ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Необходимо пересматривать свое отношение к природе и животному миру, еще окружающим нас. Все в мире живое и все связано одной Божьей идеей. Свой духовный путь мы начинаем с мира низшего, с мира природного и животного. Поэтому принцип «не навреди» должен быть распространен не только на людские отношение, но и на наши взаимоотношения с природой и животным миром. Это значит, что человек, являясь созданием, призванным менять окружающий его мир, должен руководствоваться теми же принципами братства и созидания, а не господства и разрушения. Закон причины и следствия распространен и на природный мир, бесцельное убийство природы и животных так же отяжеляет карму, как и вред, нанесенный человеку. И бесцеремонное изменение природы может быть оправдано только чистым человеческим творчеством, к которому не примешана жажда наживы, или похоть разрушения.

Личность, отношение к обществу. Освобождение человека от угнетающих и порабощающих его форм общества имеет огромное нравственное и религиозное значение и ставит перед человеком нравственную и религиозную проблему в чистом виде. Социальное освобождение человека и освобождение человека от социальности обнаруживают, что мучительность человеческой жизни происходят не от социальных причин и социальными причинами не могут быть преодолены. В этом парадокс отношений личности и общества. Личность может расти только в духе, в личностном развитии, и пути этого роста не в общественном освобождении, а только в духовном христианском понимании жизни. Только Евангелие понимает это и указывает новые пути, непонятные для закона, — любовь к врагам, неосуждение ближних и грешников, мытари и грешники впереди идут в Царство Небесное и пр. Мы уже видели, что лишь евангельская мораль прорывает порочный круг в борьбе добра и зла, добрых и злых. Проблема в том что моральное сознание не может победить жестокости, жадности, зависти, страха, ибо все эти состояния обладают способностью возрождаться под видом добра. Добрые в своем добре бывают жестокими, жадными, завистливыми, трепещущими от страха. Внешний драматизм жизни ослабляется в результате освобождения от социальных уз и социальных предрассудков, но внутренний и вечный трагизм может лишь усиливаться и углубляться. Социальное освобождение человека обнаруживает ложь, поверхностность и обманность всех социальных утопий и мечтаний. Но это не значит, конечно, что за социальное освобождение не нужно бороться. Бороться нужно прежде всего для того, чтобы раскрыть глубину жизни и внутренние конфликты, и освобождение приобретает чисто религиозное и нравственное, духовное значение. И вот нравственный опыт учит нас тому, что отношения между добром и злом сложны и парадоксальны, что со злом нужно бороться и что к злу нужно относиться терпимо, что ко злу должно быть беспощадное отношение и что должна быть свобода зла, хотя и не безграничная. Мы горьким опытом научены, что самые беспощадные ко злу и злым, самые фанатические защитники добра и доброй истины совсем не являются самыми добрыми и праведными. Во имя высших целей добра, истины, веры, во имя Бога люди делаются жестокими, злыми, бессердечными, беспощадными, ничего не способными понять в других людях, никому и ничему не сочувствующими. Личный нравственный опыт предполагает совершенную свободу человека от внешнего принуждения и насилия. Но когда мыслится совершенный строй жизни, из которого будет изгнано всякое принуждение и насилие и в котором невозможно уже будет зло, то нравственная активность человека делается уже ненужной и невозможной. Таков парадокс свободы. Человек должен быть свободен, и нужно стремиться к освобождению человека. Но свобода нуждается в сопротивлении и предполагает борьбу. Во внешне очень свободном политическом строе человек может быть совсем несвободен духом, может быть нивелирован, порабощен обществу и общественному мнению, может потерять свою оригинальность и определяться в своей нравственной жизни не изнутри, а извне. Совершенная социализация человека, связанная с идеей совершенного социального строя, и совершенная регуляция всей человеческой культуры могут привести к новому и окончательному порабощению человеческой личности. И во имя личности и ее первородной свободы нужно будет бороться с этой совершенной социализацией. Мы уже видим это в обществах демократических и в обществах социалистических. Отсюда, конечно, не следует, что не нужно бороться за осуществление социальной правды. Но социальная правда немыслима без правды духовной, без духовного перерождения и возрождения. И таким образом можно сформулировать принцип личной этики: в своем стремлении к совершенству никогда не стремись к тому, чтобы нравственное начало само по себе сделалось преобладающим в жизни и вытесняющим все остальное, стремись к совершенной полноте жизни. Нужно бороться за духовную свободу и духовное освобождение в мышлении, в государстве, в семье, в быте. Но нельзя допускать, чтобы свобода стала фанатической идеей, чтобы человек был одержим ею, ибо тогда она истребляется и перерождается в насилие. Стремись к свободе, но никогда не забывай об истине, о любви, о справедливости, иначе свобода, станет пустой, бессодержательной и ложной идеей. Стремись к жизни в полноте. Стремись к истине, к любви, к справедливости, но не забывай о свободе. Стремись к добру, к совершенству, но не дай Бог тебе забыть о свободе и осуществлять добро и совершенство насилием. Стремись к реальному духовному единству, к духовному братству. Но если его реально-духовно, внутренне не существует, то дай возможность свободному выявлению многообразия, свободному исканию еще не найденной единой истины. Стремись к освобождению человеческих чувств, но не допускай одержимости чувствами, не допускай отпадения их от полноты жизни, в которую входит и мышление, умная жизнь и воля, жизнь нравственная и отношение к Богу, жизнь религиозная. Только дух синтезирует духовную жизнь, без духа душа распадается на элементы мыслей, ощущений, волений, эмоций и пр. Стремись к духовности, т. е. к целостности жизни, и к творчеству во всех сферах жизни.

Творчество и государство. Признавая творчество единичной личности, необходимо признать и творчество группы личностей, т.е. общества. Творчество, прошедшее через этику искупления, иначе смотрит на жизнь и ее задачи. Трагические конфликты жизни, в том числе социальные, разрешаются творческой свободой человека. Признавая, что творчество присуще в большей степени индивидуальной личности, и что нравственные ценности для каждой личности индивидуальны, необходимо признать возможность объединения индивидуальных творческих стремлений в одно целое. И таким образом, признавая, что есть душа русского этноса, отличная от души другого этноса, возникает необходимость в признании стремления развития и роста русской души, которая возможна только через творчество. И в данном случае, личное творчество путем единения высших нравственных ценностей, перерастает в общественное творчество. И только через призму общественного творчества может быть рассмотрен вопрос о устройстве государства, которое будет исходить из предпосылок изложенных в данной главе.

Признавая, что никакого вечного и абсолютного по своему значению социального строя не существует, мы признаем вечность человеческого творчества. Государство создается и изменяется людьми, социальный строй находится в состоянии текучести и имеет лишь временную и относительную устойчивость. Совершенно очевидно, что мы должны участвовать творчески в изменении, реформировании и улучшении социального строя. Рабское хозяйство не вечно, не вечно и капиталистическое хозяйство, если будет хозяйство социалистическое, то и оно не будет вечно. Все это относительные исторические образования. И потому каждый стоит перед выбором, за что ему стоять и что ему создавать. На каждом лежит ответственность за социальное устроение, и потому никто не вправе определять свое отношение к социальному строю как послушание данности. Человек призван к творчеству и в социальной жизни. Но также требуется творчество, основанное на социальном реализме, которое враждебно социальному утопизму и социальной мечтательности. Совершенное общество мыслимо лишь в совершенном космосе, как преображение мира, как новая земля и новое небо, как наступление Царства Божьего, но не как политическое и социальное устроение в условиях нашей земли и нашего времени. На нашей земле, в нашем времени все социальные достижения относительны и могут означать улучшение, но не достижение совершенства.

31
{"b":"18538","o":1}