ЛитМир - Электронная Библиотека

Девушке не терпелось поскорее покинуть эти места. Правда, она не представляла, каким образом доберется до Техаса, – пока была жива Элинор, не оставалось ни сил, ни времени думать о будущем. Конечно, она дала слово встретиться с Джейкобом, но Техас так огромен и так далеко. Дикая, непокоренная природа, палящий зной... Но, возможно, именно там удастся скрыться от Стена и Жиля.

Жиль.

Она искоса взглянула на него. Лицо мужчины, как обычно, было непроницаемым, а темные глаза пристально смотрели в какую-то невидимую точку. Надо бежать от него, но как? У Александры нет денег, а Жиль полон решимости завладеть ею и ее состоянием.

Они уже почти поравнялись с домом, и Жиль, словно прочитав мысли Александры, стиснул ее талию. Девушка похолодела от страха и дурного предчувствия и нервно огляделась. Но Жиль продолжал тянуть ее к дому. Она не хотела возвращаться, чтобы снова не столкнуться с призраками прошлого, и боялась их так же, как своего спутника.

Скоро они оказались у черного хода.

– Я не могу войти в дом, Жиль, – прошептала она.

– Но, дорогая, необходимо собрать вещи. Утром мы уезжаем.

– Нет. Я не проведу здесь ни одной ночи.

– Ну что за глупости, Александра!

Жестко прищурив глаза, он втолкнул ее в переднюю и повел по лестнице, не обращая внимания на отчаянное сопротивление. Из горла девушки рвался крик, но, понимая, что никто не услышит и не поможет, она молчала. Здесь, на втором этаже, царила мертвая тишина.

Александра задыхалась в гнетущей атмосфере особняка и опасалась, что Жиль сломает ей руку. Едва мужчина на миг остановился перед дверью спальни, девушка попробовала ударить его, но он лишь демонически усмехнулся и распахнул дверь.

Быстро устремившись к массивной кровати, он легко поднял Александру и швырнул на мягкую перину. И только потом повернул ключ в замке. Девушка с ужасом озиралась, но Жиль мягко, понимающе улыбался, не делая попытки приблизиться к ней.

Александра осматривалась в поисках хоть какого-то оружия, но взгляд наталкивался лишь на тяжелую мебель. Бархатные гардины были спущены, и в комнате стояла невыносимая духота – даже ветерку не было сюда доступа. И выхода тоже нет. Она во власти этого человека, которого ненавидит всем сердцем.

– Дорогая, как соблазнительно ты выглядишь на моей постели, – промолвил наконец Жиль, прерывая молчание. – Жаль, что не пришлось увидеть тебя здесь раньше, но ты не очень баловала меня своим вниманием с той самой ночи в беседке. Зато, согласись, я был очень терпелив, верно?

Он медленно направился к ней. Александра сжалась, сознавая свое полнейшее бессилие.

– Нет! Нет, Жиль! Ты не можешь... Он продолжал подкрадываться к ней.

– Я... мне нехорошо! Я должна отдохнуть. Похороны...

– Нехорошо, дорогая? В таком случае у меня есть прекрасное лекарство!

Жиль резко повернулся и, шагнув к буфету, вынул графин, наполненный янтарной жидкостью. Налив немного в хрустальный бокал, он добавил чуть-чуть белого порошка.

– Не надо, Жиль! Я не забыла бордель! И не желаю ничего принимать из твоих рук!

– Это совсем не то, Александра. Ты сразу почувствуешь себя лучше, вот увидишь!

– Нет! Убери это!

– Привыкай делать так, как тебе сказано, Александра, – процедил он, садясь на край кровати и притягивая ее к себе.

– Отпусти меня! – вскрикнула девушка, но он силой разжал ей челюсти и влил в горло снадобье. Она поперхнулась, но все-таки проглотила жидкость.

– Ну вот, еще минута, и все будет в порядке, Александра, – пообещал Жиль, снова подходя к буфету. Он налил себе виски и залпом осушил бокал, жадно шаря глазами по телу плененной.

Александра устроилась поудобнее. Невыразимое тепло разлилось по телу. Руки и ноги стали тяжелыми, расслабленными, словно свинцовыми. Она потянулась, откинулась на подушки, лениво наблюдая, как Жиль снимает сюртук и начинает раздеваться. Все беды сразу показались ей мелкими и незначительными. И она больше не расстроена и не грустит...

Странная эйфория овладела ею. Жизнь так хороша и безмятежна!

Жиль, гордо запрокинув голову и приосанившись, направился к ней. Он был невероятно красив и идеально сложен. Гладкая загорелая кожа, широкие плечи, узкие бедра...

Ослепительно-розовый свет наполнил комнату, окутывая сиянием все вокруг. Жиль обнял ее, и она не отстранилась – просто лежала, беззастенчиво разглядывая его, ни о чем не заботясь.

– Александра, любовь моя, – прошептал он, ловко расстегивая лиф платья. – Ты поистине совершенна, красавица моя. Наши тела так чудесно гармонируют. Неужели ты не хочешь увидеть, как они сольются в экстазе?

Он стянул с ее плеч платье и погладил едва прикрытую рубашкой грудь.

– Никогда не видел такой дивной прелести. Жиль снял с нее рубашку, чулки, и Александра осталась обнаженной. Полные груди матово светились. Жиль вынул шпильки, и густые вьющиеся пряди рассыпались по плечам.

– Ты так прекрасна, так обольстительна, – продолжал бормотать Жиль.

Александра лежала неподвижно, пребывая в безгранично счастливом, светлом мире, где никто не мог оскорбить ее или ранить. И юный темноволосый бог, склонившийся над ней, казался естественной частью ее сна. Она медленно шевельнулась, раскинув руки и ноги.

– Александра, до этой минуты я не представлял, чем владею! И не знал, что на свете существует подобная красота! Но сегодня все будет по-другому! Теперь ты принадлежишь мне, и я – твой господин и хозяин.

Александра улыбнулась, лениво, по-кошачьи потягиваясь. Слова Жиля едва доносились до нее и почти не имели смысла. Пусть молодой бог говорит, если ему так хочется.

Но все же ее смутно беспокоило, почему он до сих пор не дотронулся до нее. Раньше мужчинам не терпелось начать ее ласкать. Но это тоже не важно. Как восхитительно нежиться в розовом свечении, голой, на мягкой удобной постели!

– Знаешь, Александра, любой мужчина, выросший на плантации, рано знакомится с женскими прелестями. Я был совсем мальчишкой, когда взял первую рабыню, но, к несчастью, эти забавы быстро надоедают и становятся утомительными, даже с самой неотразимой женщиной, если, конечно, не внести в эти игры немного пряного привкуса! Взгляни на меня! Даже твои чары не действуют, если ты просто лежишь и смотришь на меня. Я научил многих невольниц выполнять малейшие мои желания... буду учить и тебя, пока не останется ничего, что бы ты не захотела и не смогла сделать для меня!

Девушка сосредоточилась не на словах Жиля, а на его смуглом теле и почти не удивилась, заметив, что мужская плоть остается вялой и поникшей. Что с ним происходит? Может, Жиль болен? Нет, он так бы и сказал. Но все это не имеет значения – лишь бы подольше лежать здесь, и чтобы никто ее не тревожил!

– Ты, конечно, не танцуешь, Александра? И не сведуща в искусстве обольщения? Ничего страшного, для этого позже будет время. Ну посмотрим... ем нам заняться?

Он задумчиво нахмурился, словно выбирал блюда к обеду или какой фрак надеть. Наконец Жиль, по-видимому, что-то решив, улыбнулся и привлек ее к себе. Девушка положила голову ему на плечо, и Жиль подхватил ее на руки. Она равнодушно отметила, что он куда-то несет ее, но приятнее всего было ощущать его горячую упругую плоть. Мужское тело напомнило ей о чем-то. Джейк. Но она не должна больше думать о нем.

Жиль открыл дверцу какого-то помещения вроде чулана, не выпуская девушки, шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. С потолка свисало весьма странное устройство с кольцами. Зачем оно?

Как бы в ответ на невысказанный вопрос Жиль поставил Александру на пол, вытянул ее руки над головой и привязал запястья к кольцам. Что он делает?

Александра испугалась. Пьянящее веселье куда-то испарилось.

– Жиль! Что ты...

– Молчи. Ты должна научиться получать самое изысканное наслаждение в любовных играх – наслаждение болью.

Отравленный наркотическим снадобьем мозг Александры отказывался воспринимать смысл его слов. Но Жиль внезапно потянул за ремень, и девушка повисла в воздухе. Боль в руках стала такой нестерпимой, словно они выскочили из суставов. Жиль подтянул ее почти к самому потолку. Ноги, лишенные опоры, беспомощно болтались. Но Александра не ощущала ни ужаса, ни удивления. Жиль шагнул к ней, поигрывая длинным черным кнутом.

38
{"b":"1851","o":1}