогда я уж точно разберусь, что к чему…

— Голова не болит? — спросил очкастый, не отрывая взгляда от дороги. — От перемены климата может болеть. Возьми там, в «бардачке», таблетки.

Что ещё за перемена климата?! О чём это он? Тем не менее Алексей достал таблетку, разжевал и запил минералкой.

26
{"b":"185","o":1}