ЛитМир - Электронная Библиотека

Он махнул своим людям:

— Приступайте!

Комната взорвалась оружейным огнем, когда люди Карра и Лемба разом открыли огонь по выходящей на улицу стене комнаты. Среди невыносимого хаоса звука и вспышек разлетались осколки, доски крошились в щепы под шквалом ружейного огня, штукатурка сыпалась со старых стен. Оконные рамы трескались, прогибались, рушились. Крепления и гвозди разлетались в разные стороны, куски фанеры посыпались вниз на улицу. Очередь за очередью патроны большого калибра разрушали состарившиеся конструкции. Карр наслаждался, кричал, паля из своего «Магнума», но его голоса было не слышно.

Наконец, когда боеприпасы истощились, огонь прекратился. Отзвуки выстрелов угасли, эхо взрывов стихло и обломки, бывшие некогда частями деревянных конструкций, штукатурки и кладки, стали падать на асфальт.

Когда перестало звенеть в ушах и снова можно было слышать, Карр довольно воскликнул:

— Это было забавно!

Разгоняя рукой пыль и оружейную гарь, он взглянул на пролом в стене. Получилась дыра семи футов высотой и десяти шириной, открывающаяся на всем известную панораму Нью-Йорка, озаренную отцветающим закатом, с сияющими контурами зданий, черных на фоне садящегося солнца.

— Замечательный вид, — заметил он.

— Господи, — произнес Лемб, оглядывая развалины. Он видел, что тут не было и признака человека, которого утащили через окно. Тело должно было упасть на улицу вместе с тем, кто это сделал. Никто не мог остаться в живых после такого огненного шквала.

Эдди, Бонамо и Хатчек поглядывали на обломки, на главарей и начинали перезаряжать оружие, люди Лемба — тоже. Труп Безумного Чарли лежал забытый под грудой обломков в неожиданно маленькой луже крови.

Обе стороны потеряли по человеку, но лидеры продолжали разговаривать. Они не понимали, что происходит.

Лемб шагнул к пролому, собираясь посмотреть вниз, на тротуар, и сосчитать тела, но тяжелая рука Карра, опустившись на его плечо, вернула его обратно.

— Теперь по поводу этого удовольствия, — начал Карр, усмехаясь.

Лемб не обернулся; он продолжал пристально смотреть в пролом, на разрушенную кирпичную кладку, — то место, где было окно.

— О, Господи, — прошептал он. Карр быстро взглянул на пролом. Интересно, что может быть интересного в разрушенной стенке. Он и его люди приготовили оружие. Да видели ли они до сих пор, что делали раньше?

Потом Карр посмотрел, куда уставился Лемб.

Это была рука, уцепившаяся за кирпичи. Сначала он увидел большую желтоватую руку с длинными черными ногтями, потом — призрачное голубое мерцание, похожее на скачущие сполохи, появляющиеся при обмороке, потом рука пропала и остались только кирпичи и мерцание в горячем воздухе.

— Что это? — проговорил Лемб.

Рука вернулась и на этот раз осталась — большая, сильная рука, больше, чем у Карра, с ногтями, похожими на когти, и Карру показалось, что она не человеческая, а как будто поддельная, одна из тех маскарадных перчаток, которые продаются в магазинах со скидкой.

Она двигалась; кто-то пытался подняться в комнату. Каким-то образом кто-то выжил под ураганным огнем. Однако кто бы это ни был, он должен был находиться этажом ниже. Карр отпустил плечо Лемба и отступил, держа пистолет наизготовку.

Парень в карнавальных перчатках, видимо, был настоящим симпатягой.

— Этот идиот думает, что наступил Хэллоуин, — произнес Карр, когда пальцы согнулись и из-за груды обломков появилось призрачное существо. — Эй, приятель! — Карр тщательно прицелился. — Шутишь или придуриваешься? — Он нажал на курок...

* * *

В шести кварталах от них Раше передавал Шеферу пластиковую чашку не слишком-то горячего кофе. В другой день это могло вывести Раше из себя, но при такой жаре разницы особой не чувствовалось. Хорошо, что у них есть хоть какой-то кофе.

Он сделал глоток и чуть не выплюнул напиток. Содержимое чашечки на вкус напоминало сырую печень.

— Господи, — пробормотал он, — и почему кто-то платит бандитам за наркотики? Чашка этой гадости может превратить их ощущения в кошмар всего за полбакса.

Шефер не отзывался, и, взглянув на него, Раше увидел, что тот сидит без движения, уставившись в окно и держа в руке так и не пригубленный кофе.

— Что такое? — встревоженно спросил Раше. Шефер отреагировал медленнее обычного. Хоть Раше и не доверял некоторым из его психических ощущений, он знал, что его напарник может работать с материалом, недоступным другим людям; его необычное поведение обычно говорило о приближающейся беде. Обеспокоившись, Раше пригнулся и выглянул из-за плеча Шефера.

Все, что он увидел, было темнеющее пустое небо цвета индиго, на котором уже зажглись звезды.

— Происходит что-то неестественное, — произнес Шефер. — Я чувствую, тут что-то не в порядке.

Раше фыркнул и выпрямился.

— Это вроде как в поговорке — если осушить бутылку яду, рано или поздно почувствуешь легкое недомогание. Это Нью-Йорк, забыл? Город, где в прошлом месяце мы разогнали сатанинский культ коровы. Где старина Ал Наполитано застрелил свою жену пару часов назад, потому что она не хотела переключить программу телевизора.

— Да знаю я, — отмахнулся Шефер, — но тут есть что-то еще. Ты слышал гром несколько минут назад?

— Не слышал. Я был вон там. — Раше ткнул большим пальцем в кафе.

— Я думал, может, ты слышал это и там. Здорово грохнуло. Нехороший был звук.

Раше внимательно посмотрел на своего партнера, охваченного дурными предчувствиями. Они работали вместе уже шесть лет, но Раше до сих пор не переставлял удивляться своему партнеру.

— Какой дьявол может тут грохотать? Скорее сего, ребятишки шалят или что-нибудь в этом роде.

— Звук напоминал выстрелы, — проговорил Шефер. — Просто адский грохот. Но ведь это был, наверное, просто гром? Кто может так стрелять?

Прежде, чем Раше успел ответить, затрещал динамик рации:

— Всем подразделениям, работающим в районе: выстрелы на углу Бикман и Уотер.

— Вот оно, — сказал Шефер, и Раше увидел, что партнер его расслабился.

— Наваждение какое-то. Прямо как раскат грома.

Шефер и правда почувствовал облегчение от того, что грохот был оружейным. Собираясь в район, где шла перестрелка, кому-нибудь, может, и стало бы не по себе, но Шефер больше опасался за собственное обостренное чувство опасности.

Раше сел на место водителя и захлопнул дверь.

— По крайней мере, это отдаляет нас от беседы с телерепортерами, и рассказе о подвигах Ала, — пробормотал он, включая зажигание.

Движение на улице было противоположным нужному направлению, и к тому же, хотя машин и пешеходов было меньше обычного, все же поток их был достаточно сильным, чтобы невозможно было поехать в нужном направлении, используя огни или сирены. Поэтому, когда они прибыли на место происшествия, четыре остальные патрульные машины были уже здесь, и полицейские охраняли площадь вокруг заброшенного пятиэтажного многоквартирного дома. Один из них подскочил к Шеферу, когда тот вылезал из машины.

— Извините, детектив Шефер, — сказал офицер, — я получил приказ не подпускать к зданию никого из сотрудников до приезда капитана Мак Комба. Он хочет собственноручно осмотреть его.

Шефер медленно кивнул, но Раше не понравилось выражение его лица. Он знал, что Шефер хочет пробраться туда как можно скорее после того, как кто-то выстрелил из оружия, производящего звук, так похожий на гром.

Отлично, он умеет ждать.

Раше бегло оглядел дом, но его внимательный взгляд отметил все подробности. Двор был завален обломками выбитой наружу стены пятого этажа, казалось, туда попала бомба, а не просто произошла перестрелка. И он услыхал далекий глухой шум борьбы — не стрельба, а что-то другое...

— Вот чертовщина, — проговорил он. — Выстрелы без вспышек!

Один из полицейских услышал его.

— Да, сэр, — сказал он, — много выстрелов.

— Но ведь это не бомба, да? — спросил Раше, указывая а пролом. Патрульный поднял глаза.

— Мы не знаем, — признался он. — Мы только слышали выстрелы. Много выстрелов. Похоже на бандитскую разборку или что-то вроде того. — Он пожал плечами. — Мы можем предъявить им обвинение лишь неоправданной угрозе для людей, противозаконную стрельбу из автоматического огнестрельного оружия... нарушение порядка, буйное поведение... Мы можем даже вспомнить закон о превышении шумовых ограничений...

3
{"b":"1853","o":1}